Игорь Негатин 
Наедине с мечтой

Лишнее золото – 4

«Игорь Негатин  «Лишнее золото. Наедине с мечтой»»: Альфа-книга; М.; 2014
ISBN 978-5-9922-1821-3
Аннотация

Кто может распутать преступление, которое произошло пять лет назад? Вы скажете, что это трудно? Это почти невозможно! Новый мир суров, и многие участники этой истории уже давно погибли. Но остались и те, кто до сих пор мечтает найти ответ и наказать виновных в этом убийстве. А может быть, это была месть? Или наказание? Предупреждение? Ответ придется искать нашим старым друзьям — Кариму Шайя и Полю Нардину. Людям, кто помнит этот мир другим. Первопроходцам Нового мира.

Игорь Негатин
ЛИШНЕЕ ЗОЛОТО
НАЕДИНЕ С МЕЧТОЙ

Из запыленного джипа, остановившегося на центральной улице города, вышла элегантная женщина. Пожалуй, мы не будем угадывать ее возраст. Ей может быть и тридцать, и тридцать пять, и даже сорок пять. Есть женщины, над которыми время не властно. Если говорить откровенно, то выглядела она странно. Во-первых, без оружия. Во-вторых, одежда слишком элегантна для суровых реалий Нового мира. Не скажу, что дама обладала модельной фигурой, но тем не менее — изумительно сексуальна! Она принадлежит к тому типу женщин, которых с вожделением пожирают глазами и, осмотрев с головы до ног, вздыхают: «Эх, хороша, чертовка!» Если присмотреться повнимательнее, то вы найдете поразительное сходство с актрисой Джейн Рассел — жгучей брюнеткой из фильма «Джентльмены предпочитают блондинок».
Женщина растерянно огляделась, а потом подошла к одному из домов и долго изучала вывеску. Не надо быть детективом, чтобы заметить плохо скрываемое беспокойство. Дама нервно комкала платок, а глаза хранили следы слез. Было хорошо заметно, что женщина едва сдерживается, чтобы не заплакать. Наконец она взяла себя в руки, глубоко вздохнула и решительно шагнула в дом.
Приветливо звякнул бронзовый колокольчик. В небольшом зале стоял длинный прилавок с оружейной витриной и кресло-качалка у окна. Антикварный кассовый аппарат блестел начищенной медью и выглядел как новый. На деревянных полках лежали разнообразные железные мелочи и коробки с патронами — вечные мужские игрушки всех мастей и калибров.
К большому удивлению посетительницы, в лавке никого не оказалось. Никого, — если не считать чучела рыси над прилавком. Зверь «лежал» на большой коряге, прикрепленной к стене. Женщина обвела взглядом магазин и сделала несколько шагов. Где-то в доме тихо играла музыка. Она растерянно остановилась. В этот момент кто-то шумно фыркнул. Дама даже вскрикнула от испуга и отскочила в сторону. То, что ей показалось простым чучелом, вдруг ожило и превратилось в живую рысь! Хищник протяжно зевнул, показал женщине пожелтевшие клыки и еще раз фыркнул. Казалось, что ему очень весело. Весело смотреть на эту испуганную дамочку, застывшую посередине салона.
— Рино! — раздался мужской голос.
Открылась боковая дверь, и в комнату вошел мужчина. Женщина с облегчением вздохнула.
— Извините, мадам! Не бойтесь, этот зверь не причинит вреда. Его здесь все знают, и даже дети не боятся. Он парень смирный. Рино, шкура ты барабанная! Ты зачем проказничаешь?
Рысь, которую назвали Рино, спрыгнула на пол и подошла к мужчине. Потерлась головой о колено, хрипло мурлыкнула и гордо удалилась в другую комнату. Хозяин усмехнулся и повернулся к женщине.
— Как я понимаю, вы не местная. Чем могу служить?
— Я так испугалась! — выдохнула женщина и посмотрела на собеседника.
Ему было около сорока. По крайней мере, человек не выглядел старше этих лет. Он был смугл и черноволос. Очень короткая стрижка и небольшая, аккуратно подстриженная бородка серебрились искрами седых волос. Темные, почти черные глаза смотрели холодно и спокойно. Он молча смотрел и ждал ответа на свой вопрос. Судя по всему, фразу про испуг мужчина просто пропустил мимо ушей.
— Это ювелирная мастерская?
— Вы совершенно правы, мадам.
— Извините, но мне нужен… — Она нервно дернула застежку, открыла сумочку и вытащила листок бумаги. — Мне нужен Карим Шайя.
— Это я.
— Дело в том, что… — женщина немного замялась, — мне нужна ваша помощь. Один мой знакомый из Порто-Франко… он рекомендовал обратиться к вам.
— Да, конечно. Проходите, мадам, — мужчина посторонился и распахнул дверь в соседнюю комнату, — здесь будет удобнее разговаривать, и вам никто не помешает.
— Спасибо, — кивнула она и опять схватилась за платок. — Извините, но я даже не знаю, с чего начать.
— А вы не волнуйтесь. Начните с самого начала…

17 год по летоисчислению Нового мира. 
Кадиз. 

Не иначе сам шайтан проклял этот заказ! Я вожусь с ним второй день подряд, но конца-края не видно. Уже испортил две восковых заготовки и задницей чувствую, что испорчу третью. Сам виноват! Вместо того чтобы сосредоточиться на работе — сижу и думаю о совершенно посторонних вещах. Точнее — о посторонних людях. Если быть предельно точным — о своем заказчике. Он мне не нравится. Жутко не нравится. С другой стороны — он же не золотой доллар, чтобы всем нравиться, верно? Его дело — высказать пожелания, заплатить и удалиться, открыв задницей дверь.
Я вздохнул, посмотрел на эскиз и отложил заготовку в сторону. Даже близко не похоже. Так иногда бывает — карандашный рисунок не хочет оживать в куске модельного воска. А это значит — в нем нет души. Надо сделать перерыв, иначе опять испорчу и придется начинать все заново. Асланбек (так он себя назвал) долго и очень нудно расписывал свои фантазии. Отбросив словесную шелуху и гортанный акцент, все его пожелания можно свести к трем фразам:
— Кирасиво хачу, да?! Богато и кирасиво, панымаиш? Злой лэв с грывой и два брюлык!
Если перевести все вышесказанное на нормальный русский язык, то monsieur Асланбек заказал массивный золотой перстень с изображением оскаленной львиной морды и двумя бриллиантами вместо глаз. Морда должна блестеть, а грива — быть матовой. Кроме этого должны присутствовать вставки из белого золота. «Лэв старый, сэдой и мюдрый!» Клиент хотел еще и надпись сделать, но, увидев мою презрительную гримасу, передумал. Тем более что цитата из Корана, которую он произнес с ошибками, выглядела бы совершенно не к месту.
Уже не говорю о том, что золото на правоверном мусульманине, каким старался выглядеть Асланбек, — вообще вещь непозволительная. Хотя… мало ли здесь глупых баранов, которые позорят веру предков? Они выряжены как павлины, вопят как базарные торговки и ведут себя как бродяги из портовых притонов. Их слишком много развелось на этих землях. Гораздо больше, чем нужно. И когда их только отстреливать начнут — ума не приложу.
Звякнул колокольчик над входной дверью, и я с удовольствием поднялся. Работать не хотелось. Вышел в торговый зал и увидел своего соседа — Уильяма Барлоу. Пожилой огненно-рыжий толстяк с впалыми щеками. Пивной животик никак не сочетался с его худым лицом, похожим на лошадиную морду. Сосед не изменял своим привычкам: в измятой полувоенной одежде, но идеально выбритый. Лишь над верхней губой топорщилась жесткая щетка усов. Редкие рыжие волосы зачесаны назад, а глаза светились неугасимым желтым огнем. Как у старого кота, пойманного на краже сметаны. На широком кожаном поясе болталась потертая кобура с револьвером. Редкая модель в наших краях. «Enfield № 2 Mark 1». Ума не приложу, где он достал этот антикварный ствол, но Барлоу с ним никогда не расставался и, даже сидя на мели, не закладывал его в ломбард.
Как всякий чистокровный британец, Уильям Барлоу был жутким пьяницей. Вот и сейчас он смотрит на меня и надеется на порцию выпивки, которая облегчит его страдания. Старый болван! Он когда-нибудь допьется до белой горячки и подохнет под забором. Как настоящий джентльмен, чьи предки служили в Индии. Барлоу любит это подчеркнуть в разговоре. Если вам доведется с ним познакомиться, то вы обязательно услышите нечто похожее на: «Когда один из моих предков, офицер ее королевского величества, служил в наших восточных колониях…» — ну и так далее, по длинному списку из достоинств вышеупомянутого предка. Сегодня этих воспоминаний не будет. Уильям пришел с другой целью.
— Здравствуй, Карим! — хрипло сказал он.
Я молча кивнул, а потом бросил взгляд на его трясущиеся руки, вхолостую дергающийся кадык и покачал головой. Подошел к прилавку, достал початую бутылку коньяку и два бокала. Уильям был в том ужасном состоянии, когда «подобное лечится подобным». Поль Нардин, увидь он этого старого пьянчугу, сказал бы еще проще: un clou chasse l'autre. Как говорят мои русские друзья: «pohmelje». Пока разливал выпивку — Уильям Барлоу следил за бутылкой жадными глазами, облизывался и потирал руки, густо покрытые рыжими волосами и мелкими пятнами веснушек.
Это хороший коньяк. Привезен из Старого Света. Можно сказать — привет с родины. Подарок заказчика, которому я делал ажурный серебряный браслет с черным ониксом ко дню рождения его дочери. Я плеснул себе «на два пальца» и налил полный бокал для Уильяма. Да, это кощунство — пить коньяк такими дозами, но мне искренне жаль этого пьянчугу: не дай бог, помрет. Ничего — сейчас двумя глотками высосет содержимое стакана, и ему станет легче.
— Ты меня просто спас! — прохрипел он и сделал первый глоток. Потом опорожнил бокал и несколько секунд стоял с закрытыми глазами, словно прислушивался к внутренним ощущениям. Наконец вздохнул с облегчением и продолжил: — Моя старуха заперла все мои запасы на ключ, а сама ушла в лавку Пьеро. Карга старая…
— Завязывал бы ты с этим делом, дружище, — поморщился я, — эдак никакого здоровья не хватит.
— Офицер ее королевского величества норму знает! — Он воинственно пошевелил усами и посмотрел на бутылку.
— Ну-ну… — сказал я и налил еще немного.
Надо заметить, что мсье Барлоу никогда не был офицером. Он дослужился до звания сержанта, а потом ушел в запас, женился на соломенной вдовушке с двумя детьми и запил. До сих пор не представляю, как Билл оказался в Новом мире. Пить мог и в Старом… Видимо, жена постаралась, в надежде, что старик вспомнит молодые годы и образумится. Увы, но ее женские мечты так и остались мечтами. Разве что сыновья не подвели. Парни работают на пристани, а в свободное от работы время устраивают охоту на местных хищников. Стрелки они отличные, этого не отнять! И не пьют. Не то что их рыжеволосый отчим.
— Ну и как? — спросил я. — Поправил здоровье?
— Да, сэр! — ответил он и довольно ухмыльнулся. Зубы у него крупные, как у лошади. На впалых щеках появился румянец. На покойника уже не похож, и это искренне радует.
— Ну и прекрасно. А теперь, будь добр, ступай домой. У меня еще есть работа.
— Карим Шайя, ты — настоящий друг! Истинный джентльмен! Хоть… — Он икнул, ткнул пальцем куда-то в потолок и наконец закончил: — Хоть… хоть и француз.
Если быть предельно точным, то я — алжирец, родившийся в Париже, но это его не волнует. Проводив пьяницу до выхода, я постоял на крыльце и выкурил сигарету. Хотел убедиться, что Билл Барлоу побрел в сторону дома. Слава богу, его не потянуло на подвиги. Иногда, после хорошей попойки, он устраивает «концерты». Вспоминает молодость и начинает маршировать по улице, задирая прохожих и соседей.
Покачиваясь и насвистывая неизменную «Правь, Британия!», Билл добрался до дверей, поковырялся в замке и наконец скрылся с глаз. Сейчас завалится в кресло с зачитанным до дыр журналом «Панч» и через пять минут заснет сном младенца. И так каждый божий день…
Работать было лень. Я вернулся в дом, сварил себе кофе, закурил сигарету и вышел на веранду. Вы бывали в Кадизе? Если нет — то, пожалуй, расскажу про этот городок и про весь Новый мир. Под прилавком найдете чистый бокал. Нет, не здесь. Немного правее, рядом с дробовиком. Нашли? Вот и прекрасно! Плесните себе коньяку, закурите и слушайте, если никуда не торопитесь. Рыси можете не бояться. Его зовут Рино, и он довольно смирный. К тому же — слишком старый, чтобы доставить кому-нибудь неприятности. Разве что зубы покажет, если клиентки докучают своими криками и пожеланиями потискать «эту милую, милую прелесть!»
Кадиз — это небольшой городок, расположенный на берегу реки Рио-Бланко. Примерно в двухстах километрах к северу от приморского Виго. Доводилось бывать? Да, согласен, Виго — уютный городишко. Я уехал оттуда два года назад. Почему? Были причины. Не скажу, что это было жизненно важно, но и оставаться желания не было.
По сравнению с Виго — наш городок непроходимо скучен и провинциален. По сравнению с Порто-Франко — вообще жуткая дыра. Кадиз растянулся вдоль реки, как удав, закусивший кроликом. Кроме простых и относительно мирных жителей, — которые даже ночью не расстаются с оружием, — здесь расположен гарнизон Ордена численностью в три сотни головорезов. Ко всему прочему — пять или шесть борделей и около полутора десятка баров. Пристань, склады, верфь, ремонтные мастерские, три оружейных лавки и небольшой консервный заводик. Почему так много охраны? Все просто — по реке, с севера, приходят незваные гости. Поверьте — здесь достаточно швали, которая достойна пули. Это и речные пираты, и обычные бандиты, промышляющие в саванне. Севернее пролегает дорога в Аламо, и вдоль трассы постоянно вспыхивают стычки со стрельбой и прочими приключениями, на которые так щедры эти земли.
К западу от нас расположен Техас, но там бандитов гораздо меньше. Тамошние жители не любят бездельников, наживающихся на чужой крови, и с большой радостью развешивают их по деревьям. Жители Кадиза тоже не отличаются человеколюбием, но по сравнению с техасцами… белокурые овечки! Здесь обожают почесать языками о толерантности, правах человека и прочей либеральной гнили, которая испортила Старый Свет. Согласен, что это удивительно для пограничного городка, который окружают дикие земли. Увы, но жители здешнего Европейского Союза болеют теми же болезнями, что и их соотечественники в Старом Свете. Конечно, не все, но слюнявые либералы добрались и до наших мест. Как правило, они обитают в безопасной близости от гарнизона, работают в относительно чистых кабинетах, а за пределы городка выбираются только под надежной охраной.
Несмотря на все эти неприятные мелочи, мне здесь нравится. Красивая природа и почти непуганое зверье. Здесь не задают лишних вопросов и не лезут в душу. Я могу заниматься любимым делом, ездить на охоту и не размышлять о том, что буду кушать завтра. Чем зарабатываю на жизнь? Я ювелир. В далеком прошлом служил во французском Иностранном легионе, потом перебрался в Новый мир и работал на Орден. Слышали о Джеке Чамберсе? Легенда Нового мира. Вот с ним и работал. К сожалению — недолго. Я познакомился с Джеком, когда охранял поисковую партию «JCH-10». Да, ту самую, которая погибла во время аламовской заварушки. Увы, но мы плохо выполнили свою работу «по обеспечению безопасности». Многие не согласятся с моими словами, но эта боль останется со мной навечно. Слишком дороги были для меня эти люди. Да и не только для меня. Из всей партии выжили только два человека — я и мой старый друг Поль Нардин. Ну и рысенок Рино, конечно. Он тогда был совсем маленьким.
Потом было много других приключений. За двенадцать лет, проведенных в Новом мире, мне довелось побывать в разных уголках этого света. Добирался, как говорил Чамберс, «до самого конца географии». Я сопровождал конвои, воевал, освобождал заложников и, конечно, убивал. Терял друзей и близких. Разное бывало.
Кадиз, Кадиз… Один из множества городков, затерянных на просторах Нового мира. Провинциально скучный, окруженный зелеными просторами саванны с ее рощами, густыми перелесками и душистыми зарослями колючих кустарников. Затерянный мир — опасный, но милостиво приютивший тех, кому не нашлось места в Старом Свете. Земля лишних. Иначе и не скажешь.
По утверждению ученых, проход в этот мир был открыт совершенно случайно. Давно это было. И первым человеком, который ступил на эти земли, был тот самый Джек Чамберс. Он никогда не любил рассказывать о первых днях в этом мире. Помню, как-то мы засиделись за бутылкой бренди. С ним, Полем Нардиным и Эндрю Праттом. Джек тогда здорово набрался и нехотя, цедя слова, описал первый переход. Его поместили в прочную капсулу, похожую на двухметровую сигару, изготовленную из стекла и стали. Выходных ворот еще не было, и первопроходец появился в этом мире на высоте двух метров над землей. Приземление было не самым мягким. Кстати, первые два месяца Джек так и жил в этой трубе. В Новом мире был сезон дождей, и погода не баловала солнечными днями.
Мокрый сезон — не самое веселое время в наших краях. Беспросветные дожди и духота… Как следствие — наваливается тоска. Наваливается и властно берет за горло. Даже мне стоит больших трудов, чтобы ослабить и сбросить липкие пальцы Памяти. Сбросить и прогнать воспоминания, которые не всегда радуют душу…

Допив кофе, я покормил довольно урчавшего Рино и вернулся к работе. Надо заканчивать этот проклятый перстень и уехать из города на пару недель. На охоту или еще куда-нибудь. Подальше из этих мест. Может быть, в Аламо? А что? Это хорошая идея! Там, в двух часах езды от города, живет Поль Нардин. Старый бродяга! Один из немногих, кто помнит добрые старые времена. Времена, когда нашу жизнь заполняло нечто большее, чем прозябание в этих скучных пограничных городках, похожих на серые пески восточного побережья.
Я даже улыбнулся, вспомнив лица приятелей, и взялся за «львиный» перстень. Не прошло и десяти минут, как дверной колокольчик снова звякнул. Опять Билл Барлоу? Черт бы побрал этого пьяницу… Не успел подняться, как в зале раздался истошный женский крик. Вот дьявол! Рино опять кого-то напугал! Вышел в торговый зал и увидел женщину, замершую от испуга…
Посетительница была не только красива, но и чертовски сексуальна. Знаете, есть такой тип женщин, мимо которых просто так не пройдешь. Они притягивают, как магнит, и тебя окатывает горячей волной, когда видишь в их глазах лукавый огонек. Разве что глаза у моей гостьи — покрасневшие и слегка воспаленные…
Ее звали Маргарет О'Рейли. Вдова Джеймса О'Рейли, который был известной личностью в Новом мире. Один из руководителей центральной Базы Ордена по приему переселенцев и грузов. Человек старой закалки. Из числа той гвардии, которая помнит времена Джека Чамберса, да упокоит Аллах его мятежную душу! Я даже хмыкнул от удивления. Помню этого человека. Мы несколько раз встречались. И про его жену тоже слышать доводилось. Говорят, что они были чертовски дружной и красивой парой. Всю жизнь вместе. Еще со школы, где учились в одном классе. Хм… Значит, они ровесники? Тогда… раздери меня дьявол! Получается, что эта женщина младше меня всего на год? Неплохо выглядит для своих лет. Ей никак не дашь больше тридцати пяти.
— Это очень старая история, мистер Шайя, — тихо сказала женщина. Она нервно теребила в руках кружевной платок. — Тяжело вспоминать о ней. Боль уже утихла, но как оказалось — не навсегда. Было достаточно одного известия, чтобы… Извините меня… Я даже не знаю, с чего начать.
— Давайте начнем с самого начала, — повторно предложил я. — Хотите чашечку кофе?
— Кофе?.. Я…
— Вы посидите, успокойтесь и подумайте. А я тем временем сварю кофе.
Вышел из комнаты и направился на кухню. Неторопливо покурил, стряхивая пепел в старинную бронзовую пепельницу. Переселенцы любят такие безделушки, которые пользуются здесь хорошим спросом, поскольку придают солидности миру, чья история ограничивается семнадцатью годами. Вспомнил, как мне досталась эта пепельница, и даже усмехнулся…
Покурил и занялся кофе для гостьи. Ей бы больше подошел хороший глоток коньяку, чтобы немного успокоиться, но хлестать спиртное с самого утра… согласитесь, что это не самая хорошая идея, чтобы предложить женщине. Она же, в конце концов, не Уильям Барлоу.
Спустя десять минут мы сидели в небольшой комнате за журнальным столиком и пили кофе. Я слушал рассказ Маргарет. Да, иногда мне приходится сбрасывать шкуру мирного ювелира и решать вопросы иного толка. Не буду скрывать — последнее время все реже и реже. Старею, наверное. С другой стороны — человек, приславший эту женщину, не стал бы меня рекомендовать, не будь уверен, что ей можно помочь. Увы, но чем больше я слушал, тем больше склонялся к мысли, что в этот раз мой знакомый ошибся…
— Моя дочь — Синтия О'Рейли, прибыла вместе со мной. Мой покойный муж Джеймс попал в Новый мир на полтора года раньше, — сказала Маргарет и подняла на меня глаза.
— Мне доводилось встречаться с мистером О'Рейли, — кивнул я, — перед тем, как уйти в экспедицию с Джеком Чамберсом.
— Вы знали Джека? Ах да… мне рассказывали…
— Мы были друзьями.
— Это был хороший человек. Непростой судьбы, но умница и добряк. Джеймс называл его Легендой Новой и прочих земель, а Джек жутко злился на это прозвище, — грустно улыбнулась она.
Маргарет несколько минут молчала, а потом неожиданно спросила разрешения, достала из сумочки пачку сигарет и закурила. Сигареты, кстати, из Старого Света. Местный табак, несмотря на все старания фермеров, — не очень высокого качества. Она глубоко затянулась и продолжила свой рассказ:
— Когда Синтии исполнилось двадцать, она познакомилась с одним человеком, который горел желанием снять фильм. Первый художественный фильм Нового мира. Вы, наверное, слышали — «Наедине с мечтой».
— Да, это очень грустная история. Вся съемочная группа исчезла, если не ошибаюсь?
— Именно так и было. Это исчезновение наделало много шума среди сотрудников Ордена. Одно время ходили слухи, что к этому причастен Брайан Хантер. Тот самый, который два года назад умер от сердечного приступа.
Я кашлянул и кивнул с подобающе скорбным видом. Если быть предельно откровенным, то мог бы и рассказать, как подыхал этот Брайан Хантер. Когда я его видел в последний раз, он ползал по грязному полу в доме на чеченской территории. Ползал и захлебывался собственной кровью. Помню, как Юрка Лившиц отре  зал Хантеру уши, а потом полоснул по горлу ножом. Так что с сердцем у покойного был полный порядок. Я отогнал от себя эту картину и уточнил:
— Если не ошибаюсь, среди пропавших была и его дочь — Люсьен Тейлор?
— Она не родная дочь Брайана Хантера, — покачала головой Маргарет, — а его падчерица. Наши девочки были очень дружны. Надо сказать, что Люсьен получила роль в этом фильме только благодаря протекции моей дочери. Синтия просто упросила режиссера взять ее.
— Синтия играла в этой картине?
— Главную роль. Но она и сценарий написала. Он так понравился Готфриду, что тот был на седьмом небе от счастья. Синтия была очень талантливой девочкой.
— Готфриду? — переспросил я.
— Готфрид Шекли — режиссер. Молодой мужчина. Ему на тот момент было двадцать пять лет. Талантливый и очень увлеченный своим делом человек. Когда говорил о киноискусстве, то забывал обо всем на свете. Он был беден, и если бы не знакомство с Синтией, то его мечты о съемках так бы и остались мечтами. Деньги на это предприятие выделил Орден. Это было почти невозможно, но мой муж уступил просьбам дочери и решил помочь ребятам. Джеймс убедил руководство в необходимости и важности этого проекта. Если бы мы знали, чем это обернется… — прошептала Маргарет.
На ее глазах выступили слезы, и я не выдержал — поднялся из кресла и принес тот самый коньяк. Увольте меня от женских слез — терпеть их не могу. Плеснул в бокал и поставил рядом с кофейной чашкой. О'Рейли, не задумываясь, сделала большой глоток и благодарно кивнула. Несколько минут она молчала, а потом опять потянулась за сигаретой. Щелкнула золотой, украшенной монограммой зажигалкой, закурила и задумчиво прищурилась:
— Деньги, необходимая техника и охрана были выделены Орденом. Готфрид исколесил все побережье по обе стороны от Порто-Франко в поисках подходящего места. Помню, как ребята радовались, когда нашли какую-то «совершенно очаровательную» бухту в ста километрах от города. Часть необходимого материала была отснята на территории базы Ордена. Потом они уехали к этой бухте для натурных съемок. Должны были вернуться через три дня, но не вернулись. Поначалу мы решили, что ребята слишком увлеклись работой, и не придали большого значения их опозданию.
— Разве с ними не было радиосвязи?
— Была, но нестабильная. Джеймс что-то объяснял про атмосферные помехи…
— Что было потом?
— На пятый день Джеймс отправил на поиски группу из батальона охраны.
— И что они обнаружили?
— Совершенно безлюдный лагерь. Вещи, техника, документы, даже оружие — все осталось на своих местах. Только людей не было. Исчезли… словно их никогда и не было…
— Ни одного? — спросил я.
— Спустя сутки после начала поисков неподалеку от лагеря был найден один паренек из числа охраны киногруппы. Убитым. Кто-то выстрелил ему в голову.
— И больше никаких следов?
— Никаких, — покачала головой Маргарет.
— Расследование?
— Были задействованы лучшие люди Ордена. Вскоре пошли слухи, что к этому причастен мистер Хантер. Следствие показало, что это всего лишь слухи. Кстати, после этого случая отношения между Джеймсом и мистером Брайаном совершенно испортились. Они до самой смерти моего мужа не разговаривали. Так и не простили друг другу.
— Скажите, мадам, это было единственное расследование?
— Насколько мне известно — да.
— Мадам О'Рейли, — начал я, — давайте подведем некоторые итоги нашего разговора. Со дня исчезновения вашей дочери прошло пять лет — я правильно понял?
— Да, — кивнула она.
— Розыски, которые начались спустя неделю после несчастья, ни к чему не привели?
— Именно так… нам не удалось ничего выяснить.
— И никаких следов нападения на лагерь не было обнаружено? Пятен крови или еще чего-нибудь подобного?
— Ничего, — покачала головой О'Рейли. — Я уже сказала, что все люди исчезли. Все, кроме одного охранника…
— Который был обнаружен мертвым неподалеку от лагеря…
— В двух километрах.
— Он был убит…
— Двумя выстрелами в голову.
— И вот, спустя пять лет после этого, вы обращаетесь ко мне. Простите, с какой целью?
— Я хочу, чтобы вы выяснили.
— Что именно?
— Что произошло на самом деле… — она слегка запнулась и сделала паузу, — и наказали виновных, если таковые отыщутся.
— Мадам, вы в своем уме? — холодно спросил я.
Нет, я не всегда такой грубый и бессердечный хам, каким сейчас выгляжу. Увы, но и среди очаровательных женщин попадаются ужас какие глупенькие и прелесть какие дуры. Миссис О'Рейли не похожа на сумасшедшую, но ее желание смахивает на шизофренический бред. Поэтому и реакция должна быть соответствующая. Зачем? Чтобы сразу расставить точки над i и вернуть женщину в суровую реальность.
— Да, — твердо ответила она, а потом гордо вскинула голову и посмотрела мне в глаза. Надо сказать, что у этой дамочки есть характер. И на шизофреничку она совсем не похожа.
— Прошло пять лет… — напомнил я.
— Мистер Карим, понимаю, как глупо выглядит моя просьба, но… — Маргарет расстегнула сумочку и достала распечатанный конверт. — Вот, взгляните. Это я получила месяц тому назад.
На стол, рядом с моей чашкой, лег обычный серый конверт, какими торгуют в любом почтовом отделении Нового мира. Он был аккуратно вскрыт. Не надорван, как это делают большинство местных жителей, а аккуратно разрезан по верхнему краю. Кстати — острым ножом. Внутри оказался кусок плотной бумаги, на которой была написана короткая фраза:

«Ваша дочь была убита».

— И что? — спросил я и отложил письмо в сторону.
— Как «что»?!
— Это очень спорное утверждение. Тем более что человек, отправивший послание, может оказаться простым мошенником, который решил заработать на хорошо известной истории.
— Каким образом?
— Он еще не начал присылать новые письма, в которых просит денег за «достоверную» информацию о ее гибели? К сожалению, такое часто случается.
— Нет, о деньгах речи не было, но в конверте была вот эта вещь, — сказала Маргарет и достала из сумки маленькую безделушку. Она бережно положила ее на стол. — Это медальон, который моя дочь никогда не снимала. Даже на съемках.
Я взял в руки украшение. Обычный золотой медальон. Круглый, диаметром двадцать миллиметров, не больше. В обрамлении изящного растительного орнамента виднелась буква «С», украшенная короной.
— Вы уверены, что…
— Я совершенно уверена. Этот медальон принадлежал Синтии. Моей дочери… Подарок ее деда на совершеннолетие. Он называл свою любимую внучку «моя маленькая королева». Медальон сделан на заказ нашим семейным ювелиром, и второго такого не существует.
Маргарет О'Рейли уехала через час. Под конец нашей встречи она отбросила слезливость в сторону и превратилась в строгую деловую женщину. Такую, какой и должна быть жена мистера О'Рейли… пардон — вдова. Видимо, моя резкость, проявленная в разговоре, все-таки достигла цели.
Женщина была неглупа и вовремя сменила тон, сделав предложение, от которого трудно отказаться. Можно, но зачем? Тем более что Маргарет пришла не просто так. Бьюсь об заклад, что мадам О'Рейли собрала всю имеющуюся информацию о Кариме Шайя, ювелире. Нет, никаких угроз или попыток шантажа, упакованных в обертку двусмысленных фраз. Упаси бог! Зачем? Она прекрасно осведомлена, что я не люблю сидеть на одном месте. Это не в моем характере. Тем более если есть повод тряхнуть стариной и прогуляться по пыльным дорогам Нового мира. С пользой для дела и кошелька.
Я обернулся и посмотрел на журнальный столик. Там, между двумя пустыми чашками и коньячным бокалом, лежал пухлый конверт. Пять тысяч экю. Аванс и деньги на расходы. Мы договорились, что через две недели я прибуду в Порто-Франко. Там меня ждут бумаги из архива: отчеты о проведенных розыскных мероприятиях, рапорты военных, участвовавших в поиске, и прочая макулатура. Маргарет, даже после смерти своего мужа, не потеряла связи в Ордене, если такие документы выдали ей на руки. Пусть это и копии.
Распутать клубок пятилетней давности? Увольте меня от этого удовольствия! Это даже не смешно. Я не настолько самонадеян. Если мне сильно повезет, то удастся найти человека, который отправил злосчастное письмо мадам О'Рейли. Ну и по голове ему настучать, чтобы не шутил с такими вещами. На большее, право слово, даже не рассчитываю. Полагаю, этого будет достаточно, чтобы мадам Маргарет немного успокоилась.
Вдруг я услышал легкий шорох. В проходе, ведущем в жилые комнаты, стоял Рино. Стоял и смотрел на меня, ожидая положенной прогулки. Он потянулся всем телом, выпустил когти и царапнул деревянный пол. Потом зевнул и уселся у входа.
— Ты прав, малыш! — сказал я и надел на рысь кожаный ошейник. — Идем обедать. Заодно и прогуляемся.
Набросив на себя легкую ветровку, я провел рукой по поясу, чтобы убедиться, что еще не заболел склерозом и не забыл пистолет на прикроватной тумбочке. Нет, не заболел и не забыл. Неизменная «Beretta 92FS» и три запасных магазина. Хороший пистолет, если долго не держать магазины снаряженными. Иначе в них ослабевает подающая пружина и начинаются проблемы. «Калашников» днем необязателен. Если и начнется какая-нибудь заварушка, то добраться до своего дома всегда успею.
Кадиз неплохо охраняют. Это и мобильные группы на джипах, и блокпосты, и пешие разведывательные патрули, бродящие по округе. В общем, военные не расслабляются. Кроме них есть и местная самооборона. Нечто похожее на службу шерифа на землях Техаса. Начальник и полсотни помощников-охранников, обеспечивающих порядок в городе. Как правило, их задачи ограничиваются усмирением пьяных драк в барах и борделях.
К югу, в нескольких километрах от города, расположен десяток фермерских хозяйств. Это источник провизии для горожан и вечная головная боль для шерифа. Именно оттуда прибывают парни, изголодавшиеся по шлюхам, выпивке и развлечениям. Под развлечениями они понимают драки. На большее у них мозгов не хватает. Нет, я все понимаю! Мальчики работают не покладая рук и, дорвавшись до цивилизации, готовы набить морду любому, кто не разделяет их точку зрения на активный отдых. Кстати, год назад одну такую группу просто расстреляли на улице. Старая история…
Тогда в город прибыло десять парней. Загуляли, затеяли драку. Один из помощников шерифа сделал им замечание. В ответ его сильно избили, сломав руку и разбив лицо. Все бы ничего, но кто-то из гуляк еще и выстрелил, да так метко, что убил сотрудника на месте. Спустя десять минут прибыла команда шерифа, и еще до подхода военных все приезжие были убиты. Их просто расстреляли у входа в бар как не подчинившихся правосудию. Никто даже не подумал выяснять, кто именно из этих парней стрелял. Мораль? Если вы приехали в гости, то будьте вежливее. Поверьте, здесь это доброе правило возведено в ранг закона.
Мы с Рино вышли на улицу, застроенную однотипными двухэтажными домами. Эта улица считается в Кадизе центральной и называется Штельман-авеню. Кстати, старик Йосиф Штельман жив и здоров. Он живет в одноэтажном доме на берегу реки Рио-Бланко. Один из первых переселенцев и основателей Кадиза. Любит поговорить о старых и добрых временах, прихвастнуть для красного словца и жутко злится, когда его ловят на нестыковках между рассказами. Несмотря на это — старик героический. Высокий, статный, с роскошной седой бородой. Ему лет шестьдесят пять, но он в прекрасной физической форме.
Такие старики, как он, напоминают мне героев Джека Лондона, готовых в любой момент собрать вещи и отправиться на край света. Не ради денег или высокой цели. Ради Дороги. Пути. Чего-то большего, что нельзя измерить деньгами и наградами. Того, что не дает жить спокойно, наблюдая, как жизнь проходит мимо. Мы с Иосифом иногда устраиваем посиделки за партией в шахматы. Разумеется — с рюмкой хорошего коньяку и сигарами. Делимся воспоминаниями о днях минувших и дружно поругиваем молодежь, прибывающую в Новый мир, как на курорт.
Штельман-авеню располагается перпендикулярно реке и разделяет город на две равных части. В нижней находятся терминал, консервный завод и другие промышленные объекты. В верхней части города — военная база, жилые кварталы и все увеселительные заведения, включая бар «Севилья», куда мы с Рино и направляемся.
— Карим, ты как, в порядке? — послышался хриплый голос, и я увидел Барлоу, стоящего на веранде. Старик Уильям держал свой потертый дробовик на сгибе руки и хмуро смотрел на меня. Вытертая до белизны сталь холодно блестела на солнце.
— В полном, — кивнул я. — Что случилось? Напали маленькие зеленые человечки?
— Я видел, что к тебе заходила какая-то дамочка…
— Клиентка.
— Понятно, — прохрипел Билл, — просто мне не понравился ее спутник. Вот я и решил прикрыть твою французскую задницу.
— Спасибо, приятель, но все хорошо. А что не так с ее спутником?
— Здоровенный парень с замашками лорда. — Сосед презрительно скривился и сплюнул на землю. — Не люблю таких. Слишком высокомерный. Мальчик сидел как на иголках и постоянно крутил головой, разглядывая окрестности. От него пахло неприятностями.
Я поблагодарил Барлоу и отправился обедать. Вот такой у меня бдительный сосед. Если быть точным, то здесь все такие. Мне повезло с соседями. Мы живем мирно, не лезем друг другу на глаза, но всегда готовы прийти на помощь, если возникнет необходимость. Семья Барлоу живет по левую сторону. По правую — семья, прибывшая из Германии. На самом деле они русские из Казахстана, по какой-то причине не пожелавшие жить в Демидовске. Семен Вайль работает бригадиром в порту, а его жена — Вероника, сидит дома и нянчит трех прелестных малышей, родившихся в Новом мире. Вместе с ними живет младший брат Семена — Александр. Ему лет шестнадцать, не больше. Парень хочет стать оружейником и вечно что-то мастерит в маленькой мастерской на заднем дворе. Иногда он подрабатывает у меня, когда мне нужно куда-нибудь уехать. Парень он старательный, и ему можно довериться.
Одно время я сильно подозревал, что эти ребята не просто так поселились в Кадизе. Со временем подозрения ослабли, но не исчезли. Слишком движения у Семена… характерные. Эта неистребимая военная косточка, о которой любят пошутить мои русские друзья… думаю, вы понимаете, что я имею в виду. Армейскую выправку. Как ни старается Семен Вайль, но иногда он забывается, и тогда сквозь образ простого работяги проглядывают черты старого вояки.
Спустя четыре дня я закончил работу над перстнем Асланбека. Отдал работу заказчику и начал готовиться к поездке. Забрал свою машину из мастерской, куда ее отдал два дня назад. Можно было и самому покопаться в ее стальных кишках, но времени не хватает. Машина? Обычный «лендровер». Их любят за неприхотливый нрав. Мой пробежал не одну тысячу километров по дорогам Нового мира и ни разу меня не подводил.
Вчера я договорился с Александром Вайлем, что он присмотрит за лавкой и Рино. Завтра начну собирать вещи в дорогу. Как правило, я беру с собой два рюкзака, не считая вещей, уложенных в машину. Большой рюкзак — лагерный, и второй — «трехдневка», рассчитанный на пешие прогулки в условиях дикой природы.
Оружие? Старый «калашников» — АКМН с подствольным гранатометом, два цинка патронов к нему и триста патронов для пистолета. Гранаты для подствольника, десяток ручных гранат, три ножа и две рации. Канадский топор, лопата и кирка. Естественно, что в машине тоже стоит радиостанция. Без этих «игрушек» в наших местах не бродят. Канистра с питьевой водой и три канистры с горючим. Кстати, в «лендровере» установлен дополнительный топливный бак на двести литров.
Два комплекта полевой формы, запасная обувь, разгрузочный жилет, нижнее белье и прочие дорожные мелочи, вроде приличной аптечки и ящика сухих пайков. Кроме всего прочего в машине лежит еще одна сумка, с лагерными пожитками и инструментами. Два спальных мешка, трехместная палатка, два котелка, сковородка и кофейник. Керосиновая лампа, несколько фонариков и приличный запас батареек. Да, я люблю путешествовать с комфортом. Прошли те времена, когда можно было жрать разную гадость, подстреленную в саванне. Я и сейчас не откажусь от куска свежего мяса, но увольте меня жить на подножном корме.
В Виго отправлюсь по реке. Туда каждые два дня ходит грузовой паром. Старая, доживающая свой век посудина. Дороговато, если путешествуешь с машиной, но средства позволяют. Из Виго в Нью-Портсмут проложена удобная и вполне безопасная дорога. Можно даже конвоя не дожидаться. Там тоже пошаливают, но гораздо реже, чем в наших краях. Из Нью-Портсмута до Порто-Франко сяду на хвост конвою и доберусь без особых проблем. Почему еду через Виго? Есть там один старый приятель, который работает в охране грузового терминала. У меня есть несколько вопросов, на которые хотелось бы получить ответы. Парень он надежный и зря болтать не станет. Проверенный камрад. Хоть и еврей.

17 год по летоисчислению Нового мира. 
Виго. 

Громыхнул трап — и джип, сурово рявкнув движком, съехал на топкий, перемешанный с глиной песок. Сочно чавкнула прибрежная грязь. Дальше дорога пошла на подъем. Берег был заставлен грузовыми поддонами, предназначенными для отправки в Кадиз. Рядом с ними белели рифленые бока рефрижераторных контейнеров. Чуть поодаль стоял автобус с переселенцами. Многие из этих людей устали от ожидания и лениво бродили по берегу, с интересом поглядывая на паром, чьи борта украшали ржавые подтеки. Будь они чуточку внимательнее, то увидели бы не только ржавчину, но и свежие дырки от пуль на стенах рубки. Это так… Мелочи жизни. Какой-то неизвестный придурок пальнул с берега, разбив два иллюминатора. Обошлось без жертв. Говорят, что такое часто бывает на подходе к Виго. Кто и зачем стрелял? Не знаю. Наверное, руки чесались.
Я проехал между рядами ящиков и повернул направо — к набережной. За два года здесь почти ничего не изменилось. Разве что в костеле появился новый падре, а в городе — новый альгвасил, взамен погибшего Стива Бальмонта. Неплохой был мужик. Хоть и лентяй, но бандитов не любил и уничтожал их по мере появления. Два года назад он мне здорово помог.
Спустя десять минут выбрался к набережной. Остановил машину у табачного киоска Сьюзи Лермант и осмотрелся. Ничего не изменилось. Все так же шумел рыбный базар и громкоголосые торговки расхваливали отливающий серебром товар. Чуть дальше виднелся двухэтажный дом, украшенный вывеской «Cerro Vazquez &amp; son. Gun store». Это что еще за новости?.. Если не ошибаюсь, то его маленькому сынишке полтора года. Васкес загодя ввел парня в бизнес? Однако! Судя по всему, дела у него шли неплохо. Мой бывший дом был присмотрен, а вывеска сияла свежей краской. Я не был здесь с того самого момента, как закончилась злосчастная история с алмазами, найденными одним малолетним «бандитом».
Не успел подъехать к магазину, как увидел самого Керро Васкеса. Видите упитанного мужчину с черными моржовыми усами? Он самый! Судя по всему, этот старый развратник опять принялся за старое. Все та же измятая шляпа, а на светлой рубашке темнеет пятно от соуса. Лицо довольное, как у кота, да и возвращается из харчевни, куда обожает заглядывать, чтобы пропустить рюмку и задрать юбку служанке.
— Раздери меня дьявол! Керро!
Он обернулся, несколько секунд смотрел на меня, а потом сбил шляпу на затылок и бросился навстречу.
— Карим!
— Смотрю, ты не меняешься! — хмыкнул я, хлопая его по плечам. — Такой же бабник, как и прежде.
— Брось! — Он попытался изобразить смущение. — Я стал порядочным семьянином!
— Неужели?! — спросил я и даже всплеснул руками от удивления. — Ты бросил большой спорт?
— Я перешел на тренерскую работу, — ухмыльнулся он.
— Охотно верю. Только сотри губную помаду со своей шеи. Иначе твоя дорогая женушка заметит и закатит очередной скандал.
Керро ругнулся, отогнул у «лендровера» зеркало и принялся исследовать свое отражение. Убрал «следы преступления», а потом повернулся ко мне и превратился в почтенного отца семейства, у которого двенадцать дочерей и всего один сын.
— Ты как всегда вовремя, amigo!
— Я всегда вовремя.
— Что нибудь случилось? — насторожился Васкес.
— Успокойся! Это я так шучу.
— Твои шутки часто бывают пророческими! Если ты начинаешь шутить и веселиться, то жди приключений… — Он вздохнул и проводил взглядом женщину с корзиной, которая шла в сторону базара. Она перехватила его взгляд и кокетливо улыбнулась.
— Cerro, — сказал я и потрепал его по плечу, — no te tomes la vida en serio, al fin y al cabo no saldrás vivo de ella!
Мы продолжили разговор в доме. Задержись я на улице — обязательно встречу старых знакомых. Все-таки жил в этом городе не один год. В магазине почти ничего не изменилось. Разве что пыли на прилавке стало немного меньше, а товаров — немного больше. Керро прислушался к звукам на втором этаже и облегченно вздохнул. Потом полез под прилавок и выставил на него бутылку бренди…
Через час я извинился перед старым приятелем и отправился к терминалу. Не прошло и получаса, как нужный мне человек сидел напротив и ухмылялся, вспоминая наши с ним приключения. Крепкий, широкоплечий мужчина, который недавно разменял свой шестой десяток. Черноволосый, украшенный легкой сединой. Некогда сломанный нос, широкие скулы и хитрый взгляд темно-вишневых глаз. Знакомьтесь, господа, — Даниэль Либерзон. Для своих — Дэни или Данька. Помощник начальника охраны грузового терминала Виго.
Он уже потяжелел и набрал несколько лишних килограмм. Видимо, для солидности. Мы с ним долго хлопали друг друга по плечам, а потом устроились в кабинете с видом на берег. Светловолосая секретарша приготовила кофе и ушла в приемную. Я проводил взглядом ее аппетитную фигурку, затянутую в орденскую форму, и вздохнул.
— Даже не думай! — Либерзон перешел на русский язык и прицелился в меня пальцем.
— Что, уже и посмотреть нельзя?!
— Каримушка, золотце ты мое… самоварное. Я знаю ваше «уже и посмотреть». Сначала он смотрит, потом, якобы невзначай, дарит девушке букетик цветов и приглашает на рюмку чаю. В конце концов она оказывается у него в койке и начинает опаздывать на работу!
— Старая ты развалина! Тебе что, завидно?
— Нет, вы только гляньте на это престарелое чудо! Оно мне надо — сидеть по утрам и без секретарши, и без кофе? Шайя, вспомни наконец, сколько тебе лет, и не морочь людям голову. О душе пора думать, а не о бабах!
— Наговариваете вы на меня, папаша…
— Вейз мир… Оно мне надо?! Я сказал пару умных слов, а вы имеете уши, чтобы слышать. Слышать и делать правильные выводы за мою секретаршу.
Вот и поболтали. Кстати, Либерзон — человек прямой как столб. Поэтому с ним лучше не лукавить. Если хотите что-нибудь узнать, то лучше спросите прямо. Без лишних затей и уверток. Вранье он чувствует лучше, чем Уильям Барлоу — запах хорошего виски. Когда мы обсудили дела минувшие, то наступило время для дел грядущих.
— Дэни, — осторожно начал я и попробовал кофе. На удивление, он был крепким, — что ты можешь сказать про старика О'Рейли?
— А что вы хотите о нем слышать? То, что он умер? Так это не очень свежая новость.
— Я в курсе. Меня больше интересует его семья. Жена и пропавшая дочь.
— Старая история, — хмыкнул Даниэль и покачал головой. — Ты что, не знаешь эту старую майсу за пропавшую группу?
— Хорош уже отвечать вопросом на вопрос! Давай ближе к теме.
— Давай, но я бы сказал, что вы… Карим Шайя… имеете странные вопросы.
— Что-то не так?
— Нет, все в пределах нормы. У тебя вечно шило в одном месте. Что именно интересует?
— Все, что ты знаешь и помнишь…
Дело в том, что Даниэль Либерзон не всегда работал в Виго. Лет семь назад он служил в Порто-Франко. Работал начальником охраны у одного типа, который делал бизнес на всем, что связано с грузоперевозками. Так бы, наверное, и доработал до пенсии, но нарвался на одного чиновника, который сказал какую-то грубость. Я даже не знаю, какую именно. Что-то связанное со Второй мировой войной и евреями. Предки Либерзона жили в Одессе и прелести «культурной» немецкой нации испытали на своей шкуре. Дэни, ни разу не подумав, двинул чинуше в зубы. В общем — чиновник был избит до полусмерти. В своем собственном кабинете. Дело, конечно, замяли, но Либерзону пришлось примерить форму простого охранника и убраться из Порто-Франко.
— Ее звали Синтия. Синтия О'Рейли. Девка немного взбалмошная, но не дура. — Он пожал плечами и задумчиво посмотрел в окно. — Что еще… Не скажу, что она была из этой золотой молодежи, которой полно на Базах, но и тихоней не назовешь. При таком «упитанном» папе детки позволяют чуточку больше, чем положено в их возрасте.
— Что-нибудь противозаконное было?
— Ой, Карим! Я тебя умоляю… Где ты видел законы в Новом мире? Не стреляй по людям из окна спальни — и никто тебе слова не скажет! Тем более если твой папа — на минуточку — один из руководителей центральной Базы! Девочка жила весело, но края видела четко, и ничего страшного за ней не замечали. Разве что…
— Что? — насторожился я.
— Говорят, что была слаба на передок и парней меняла как перчатки.
— Хм…
— Учти! — Он поднял указательный палец. — Так говорили, но я не слышал, чтобы кто-то имел счастье подержать за ней свечку! Ты же знаешь за наших людей, Карим! Эти мерзавцы врут и не краснеют!
— Это ты прав.
— А я про что! Девочка любила веселую жизнь и разбавляла скуку Нового мира, как могла.
— Вот уж никогда бы не подумал, что здешнюю жизнь можно назвать скучной.
— Тебе и в глухой саванне весело, — ухмыльнулся Либерзон, — особенно если попадется несколько шлемазлов, которых можно пристрелить со всем удовольствием.
— Ну ты сказал! Не делай из меня одичавшего кровопийцу. Да, в Кадизе было несколько неприятностей со стрельбой, но все в пределах закона.
— А вы не делайте из меня поца! Тебя что, наняла Маргарет?
— В смысле?..
— Карим… — он даже сморщился, — я тебя умоляю!
— Что опять не так?
— Это же Новый мир! Здесь все и про всех знают. Не скажу, что знают до мелочей, но для подробностей есть женщины на базаре. У них такая буйная фантазия, что даже я краснею, когда они имеют мне рассказать новости.
— Знают или догадываются? И о чем именно?
— Вдова О'Рейли не любит пыль саванны.
— При чем здесь ее вкусы?
— Сначала из Порто-Франко к нам, в Виго, приезжает Маргарет, — рассудительно начал Дэни, — с телохранителем, который опекает ее семью лет десять, если не больше. Берет два билета на паром, и они отправляются вверх по реке. В Кадиз. Через неделю она возвращается в Виго и попутным конвоем уезжает обратно в Порто-Франко. Не проходит и двух недель, как появляешься ты и начинаешь расспрашивать за дела пятилетней давности… И после всего этого ты будешь сидеть, блестеть карими глазами и рассказывать эти майсы?
— Можешь не продолжать.
— Так а тож! — Либерзон ухмыльнулся и потянулся за очередной сигаретой.
— И кто еще знает о цели ее визита?
— Полагаю, что никто. В Виго мало людей, кто имел дело с чиновниками Ордена, и уж тем более — с их женами. Я бы и сам ее не заметил! Это вышло случайно. Мне прислали посылку из Нью-Портсмута, потому и пошел встречать этот конвой.
— Кстати, — хмыкнул я, вспомнив лицо Маргарет, — за ней не было слежки?
— С какой стати?
— Мало ли…
— Не знаю, Шайя… — Дэни немного подумал и покачал головой. — Не хочу врать — я не особо присматривался к ее соседям. Ты же знаешь эти конвои — там «каждой твари по паре».
— А каким конвоем они пришли?
— Частный конвой, который ходит из Нью-Портсмута до форта Линкольн. У них на машинах нарисована ящерица…
Разговор затянулся до самого вечера. Либерзон рассказал все, что знал, и даже немного больше. Высказал несколько крамольных идей, над которыми стоило серьезно подумать. Для начала неплохо. По крайней мере, есть о чем поразмыслить, пока буду трястись по дороге в Нью-Портсмут.
— Карим! — Он выставил перед собой ладони. — Не знаю, чего добивается мадам О'Рейли, но поверь мне, старому еврею: ее нервы — ни к черту! Суди сам — сначала она теряет дочь, потом хоронит мужа. Тут кто угодно потеряет голову.
— Ее можно понять.
— Понять-то можно… — сморщился Либерзон, — но для этого не обязательно нарываться на большие неприятности. Если она имеет интерес до этой пропавшей группы, то прошу — будь осторожен! Дело там глухое. Очень глухое.
— Даже сейчас? — удивился я. — Спустя пять лет?
— Именно сейчас.
— Что так?
— А я знаю?! Может, ты видел на моей двери надпись «Информационный центр Ордена»? Здесь, между прочим, терминал с кучей грузов и вечный геморрой с транспортом.
— И шо? — старательно копируя интонацию собеседника, спросил я.
— А ниче. — Либерзон скорчил скорбную мину и отмахнулся. — Мне совсем не улыбается узнать, что мой старый приятель был найден с перерезанным горлом в трущобах Порто-Франко. Не скажу, что буду рыдать и размазывать по щекам слезы, но… — он ткнул пальцем в потолок, — утренний кофе выпью без всякого удовольствия. Оно мне надо — таких новостей, в моем возрасте?!
Я согласился, что да — не надо. Сам не хочу.
— А что ты думаешь о Брайане Хантере?
— Карим, ты что, решил поговорить за всех покойников Нового мира?! Старина Брайан умер два года тому назад. Сердце подвело. Я всегда говорил, что не стоит мешать коньяк и молоденьких любовниц. Эта смесь хороша для души, но… — Данька сделал небольшую паузу и постучал пальцем по левой стороне груди, — губительна для сердца. Надо иметь немного мозгов и делить эти удовольствия на две части.
— У него тоже была дочь, и она пропала вместе с той группой. Я слышал, что были попытки обвинить в этом Хантера.
— Люди многое говорят. — Либерзон вдавил окурок в пепельницу и поморщился. — Как правило, их интересуют грязное белье и пикантные истории. Тебя это удивляет?
— Там было что-то пикантное?
— Как бы тебе сказать… помягче. Был один слушок…
— Рассказывай.
— Не буду утверждать, что этому можно верить, но люди… — Даниэль сделал небольшую, но многозначительную паузу, — люди поговаривали, что между дядей Брайаном и Синтией были некоторые отношения.
— Они были любовниками?
— Я не знаю. Люди говорят разное…
— Синтия и дочь Хантера — Люсьен Тейлор были очень дружны.
— И что? Это как-то могло помешать Брайану залезть под юбку Синтии О'Рейли? Или для этого надо было спросить разрешения у папы Джеймса? Очень сомневаюсь! Тем более что Синтия была еще та оторва.
— А мистер Джеймс и Брайан? Они как?
— Не скажу, что не любили друг друга, но и приятелями не назовешь. Они принадлежали к разным кланам Ордена, и этим все сказано.
— Интересная история. И сколько же этих кланов в Ордене?
— Извини, — кивнул Либерзон и честно предупредил: — Но про кланы не будем! Мне уже не двадцать лет, чтобы лезть в дебри местной политики.
— Ты полагаешь, что эта история как-то связана с политикой?
— Карим, вы таки глухой? Я же сказал за политику! Вы имеете уши, чтобы слышать мои вальсы?!
— Не волнуйся ты так. Береги давление для секретарши! В вашем почтенном возрасте это уже важно!
— Вот поц! — хмыкнул Либерзон, но, судя по его блеснувшим глазам, насчет девочки я не ошибся. Даниэль, кстати, был известным ходоком. Не таким, как Керро Васкес, но тоже не промах. Разве что о его похождениях не судачили местные кумушки. Даниэль Либерзон был профессионалом и конспирацию держал на уровне! Профессионализм не пропьешь! Даже если сильно захочешь.
— Просто я не хочу, чтобы твоя секретарша была расстроена. Кстати, когда ближайший конвой в Нью-Портсмут?
— Тебе повезло! Завтра, на рассвете.
— Нет, это тебе повезло! У меня не останется времени на твою секретаршу.
— Слушай, Шайя, — ухмыльнулся Данька, — выдай военную тайну!
— Какую именно?
— Главную.
— Не вопрос. Просто люби всех своих женщин искренне. Каждая из них уникальна, и каждое свидание даровано тебе богом. Когда это поймешь…
— То станешь философом! — засмеялся Либерзон и махнул рукой. — Ладно, иди уже…
Не откладывая дела в долгий ящик, я прогулялся до гостиницы, где остановились охранники, и заплатил (по выражению одного из них) «за место в походном ордере». Молодой мужчина, лет тридцати пяти, проверил мой ай-ди, внес меня в списки и пожелал хорошо выспаться и не опаздывать.
Вечер мы с Васкесом провели в харчевне, расположенной неподалеку от его магазина. Плотно поужинали, а потом болтали о разных пустяках. Даже распили бутылочку бренди, обсуждая сплетни Кадиза и Виго. В общем, вспомнили старые и добрые времена. Керро не спрашивал о цели моей поездки, а я не рассказывал. Он умный мужик и прекрасно понимал, что лучше не задавать лишних вопросов, когда дело касается моей работы.
Наутро я плотно позавтракал, простился с Керро, а заодно выслушал жалобы его жены. Сеньора Васкес по обыкновению проклинала тот день, когда сказала «да!» этому «извергу», загубившему ее «лучшие годы». Судя по хмурому виду Васкеса, он тоже был не рад этому факту. Стоя за спиной супруги, мой старый приятель молитвенно сложил руки и посмотрел в потолок. Наверное, проклинал свой длинный язык и неукротимый испанский темперамент.
Я сочувственно покивал, выразил надежду, что «все еще наладится», и отправился к месту сбора конвоя. Когда подъехал, там уже разогревали моторы своих авто несколько нетерпеливых путешественников. Одни осматривали машины, пинали покрышки и курили, а другие собирались в небольшие группы, чтобы скрасить ожидание за беседой. Не успевшие забежать в харчевню разложили еду на капотах и прихлебывали кофе из термосов. Обычная суета перед отправкой.
— Будьте любезны ваш ай-ди, сэр! — К моей машине подошел здоровенный охранник с пластиковым зажимом для бумаг.
Он бросил взгляд на идентификационную карту, привычной скороговоркой напомнил правила движения в колонне, мой порядковый номер и канал радиосвязи. После этого поставил галочку в списках и отправился к следующей машине.
Позади меня ехала семейная пара из Порто-Франко. Мы успели познакомиться и перекинуться парой слов. В Виго они приезжали на свадьбу к родственникам. Молодые — лет по двадцать пять или тридцать. Оба работают в администрации порта, и эта поездка — первая с тех пор, как прибыли в Новый мир. Они здесь уже пять лет, но дальше Порто-Франко никогда не выезжали. Таких семей много. Большинство людей так и живут — десятилетиями не покидают городов, в которые их занесла судьба переселенца. Поначалу это казалось странным. Люди, прибывающие в Новый мир, должны быть более активными, по крайней мере — не зависать в одном городе. Увы, но так бывает. Вы их осуждаете? Я — нет. Каждому свое.
Наконец колонна начала движение. Первыми шли два джипа охраны. Один из них вскоре уйдет далеко вперед, а колонна начнет дергаться и ломать дистанцию между машинами. Через час все придет в норму. Водители наконец поймают темп, с наслаждением закурят и даже слегка расслабятся, приготовившись к долгой дороге.
С другой стороны — меня достали конвои! Слава богу, что идем без новых переселенцев. С ними вообще хоть вешайся. Как дети, право слово. Хотя… с некоторыми старожилами не лучше. Вот и сейчас — не прошли и двухсот километров, а две машины уже застучали движками, и вся колонна встала. Старший конвоя исходит матом, охранники колесят по округе и отпугивают хищное зверье. Рядом с испорченными машинами топчутся водители и чешут в затылках. Уже полчаса стоим.
Я приоткрыл дверь, чтобы проветрить салон от табачного дыма, но выругался и тут же захлопнул. Какой-то ухарь вырвался из конца колонны и, поднимая клубы пыли, рванул вперед. Идиот! Можно подумать, что так быстрее уедем! Сейчас его тормознут охранники, отругают и отправят обратно. Ну и духота… Я вытер лицо шейным платком и потянулся за флягой, лежащей на соседнем сиденье. Вода была теплой и отдавала пластмассой.
Маргарет О'Рейли… Если верить рассказу Даниэля Либерзона, то дамочка после смерти мужа совсем расклеилась. Временами берет себя в руки, но нервишки пошаливают. Тем более после этого злосчастного письма, в которое вложили медальон ее пропавшей дочери. Хм… Что-то не складывается. Как утверждает один парень из Демидовска: «Не схлопывается картинка». Никак не схлопывается.
Судите сами — плакать можно дома, сидя на диване и обнимая комнатную собачку. Или на могиле, раскладывая цветы по надгробью; но рыдать спустя столько лет? Что-то здесь не так. Или дамочка переигрывает, или ей действительно страшно! Тогда пропавшая дочь — лишь часть большой, но, увы, непонятной мозаики. Притом еще и опасной.
Рация зашипела, а потом выдала руладу сочной брани. Кто-то нажал тангенту раньше, чем оформил мысли в нечто приличное. Так и есть! Сообщение для колонны: одна машина будет брошена здесь. Ее владелец — светловолосый парень с внешностью и манерами кинозвезды, уже таскает свои баулы в соседний микроавтобус. Не завидую ему. Если он решит вернуться за своим транспортом, то в лучшем случае найдет ободранный каркас.
Спустя два часа повернули в сторону побережья. Продрались сквозь заросли кустарника и выехали на большую площадку. Здесь часто останавливаются конвои, идущие в Нью-Портсмут. Эдакий пятачок размером сто на сто метров. По левую сторону виднеется высокая скала, на которой будут дежурить два охранника, чтобы не опасаться нападения из саванны. Им оттуда прекрасно видны все подходы к площадке.
Помню, один конвой так прижали, что парни отбивались от бандитов около пяти часов. Такие стычки уже становятся редкостью. Местные мизерабли не любят долгих огневых контактов. Их любимая тактика — налетели, обстреляли. Повезло — захватили и ограбили. Если конвой не растерялся и занял оборону, то бандиты, немного постреляв, предпочитают убраться подобру-поздорову. Умирать никому не хочется. Даже бандитам. Хуже приходится тем людям, кто путешествует в одиночку. Таких бродяг стараются дожать до конца, со всеми вытекающими последствиями в виде летального исхода.
Мне досталось место неподалеку от берега. Я с удовольствием выбрался из машины и подставил лицо соленому ветру. На площадке виднелись черные пятна кострищ. Машины развернули в сторону саванны, и уже через полчаса потянуло смолистым запахом от костров. Послышался смех, кто-то тихо ругался, проклиная местных кровососущих, с которыми не справлялись ни дым, ни ветер.
Понемногу сгущались сумерки. Я осмотрелся, а потом разжег походную горелку. Открыл банку консервированных бобов с говядиной и заварил чай. Через полчаса закончил ужин, помыл посуду и уселся, чтобы выкурить сигарету. В общем, обычный вечер для конвоя, идущего по бескрайним землям Нового мира. Таких десятки. Вечная суматоха. Суета сует. Я предпочитаю ездить один, но сейчас не тот случай, чтобы глупо рисковать, отправляясь в одиночный рейд. Надо отрабатывать аванс, полученный от мадам О'Рейли.
Дэни рассказывал, что Маргарет все эти пять лет атаковала руководство Ордена своими требованиями продолжить расследование. При жизни ее мужа все вежливо кивали и обещали «сделать все невозможное», но, конечно, ничего не делали. Сейчас, когда она стала вдовой, все просьбы просто игнорируют.
Меня другое волнует. Зная о некоторых делах Ордена, мне кажется, что эта история имеет второе дно. Внутренний голос подсказал о возможности найти и третье, если поискать хорошенько. Не спорю — может быть и такое. Как ни крути, но Орден — это серьезно. Если к этой пропаже приложили руки их мальчики, то можно выпустить из бутылки такого джинна, что не обрадуешься.

17 год по летоисчислению Нового мира. 
В дневном переходе от Нью-Портсмута. 

Путешествие идет своим чередом. Нескончаемая лента дороги уходит далеко за горизонт. Движок работает ровно, и лишь на затяжных подъемах недовольно рычит, будто жалуется. Жалуется на жару и едкую красную пыль, забивающую фильтры тугой пробкой.
Прибрежные заросли сменялись изумрудным ковром саванны с редкими проплешинами голых песков. Иногда мы выезжали к побережью, которое было густо завалено скальными обломками и валунами. Некоторые камни так плотно покрыты птичьим пометом, что казались бело-серыми. Вот и сами пернатые обитатели. Птицы, похожие на чаек, но с более длинными ногами и мощным клювом. Они важно расхаживают по берегу в поисках ракушек и маленьких крабов.
Пока что везло — ехали без стрельбы. Лишь один раз передовой дозор шуганул Большую гиену, которая устроилась на дороге. Думаю, вы видели таких, и не один раз. Помесь бультерьера с крокодилом. Размером с кабана. Страшный зверь, черт бы ее побрал!
Большая гиена умна и не стала связываться с грохочущей железякой. Да и стреляли охранники поверх головы. Давно замечено, что у раненой гиены напрочь отказывает чувство самосохранения, и тогда она атакует любого врага независимо от размеров. Зачем охране разбитая машина? Вот именно что незачем.
Завтра, если ничего не случится, доедем до Нью-Портсмута. Там я найду попутный конвой в Порто-Франко и доберусь до бумаг, обещанных мадам Маргарет. Если честно, то я предпочитаю идти с грузовыми конвоями. Народ там попроще, чем в пассажирских, а следовательно — меньше проблем с людьми. Да, я не люблю ездить в компании с местными «путешественниками». Они слишком часто делают глупости. Даже по мелочам поднимают панику и могут начать стрельбу там, где надо тихо уйти в сторону. Непредсказуемые соседи. Достаточно кому-нибудь из пассажиров перегреться на солнышке и пустить кровь из носу, чтобы эфир взорвался испуганными воплями.
Разные люди попадаются. Одни не раздумывая лезут в неприятности, а другие боятся отойти на несколько метров в сторону, чтобы не отстать от конвоя и не остаться наедине с этим бескрайним и диким миром.
Да, этот мир и правда бескрайний. Если посмотрите на карту Нового мира, то увидите, что территория Европейской части вполне сопоставима с территорией Европы в Старом Свете. И вот представьте себе, что на этих просторах — всего десять или двенадцать городков, расположенных, как правило, вдоль морского побережья и берегов рек. Представили? Ну а теперь добавьте к этому разнообразных хищников. Зверье здесь непуганое, но сильное и злобное. Оно с радостью вскроет любую машину, как консервную банку, чтобы добраться до свежего мяса.
По правую сторону от нас паслось стадо бизонов. Они лениво проводили взглядом колонну машин и даже жевать не перестали. В отличие от антилоп, испуганно рванувших куда-то в сторону.
Конфликты? А вы знаете, что на десять конвоев приходятся три перестрелки с бандитами и не меньше двадцати драк между путешественниками? Говорю абсолютно серьезно. Люди здесь разные, и дикий мир действует на них тоже по-разному. У одних сносит крышу от кажущейся безнаказанности, а у других появляется комплекс супергероя. Последние, как правило, долго не живут и тихо исчезают с лица земли, поймав пулю в пустяшной перестрелке.
Драки случаются часто. Особенно этим грешат новые переселенцы. Нервы, жара, новый мир. Вот и срываются. Профессиональные водители, которые колесят по этим землям как по своей гостиной, не очень жалуют новичков. Я полагаю, вы понимаете причины этой антипатии. Кому приятно идти в колонне с неадекватными людьми?
Кстати, никогда не забуду один короткий конвой в форт Линкольн. Слава аллаху, что охрана попалась опытная. Не будь парни профессионалами, мы бы там и остались. Ну и водители грузовиков не подкачали — снесли с дороги две машины, чьи водители при первых звуках стрельбы остановились и начали разбегаться по придорожным кустам. Водители спихнули машины на обочину и прошли в образовавшуюся брешь. За ними потянулся остальной транспорт, что и позволило выйти из-под обстрела без потерь. Бандиты? С ними потом разобрались. Они даже уйти не пытались, а бросились за нами в погоню, поливая колонну из пулеметов. Ну и нарвались, конечно. Их там всех и закопали, сфотографировав для отчетности. Думаю, вы знаете о премиях, выплачиваемых Орденом за уничтоженных бандитов? Их развелось столько, что недавно цена за голову увеличилась. Раньше за них платили по пятьсот экю. Сейчас платят тысячу.
Маргарет О'Рейли… Я еще даже не начал это дело, но с каждым километром оно мне нравилось все меньше и меньше. Слишком много непонятного. Такие дела «из прошлого» могут закончиться большими проблемами в настоящем.
Вечером, когда конвой остановился на очередную ночевку, я познакомился с моими соседями — молодой семейной парой, которая едет следом за мной. Разговорились, а потом решили вместе поужинать. Видимо, им было немного не по себе. Понимаю — иногда бывает не совсем уютно. Тем более что на этой площадке чернеют остовы трех сожженных машин с пулевыми отметинами на бортах.
— Я так устала, — сказала женщина, когда мы закончили ужин и принялись пить чай, — эта поездка выпила из меня столько сил… Будь моя сестрица чуточку умнее, нам бы не пришлось ехать в эдакую даль.
— Ксюша…
— Перестань! — отрезала женщина. — Я всегда говорила, что моя сестра сделала ошибку, поселившись в этой дыре! Можно подумать, что другого места не нашлось! Этот Виго насквозь провонял рыбой. И вообще, Олег, эта идея с Новым миром себя не оправдала! Здесь еще хуже, чем в России! Где твое оружие? Ты опять оставил его в машине?! Господи, в кого ты такой растяпа? Мама была права…
— Мы могли остаться в Париже, — попытался защититься муж, но его жена раздраженно отмахнулась. Он обреченно умолк и поплелся к своему джипу. Поверьте, я даже не удивился, когда увидел обычный дробовик. Не самый лучший выбор для Нового мира. Тут нужен калибр посерьезнее.
— Вы парижане? — спросил я, чтобы как-то сгладить неловкую паузу.
— Увы… — покачал головой Олег.
Как выяснилось, ребята попали во Францию из России. Приехали по студенческому обмену, а потом каким-то чудом узнали про Новый мир и вот — решили покинуть Старый Свет. Демидовск их не привлекал, и они поселились в Порто-Франко. Если честно, то я не запомнил их фамилию. Оксана и Олег. Молодые, но слегка уставшие от жизни ребята. Даже не знаю, как они решились сюда перебраться. Надеялись найти тропический рай и лазурные берега с белым песочком? Насчет Демидовска тоже не удивили. Там собрались люди иного толка. Те, кто привык пахать и воевать. Люди, а не офисный планктон, плывущий по течению.
Мы сидели у костра и трепались о каких-то мелочах. Я больше слушал, чем рассказывал. Тем более что Оксана с удовольствием вывалила на меня целый ворох информации. Ее муж, утомленный долгой дорогой, был не очень интересным собеседником. Женщина пересказала впечатления от поездки. Все. До мельчайших подробностей.
— Когда мы ехали на эту свадьбу, то вместе с нами ехала Маргарет О'Рейли!
— Что вы говорите! — искренне удивился я.
— Да, представьте себе! Это так неожиданно… Я много слышала о ее трагичной судьбе.
Если честно, то такие совпадения — не редкость. Людей здесь не так уж и много, а конвои из Виго в Нью-Портсмут ходят один раз в неделю. Так что ничего странного в этом нет. Мир тесен.
— Она ехала с таким мужчиной… — Оксана покачала головой и даже зажмурилась.
— Это был ее охранник, — встрял Олег, — обычный телохранитель.
— Если ты думаешь, что между охранником и женщиной, которую он оберегает, не может быть романтических чувств, — заявила его жена, — то глубоко ошибаешься! Он просто пылинки с нее сдувал…
Господи, вы не поверите, но она даже глазки опустила! Опустила и уставилась на кружку, которую держала на коленях. Потом перевела мечтательный взгляд на костер и замолчала. Видимо, представляла какую-нибудь романтическую сцену, вроде той, которая была показана в фильме «Телохранитель». Да, с Кевином Костнером и Уитни Хьюстон. Согласен — красиво смотрелось. На большом экране.
На практике такое почти не встречается, и слава богу. Работа телохранителя состоит из множества мелочей. И платят ему не за то, что он умеет хорошо стрелять и драться, а за то, чтобы исключить возможность возникновения таких прецедентов. Так что вам будет чем заняться на службе, и бездельничать не придется. Если охранник полагает, что роман с его работодательницей — это хорошая идея, то извините, но ему пора менять работу. Поверьте мне на слово. У разносчика пиццы гораздо больше шансов завалить скучающую красотку в кровать, нежели у телохранителя, который постоянно находится рядом.
Нет, такие случаи бывали и бывают, но редко. Как любил повторять один коллега: «Вижу глаза, не вижу рук — делай выводы, мой друг». Это относится не только к окружению, но и клиенту.
Почему? Во-первых, такие романы снижают качество твоей работы. Во-вторых, ты — прислуга. Пусть и высокооплачиваемый, но слуга. Запомни это и следи за окрестностями, чтобы твой «мешок» не пострадал. И меньше думай о прелестях своей хозяйки!
Дамочка наконец очнулась от своих грез и мило улыбнулась, заметив мой взгляд.
— Вы совершенно правы, мадам! — кивнул я. — В жизни случается и не такое. Любовь — вещь сложная…
— Я рада, что вы меня понимаете, monsieur Карим.
— Вам повезло с попутчицей на пути в Виго.
— Жаль, но мадам О'Рейли практически ни с кем не общалась, а ее телохранители были слишком суровы.
— Охранники? Их было несколько?
— Оксана, — вмешался ее муж, — мне кажется, что ты преувеличиваешь.
— Ничего я не преувеличиваю! — отрезала женщина и повернулась ко мне. — В машине с мадам О'Рейли ехал один охранник. Но на самом деле их было четверо. Трое ехали в другой машине.
— Почему же вы так решили?
— Я слишком внимательно отношусь к некоторым мелочам.
— Не сомневаюсь в ваших талантах.
— Этим же конвоем следовали еще три человека, которые очень часто наблюдали за мадам Маргарет.
— Может быть, они просто ее узнали, — высказал предположение я, — так же, как и вы.
— Нет, я так не думаю, — улыбнулась Оксана. — Поверьте, они были очень заинтересованы этой женщиной. Некоторые вещи мужчинам не понять. Они просто не спускали с нее глаз на остановках. Особенно когда путешествие подошло к концу и мы прибыли в Виго.
— Вам надо было стать детективом, — сказал я. — Вы очень наблюдательны, мадам!
— Да уж, — она мило улыбнулась и покосилась на своего мужа, — не то что некоторые.
— Ксюша…
— Перестань! Лучше сделай нам чаю. Вы ведь выпьете еще чаю, Карим?
— С большим удовольствием!
Никогда не устаю удивляться, сколько эмоций может вместить женщина всего в несколько фраз. Уже не говорю о взглядах и жестах… Знаете — мне искренне жаль этого Олега. Бьюсь об заклад, что его женушка погуливает. Она с нескрываемым презрением смотрела на его неуклюжие попытки приготовить чай. Особенно когда он схватил котелок голыми руками и, конечно, обжегся.
— Растяпа! — прошипела женщина.
— Давайте вам помогу, — предложил я, — я старый бродяга и очень люблю чай.
Пока я готовил, супруги тихо переругивались. Даже не стесняясь моего присутствия. Да, бывает и такое. Вы уж поверьте. Дьявол меня раздери…

17 год по летоисчислению Нового мира. 
Порто-Франко. 

Мы добрались до города во второй половине дня, когда обедать уже глупо, а ужинать еще рано. На въезде в Порто-Франко, сразу за вторым блокпостом, колонна остановилась. Поднятую колесами пыль снесло прямо на пулеметное гнездо, сложенное из мешков с песком. Представляю, как сейчас ругаются бойцы. Нелегко здесь приходится ребятам. На зубах вечно скрипит песок, а тело в конце дежурства просто зудит от пыли. Пошипев для порядка, ожила рация. Начальник охраны сначала устало выругался, а потом поблагодарил всех «за компанию» и пожелал удачи.
Несколько джипов свернули в сторону, где на побережье виднелся новый жилой квартал. Два тяжелых грузовика, рявкнув на прощанье клаксонами, повернули к терминалу. Олег и Оксана попрощались и потребовали их навестить, как только закончу с делами. Если быть точным, то приглашала Оксана. На мой взгляд — даже слишком настойчиво. Олег топтался рядом и молча кивал. Я вежливо пообещал заглянуть «на чашку чаю», а потом сел в машину и уехал.
Итак… Порто-Франко. Давно я здесь не был. Года три, не меньше. Надо заметить, что город стремительно разрастался. Появилось несколько жилых кварталов на побережье. Кстати — их неплохо охраняют. Мало того что забором отгородились, так еще и две вышки на территории поставили. У ворот дежурят два охранника в непонятной форме. Нет, это не служащие Ордена. Наемники. Я доехал до первого перекрестка и повернул на улицу, которая вела к порту. Вот черти… Даже здесь новые дома появились. Раньше было поспокойнее. Нет, этот город — не для меня. Здесь слишком тесно и многолюдно.
Тормознул у ближайшего магазинчика. На небольшом прилавке, выставленном на улице, лежала разнообразная, но уже увядшая зелень. Какая-то полная женщина в обтягивающем трико копалась в этих развалах. Она подозрительно покосилась на меня и даже подвинулась в сторону, чтобы я ненароком не задел ее своей пыльной и провонявшей потом одеждой. Кстати, от нее тоже не фиалками пахло. Женский пот — резче.
В холодильнике стройными рядами стояли бутылки с пивом. Я даже облизнулся. Хорошо бы сейчас завалиться где-нибудь в тени и расслабиться. Увы, но не выйдет! Заявиться к заказчице с легким алкогольным амбре — это непозволительная роскошь.
Пиво, как говорил один книжный персонаж, хорошо пить вечером, если собираешься прогуляться по улицам и поглазеть на девушек. Поэтому я купил кофе в тонком бумажном стаканчике, блок сигарет и вернулся к машине. Закурил, попробовал кофе и даже выругался. Ну их к дьяволу! Я даже сплюнул от омерзения. Пить такую гадость меня даже в пустыне не заставят! Кофе отправился в мусорный бак. Женщина, которая продолжала копаться в овощах, смерила меня презрительным взглядом и поморщилась. Я мысленно послал ее к черту.
Во-первых — надо найти какую-нибудь гостиницу поближе к дому Маргарет, чтобы не колесить по городу впустую.
Во-вторых — надо умыться и привести себя в порядок после дороги. Идти в гости к женщине (пусть и клиентке!), когда на тебе толстый слой пыли, — не самая лучшая идея.
В-третьих — надо прокатиться по городу, привыкнуть к новым улицам и осмотреться. За последние несколько лет Порто-Франко превратился в настоящий город. Пусть и не самый крупный в Новом мире, но это уже не та деревня, из которой мы уходили в экспедицию с Джеком Чамберсом. Нет, я не поехал в район, где некогда размещался ангар под номером тридцать девять. Почему? Никогда не возвращайтесь в те места, где вам было хорошо и уютно. Эти места остались в прошлом, и не надо ворошить свои воспоминания. Тем более что этого ангара давно уже нет. На его месте выстроили какое-нибудь административное здание, магазин или жилой дом. Оно мне надо — сидеть в машине и рассматривать то, что не имеет ничего общего с моей жизнью? Вот именно, что не надо.
Спустя два часа я снял номер в гостинице. Унылый хозяин, похожий на старого моржа, молча взял деньги и подождал, пока распишусь в книге для гостей. Потом он вздохнул, выдал ключ и показал пальцем в сторону лестницы. Вздохнул еще раз и уткнулся в книгу. Приветливый хозяин, ничего не скажешь. Просто сама любезность! Я подхватил сумку и отправился наверх.
Номер? Обычный номер для таких гостиниц. Кровать, две тумбочки и облезлый ковер на полу. Небольшой платяной шкаф и оружейный сейф с торчащим в замочной скважине ключом.
Принял душ, побрился и переоделся. Провел рукой по загорелому лицу, подмигнул отражению в зеркале и отправился в гости к мадам О'Рейли. Дом, адрес которого она мне оставила, нашел не сразу. Каюсь — заплутал немного в этих лабиринтах из узких улочек. Многие улицы получили названия, о которых я даже не слышал. Несколько раз пришлось останавливаться и спрашивать дорогу у прохожих.
И все-таки не отпускает прошлое… Раздери меня дьявол.
Дом мадам Маргарет оказался неподалеку от одного хорошо знакомого магазинчика. Мы штурмовали его с Полем и Эндрю Праттом. Двенадцать лет назад в эту лавку влетели какие-то бандиты. Убили несколько человек, а других взяли в заложники. Так уж получилось, что с мы Нардиным оказались неподалеку, и вот — пришлось наводить порядок. Веселое было время… Район с тех пор здорово изменился. Дома выглядят побогаче, да и охрана, как понимаю, здесь частый гость. Рядом с магазином стоял армейский джип, украшенный знаком Ордена. Два молодых парня в камуфляжной форме лениво развалились на сиденьях и откровенно скучали.
На веранде магазина неторопливо топтался хозяин. Он лениво махал метлой, сметая на улицу красноватый песок. Заметив меня, мужчина поднял голову. Окинул равнодушным взглядом и вернулся к своему вечному занятию. Да, тот самый француз — хозяин этой лавки. Только поседевший и постаревший. Ну и лысина стала больше. Интересно, а он еще торгует вином из Франции? Я бы прикупил пару бутылочек.
Дом мадам О'Рейли стоял неподалеку. Трехэтажный особняк. Краска местами облупилась и свисала грязными лохмотьями. Что-то не похож этот дом на жилище вдовы О'Рейли. Совсем не похож. Здание огорожено невысоким забором, некогда выкрашенным в белый цвет. Не самая лучшая идея для здешнего климата. Из саванны часто приносит пыль, которая покрывает дома красноватым налетом.
Я поднялся по трем забежным ступеням и нажал блестящую кнопку звонка. Звонок как-то обреченно звякнул и затих. Через несколько секунд дверь открылась. Передо мной стояла симпатичная негритянка в строгом сером платье с белым передником. Если быть точным, то мулатка. Эдакая пышечка с жутко аппетитной фигуркой. Кожа — кофе с молоком. Глаза, как две вишни, и кокетливые ямочки на щеках.
— Добрый вечер, миссис… Мне нужна Маргарет О'Рейли.
— Как вас представить? — Судя по ее милому говору, она из южных штатов.
— Карим Шайя.
— Проходите, мистер Шайя, — женщина посторонилась, пропуская меня в дом, — вот сюда, пожалуйста! Миссис О'Рейли сейчас выйдет.
— Благодарю вас.
Неподалеку от входа на диване сидел телохранитель и листал иллюстрированный журнал. Судя по описанию — тот самый мальчик, с которым Маргарет приезжала в Кадиз. Да, понимаю восторги моей попутчицы Оксаны и плохо скрываемую ревность Олега! Самец, что и говорить, породистый. Самоуверенный и слегка глупый. Сидит забросив ногу на ногу, а это плохо для кровообращения. Тем более у телохранителя. По виду — эдакий племенной бычок с широкими плечами и маленьким мозгом. Хотя… может, я и ошибаюсь. Под пиджаком виднеется наплечная кобура. Еще один минус. Из поясной оружие быстрее извлекается и нет угрозы, что тебя заблокируют, когда за пушкой полезешь. Парень поймал мой оценивающий взгляд и недовольно оскалился. Скалься, скалься… я с тобой водку пить не собираюсь.
Осмотрел интерьер гостиной. Думаю, вы не раз бывали в таких домах, и описывать обстановку нет никакой необходимости. Дорогие безделушки, несколько картин и дорогая мебель. Уже изрядно потертая, но дорогая. На полке — несколько фотографий в деревянных рамках. Две изящных статуэтки. Если не ошибаюсь — танагрские. Спустя несколько минут послышались шаги, и ко мне вышла мадам Маргарет. Эх, дьявол! Не будь она моей клиенткой…
Мулатка подала нам кофе и ушла, плотно закрыв за собой дверь. Кофе оказался крепким и на удивление вкусным.
— Я приготовила для вас бумаги, о которых мы говорили в Кадизе, — мадам Маргарет протянула мне пухлую папку и бросила взгляд в окно, — все, которые смогла достать.
— Благодарю вас, — кивнул я, — вы просто идеальная клиентка. Это редкость.
— Что-нибудь еще?
— Нет, для начала мне хватит.
— Хорошо. Когда вы начнете работать?
— Уже начал, — улыбнулся я. В ответ она кивнула и опять посмотрела в окно. Несколько секунд женщина молчала, теребя носовой платок, затем сказала:
— Да, конечно. Я все понимаю…
— Извините… Быть может, я лезу не в свое дело, но вы чем-то сильно расстроены — или мне показалось? Вас что-то тревожит? Понимаю, что вас сильно расстроило это письмо и…
— Не обращайте внимания, мистер Шайя. Это… нервы. Просто нервы.
— Вы уверены? — мягко уточнил я.
— Дело в том, что… — она опять замялась, — погибла моя собака.
— Ваша собака? — переспросил я.
— Да. Мы нашли Джерри на заднем дворе. Его укусила какая-то ползучая гадина.
— Когда это случилось?
— Позавчера вечером.
— Большая собака?
— Немецкая овчарка. Ей было пять лет. Подарок моего мужа. Он подарил собаку, когда… Синтия пропала. Чтобы мне было не так тоскливо.
— Как я понимаю, щенок — из служебного питомника Ордена?
— Да, — кивнула Маргарет, — Джерри был очень хорошо выдрессирован.
— Скажите, а эти документы, — я показал папку, — они всегда были в вашем доме?
— Нет. Я держала их в банковской ячейке. — Она запнулась, сделала паузу и пояснила: — В банковской ячейке, которая была открыта на имя моей служанки.
— Очень разумное решение. И вы взяли их…
— Вчера вечером. Ждала вас и вот… подумала, что лучше держать их под рукой.
— Скажите, мадам Маргарет… А кто еще знал про эти документы?
— Один из сотрудников Ордена, который и помог их взять из служебного архива.
— Это ваш старый знакомый?
— Друг моего покойного мужа, — ответила Маргарет, — один из самых близких друзей.
— Это, как я понимаю, копии?
— Нет, — она покачала головой, — оригиналы. Мой друг сказал, что у них что-то случилось с копировальным аппаратом, и отдал оригиналы. Пояснил, что дело все равно закрыто и не будет большого греха, если они окажутся у меня. Не попроси я эти бумаги, их сожгли бы в печке.
— Скажите, а где нашли вашего погибшего пса?
— На заднем дворе, у самой ограды.
— Вы мне не покажете это место?
— Сейчас? — удивленно спросила она.
— Почему бы и нет?
— Да, конечно. Только возьму жакет. К вечеру становится прохладно.
— Я никуда не тороплюсь.
Мы вышли из дома и пошли по дорожке. Участок был не таким уж маленьким, по сравнению с обычными участками в Порто-Франко. От задних дверей до забора — около ста метров. На заднем дворе размещалась двухэтажная хозяйственная постройка с гаражом, небольшая беседка и даже маленький бассейн. М-да… Красиво жить не запретишь. Мне показалось, что раньше участок был больше размерами. Почему? Непропорционально узкий. Сдается, что мадам О'Рейли продала половину своей территории. Кажется, я не ошибся: забор между соседними участками слишком свежий. На нем даже краска не облезла.
Женщина подвела меня к ограде и показала место, где был найден ее бедный пес Джерри. Я присел на корточки и провел рукой по траве. Ее недавно стригли. Два, а может — три дня назад. Повернулся к Маргарет и хотел что-то спросить, но не успел. Что-то ударило меня в спину и бросило лицом прямо в доски забора. Уже теряя сознание, услышал жуткий грохот взрыва и треск. А потом… Потом наступила темнота…

Сознание вернулось резко, словно кто-то нажал переключатель. По глазам ударил узкий луч фонарика. Черкнул и ушел в сторону, оставив перед глазами красные пятна. Через несколько секунд они поблекли, и я увидел потолок фургона. На его рифленой поверхности плясали разноцветные сполохи проблесковых маячков. Кто-то невидимый поднес к моему носу ватку с нашатырем.
— Какого д-дьявола… — прохрипел я и шевельнул рукой, чтобы оттолкнуть эту вонючую гадость. Было больно, но в пределах нормы. Бывало и похуже. В голове стоял звон, но и это неудивительно. Это уже третья контузия. Или четвертая? Не помню.
— Он очнулся.
Голос звучал глухо и слегка растянуто. Будто пробивался сквозь толстый слой ваты. Перед моими глазами мелькнуло расплывчатое пятно, а потом появилась женская ручка, и я умудрился навести резкость.
— Мистер, вы меня слышите? Сколько пальцев я вам показываю?
— Какая р-разница? — Я скорее догадался, о чем она меня спрашивает. — Главное, что вы не з-замужем. У вас к-кольца н-нет.
— Раз шутит — значит, жить будет, — забубнил мужской голос. — Давай его в госпиталь.
— Погодите, — я попытался подняться, но удержали, — со мной была женщина. Что с ней?!
— Не переживайте, она жива. У нее легкие травмы. Лежите спокойно!
— Ну если вы меня поцелуете — то, пожалуй, согласен прилечь.
— Размечтался — чтобы она тебя поцеловала! — захохотал мужской голос.
— Иди ты в задницу, приятель… — Звуки начали куда-то исчезать, и я опять отрубился.
Нас поместили в правом крыле орденского госпиталя. На следующее утро я проснулся и, надо заметить, неплохо себя чувствовал. По крайней мере, не выворачивало наизнанку, как это бывает после контузий. Даже голова не болела. Только гудела, как большой и слегка испорченный трансформатор. Чтобы не расслаблялся. Не успел подняться, как в палату вошла медицинская сестра. Весьма почтенного возраста. Она напомнила одну вредную старуху из моей прошлой жизни. Судя по ее снулому взгляду и костлявой фигуре, характер у нее склочный, а жизнь — унылая и серая. Могу поспорить, что у нее дома много цветов в горшках и несколько наглых кошек. И стопка любовных романов с цветными обложками, на которых изображены влюбленные парочки.
— Вы мистер Карим Шайя, не так ли? — Она выдавила дежурную улыбку. — Доброе утро!
— Утро добрым не бывает. — Я поморщился и обвел взглядом палату. — Где моя одежда?
— Господи Иисусе! О какой одежде вы говорите? — Медсестра недовольно поджала губы и скрестила руки на бюсте. Если быть точным — это она думала, что бюст находится именно там. На самом деле — его вообще не существовало.
— Я говорю о моей одежде, в которой меня привезли в эту богадельню.
— Вам нельзя вставать! Ни в коем случае!
— Мадам, я уже старый, и свой организм знаю гораздо лучше, чем ваши «клистирные трубки» с дипломами коновалов. — Кряхтя и ругаясь, поднялся и сел на краю койки. — Пойдите и принесите мою одежду. Или скажите, куда вы ее отправили, черт бы вас побрал.
— Вам надо сделать прописанные врачом инъекции.
— В задницу ваши инъекции! Где врач?
— Он сейчас придет и все вам расскажет. — Она поджала губы, намазанные помадой жутко ядовитого оттенка, повернулась и вышла.
— Вот дура… — Я посмотрел на распашонку, в которую меня одели, как новорожденного младенца, и выругался: — Хоть бы халат принесла, кошелка старая!
— Что здесь происходит? — Дверь распахнулась, и в палату стремительно вошел доктор в белоснежном халате. На его мощной, как у борца, шее болтался фонендоскоп.
— Ограбление века. Украли одежду и тапочки. Ну и пистолет в придачу. Все, что нажито непосильным трудом, все украли.
— Узнаю Карима Шайя. Ты не меняешься, старина. Такой же бузотер, как и прежде!
— Мы с вами знакомы? — Я зажмурил один глаз и посмотрел на доктора. — Ну да, конечно… И как я сразу не догадался, что это будешь ты.
— Заигрываешь с врачихой из мобильной бригады и пугаешь моих медсестер…
— Можно подумать, что я попросил ее раздеться и исполнить для меня стриптиз. Даже в мыслях такого не было.
Доктор долго меня щупал, заглядывал в глаза и вообще — делал вид, что работает. Я тоже не стал валять дурака и сделал вид, что ему поверил. Потом он сделал два шага назад и что-то прошептал.
— Не будь идиотом, Шарль! — сморщился я. — Ты же знаешь, что я ни черта не слышу.
— А утверждаешь, что все в порядке, — рассудительно заметил доктор.
— Мне нужна бутылка водки — и контузия пройдет сама собой. Можно без закуски. Если нет водки, то подойдет чистый медицинский спирт.
— Хороший способ. У русских лечиться научился?
— Нет, у одного рыжего британца. Офицера, мать его так, ее королевского величества.
— Он пьет спирт? — удивился доктор.
— Он пьет все, что горит.
— Может, это и помогло бы, но не здесь и не сейчас. В общем — слух вернется через пару дней.
— Я в курсе, когда он вернется. Меня больше интересует, когда вернется моя одежда.
— Еще не скоро. Полежишь недельку, проведем сеанс лечения. Седативные препаратики поколем, а я тебя понаблюдаю, — он хохотнул, — по старой памяти.
— Шарль, иди ты в задницу со своими препаратами и медсестрами! Где Маргарет О'Рейли?
— Не переживай, с ней все в порядке. Ведет себя так же, как и ты — раздражительна без меры и оглохла на одно ухо. Но у нее это первая контузия, а у тебя — какая? Если мне память не изменяет, то далеко не первая. С этим, mon cher ami, шутки плохи. Никогда не знаешь, чем может обернуться…
— Я их что, считаю?! Одежда где?
— Карим…
— Шарль, не трахай мне мозги! Мне нужна одежда. И еще…
— Что?
— Когда меня приложило, у меня в руках была папка. Где она?
— Понятия не имею. Никакой папки при тебе не было.
— Вот дьявольщина!
— Надо спросить у ребят из мобильной бригады. Может, у них завалялась?
— Будь другом — спроси!
— Это так важно? — спросил Вернер и удивленно дернул бровью.
— Очень. Ты даже не представляешь себе, насколько важно.
— Ладно, лежи! Поищем твою папку.
— Мне надо поговорить с Маргарет.
— Извини, но нельзя. У нее был парень из Ордена. Выставил у дверей охрану, и посетителей к ней не пускают. Кстати, к тебе тоже.
— Вот дерьмо! Час от часу не легче…
— Этот парень обещал зайти немного позже, чтобы поговорить с тобой. Я сказал, что ты очнешься не раньше полудня.
— А сколько сейчас времени?
— У тебя есть два часа.
— Чтобы найти одежду и исчезнуть отсюда?
— Нет, чтобы придумать, что ты будешь говорить дознавателю.
— Все что угодно, но только не правду. — Я поморщился.
— Разумно… По крайней мере, мадам Маргарет сказала то же самое. Она тебя наняла как ювелира, чтобы оценить некоторые семейные реликвии, которые достались ей от мужа. Так она и просила тебе передать.
— Бред какой-то…
— Бред, — согласился Шарль, — но мы с Маргарет знакомы не первый год. Верю ее словам больше, чем дознавателю из Ордена, который неизвестно о чем думает. Так что ложись в койку и изображай паиньку. И не груби медсестре!
— Иначе?
— Поставлю тебе клизму. Литров на десять. Устроит?
— Пистолет хотя бы верни, злыдень!
— Не положено! — Он усмехнулся и вышел. Так же стремительно, как и появился. Только края халата разлетелись в разные стороны. Как белоснежные крылья.
Я откинулся на подушку и закрыл глаза. Сколько мы с ним знакомы? Лет двадцать, если не больше. Его зовут Шарль Вернер. Он, пожалуй, последний из знакомых мне легионеров в Новом мире. Конечно, если не считать Поля Нардина. Ну и Юрки Лившица, который пропал два года назад — и с тех пор ни слуху ни духу. Остальные приятели как-то исчезли с моего горизонта. Если не считать тех двоих, которых мы с Полем сами и закопали. Почему? Была причина. Парни сделали неправильный выбор, и одним погожим днем мы с ними пересеклись на очень узкой дорожке. Настолько узкой, что мирно разойтись не вышло. Старая история… Еще одна история, о которой я не люблю вспоминать.
Шарль Вернер был хорошим врачом, а когда нужно, то и солдатом. Стрелял и оперировал одинаково искусно. Тоже полукровка, как и Поль Нардин. Мать у Шарля француженка, а отец — чистокровный немец. От папаши Вернеру достались лишь белокурая «арийская» внешность да фамилия. Как говорится — на долгую память. Его отец, когда узнал о беременности подруги, исчез, не оставив адреса. Малыш Шарль вырос без отца. Потом умерла мать, а парень закончил медицинский колледж и неожиданно завербовался в Легион. Мы с ним служили в Африке и Гвиане… В общем — куда правительство посылало, там и служили.
В Новый мир он попал последним из нас. Мы с Полем уже отбивались от бандитов в Аламо, а он еще грелся под солнцем Старого Света. Прибыл сюда — и как-то сразу нашел свое место. Он всегда был баловнем судьбы. Несмотря на безотцовщину и тяжелое детство. Сначала работал где-то на юго-западе, а теперь, как видите — устроился в этом госпитале. Теплое местечко. Рядом с медицинскими сестрами… С этими мыслями я и заснул.
Проснулся уже на закате. Головная боль немного притупилась, и в голове прояснилось. На спинке кровати висел халат, с черным номером, отпечатанным прямо на ткани. Я повернулся и почувствовал под подушкой что-то твердое. Пистолет. Молодец, Вернер, не подвел! Он бы еще папку с документами нашел — ему бы цены не было…
— Ну ты как? — Шарль появился как всегда неожиданно. Аккурат после ужина, когда эта стервозная медсестра принесла жидкую кашу, разбавленный водой сок и пригоршню разноцветных таблеток.
— В норме. Нашел?
— Папку? — Он понизил голос и оглянулся на дверь.
— Нет, блин, чашу Святого Грааля.
— Не шуми, Карим! Все в порядке. Она у меня.
— Слушай, камрад… Спрячь ее подальше! Что-то у меня предчувствия нехорошие.
— Ладно. — Вернер кивнул и присел на край моей койки.
— Только не в сейф.
— Обижаешь! Она лежит у тебя под матрацем. Не дергайся! Могу убрать куда-нибудь, если хочешь.
— А что, у тебя тоже появились нехорошие мысли?
— Не знаю. Дома   в Порто-Франко просто так не взрывают, — прямо ответил он.
— И какова официальная версия взрыва?
— Карим, ты, наверное, не поверишь, но произошел «взрыв неустановленных боеприпасов, которые хранились в цокольном этаже». Джеймс О'Рейли любил оружие.
— Что за бред?!
— Бред это или не бред, но такова официальная версия. Тебя она устраивает?
— Более чем. Лишний шум вокруг моей персоны совсем необязателен.
— Вот и прекрасно. Кстати, завтра снимают вашу охрану.
— Вот как? Значит, надо убираться отсюда — и чем быстрее, тем лучше.
— Я даже знаю куда, — усмехнулся Шарль.
— Док, не тяни кота за все подробности! Мой бедный мозг не способен разгадывать твои загадки.
— Мозг? Это что-то новенькое в твоем организме! Ладно, Карим, не переживай! Тебе там понравится! Да и Маргарет, думаю, — тоже.

Два дня спустя я сидел в комнате и безостановочно курил, изучая сухие строчки рапортов и отчетов. Все страницы были аккуратно подшиты и пронумерованы. На титульном листе — эмблема Ордена: глаз на фоне треугольника, и порядковый номер, аккуратно выведенный перьевой ручкой: 0285/897.
То, что овчарку, принадлежавшую Маргарет, убила не змея, понятно даже последнему шлабору. Просто надо было убрать этого хвостатого и жутко бдительного охранника. Пес обязательно поднял бы шум при попытке проникнуть на территорию. Кому это было нужно? Понятия не имею, но эти люди никак не связаны с Орденом. Иначе бумаги, которые лежат у меня на кровати, исчезли бы гораздо раньше. Тихо затерялись бы в архивной пыли, и все. Делов-то…
Значит, не Орден…
Тогда — кто?
Некто из бывших сослуживцев Джеймса О'Рейли? Или парни Брайана Хантера, которые отстранены от дел? Ну, от приятелей покойного мистера Хантера можно ожидать всего чего угодно. Там такая падаль, что лучше стороной обойти, чтобы в дерьме не испачкаться. Смысл? Не знаю. Тем более даже если мальчиков и отстранили отдел, то связи все равно остались. Что им мешало выйти на знакомых, работающих в архиве?
И вообще, не с того я конца думать начал. Надо изучать документы. Если за ними так охотятся, то все дело — в этих бумагах. Или кто-то так думает. Ошибается? Знает наверняка? Почему ждали целых пять лет? Архив Ордена — это вам не форт Нокс. Видел я это помещение — кроме пыли и ненужных бумаг, там отродясь ничего особо важного не держали. Все важные документы хранятся в казначействе на центральной Базе Ордена. По крайней мере, так было раньше…
За стеной послышались шум и скрип кровати. Маргарет проснулась. Надо бы ей чашку чая приготовить и выдать лекарства. Эх, дьявольщина… угораздило же меня на старости лет превратиться в сиделку…
Я поднялся и спустился на первый этаж. Мы нашли приют в доме Шарля Вернера. Если быть точным — в доме его коллеги. Приятель Шарля — врач-анестезиолог, отправился в отпуск на западное побережье и оставил ему ключи, чтобы тот регулярно поливал цветочки. Как бы не так! Судя по высохшим прутикам, торчащим из цветочных горшков, Шарль давно про них забыл. Вот вроде немец! Пусть и наполовину. Все равно — обязан быть педантом. Как бы не так! Раздолбай каких мало.
Дом мне понравился. Просторный, светлый и неожиданно уютный. Находился в том самом свежепостроенном квартале на окраине Порто-Франко. На заднем дворе, сразу за оградой, начинался широкий песчаный пляж, на котором иногда отдыхали местные жители. Иногда — это значит очень редко. Я по себе знаю — чем ближе живешь к морю, тем реже в нем купаешься. Да и опасное это занятие, если честно. Даже здесь, на мелководье.
Местные твари еще до конца не изучены, и рыбаки постоянно привозят новые образцы местной фауны. Что фауна! Здесь и флора не подкачала! Иногда я вспоминаю писателя Гарри Гаррисона и его «Неукротимую планету»: помните растения с зубами? Вот именно — в Новом мире есть такие водоросли! Если человек попал в их заросли, то все — пиши пропало. Они обволакивают человека, будто коконом, и выпивают досуха. Уже через час от тела остаются лишь ошметья изорванной кожи и поцарапанный зубами скелет. Так что любое купание сопряжено с риском для жизни, и простой травмой здесь не отделаешься.
Кстати, эти водоросли не имеют корней и плавают большими колониями. Рыбаки из Виго часто приходят с промысла с клубками уже погибших растений, собранных на поверхности, которые пользуются определенным спросом. Не сами водоросли, конечно, а их клыки. Перламутровая оболочка этих зубов напоминает жемчуг и высоко ценится среди местных модниц. У меня есть пригоршня в мастерской. Вернемся в Кадиз — напомните, покажу. Надо заметить, что довольно интересно выглядят.
Рядом с домом был построен гараж на две машины. Там сейчас стоял хозяйский джип и мой «лендровер», который Шарль пригнал еще затемно. Утверждал, что за машиной никто не следил и хвоста не было. Надеюсь, что он не ошибся.
Оружие и патроны перетащил в дом. Продукты нам привез Вернер и обещал заглянуть в конце недели. Так что нам оставалось только отлеживаться и отсыпаться. Ну и, конечно, изучать документы.
Свет на втором этаже мы не включали, а на первом этаже стояли такие плотные ставни, что можно было не бояться выдать себя какой-нибудь полоской света. Но мы все равно не рисковали. Мало ли… Тем более что неизвестно, кого бояться. Надо отлежаться, прийти в себя, а потом можно и войну устраивать.
Спустя полчаса я накормил Маргарет манной кашей и заставил выпить чашку чая. Шарль притащил какой-то чайный сбор. На вкус — редкостная гадость. Маргарет нехотя выпила эту бурду и тихо поблагодарила. Понимаю, ей сейчас тяжело. Морально, а не только физически. Я это видел. Она сама завела этот разговор. О чем? О гибели своих служащих.
— Они ведь погибли, да?
— Увы, но это так. Мне было тяжело это вам сообщить, мадам…
— Я понимаю, — кивнула она, не отрывая взгляда от окна, — мне рассказал Шарль Вернер.
Идиот… Вернер иногда просто поражает своей подлинно немецкой прямолинейностью и арийской твердолобостью! Он вывалил на Маргарет всю информацию. Умница, мать его так! Дать бы ему по шее, но уж больно он здоровенный… Конечно, всего этого я не озвучил. Надеюсь, что и на моем лице это было не слишком заметно.
— Слава богу, что Чарли уехал. Иначе бы и он… тоже…
— Кто такой Чарли? — навострил уши я.
— Мой работник. Помогал по хозяйству. Убраться, что-нибудь подлатать или покрасить…
Я вспомнил обшарпанные стены особняка и подозрительно прищурился. Судя по всему, этот Чарли был не очень-то трудолюбив. Это довольно странно. Бездельников у нас не любят, и если человек не работает, то зачем он нужен? Тараканов гонять?
— Он давно у вас работает?
— Нет, недавно. Около двух или трех недель. Его наняла моя служанка, чтобы привести дом в порядок. Мы как раз ездили к вам, в Кадиз. Вы, наверное, заметили — дом нуждается в ремонте… то есть нуждался… — тихо закончила она.
— Интересно…
— Вы в чем-то его подозреваете? Поверьте, — она слабо улыбнулась, — вы ошибаетесь. Чарли уже в таком почтенном возрасте, что все его прегрешения ограничивались коньяком из моего бара.
— Старик был слаб на выпивку?
— Он этого и не скрывал. Пил только по вечерам и, как правило, в меру. По крайней мере, я ни разу не видела его пьяным.
— Как его полное имя?
— Даже не вспомню точно… Кажется Чарли Мартинсон или Петерсен.
Я прищурился. Где-то уже встречал одну их этих фамилий. Не могу вспомнить…
— И куда же отправился ваш добряк Чарли Мартинсон-Петерсен?
— Куда-то на запад. Если не ошибаюсь, то… — она задумалась, — мне кажется — в Аламо. У него там живут какие-то родственники. Внучатая племянница или что-то в этом роде. Я точно не знаю.
— В Аламо, говорите… Он ушел с конвоем?
— Да, конечно, — она опять улыбнулась, и на щеках появились ямочки, — по Новому миру в одиночку не ездят.
— Понятно…
Ну, про то, как ездят и ходят по Новому миру в одиночку, я не стал рассказывать. Тем более что ей это совершенно не интересно. Спустился вниз, закурил и задумался. Даже поймал себя на том, что стою и улыбаюсь. В одиночку… Да, конечно. Сотрудники Ордена и шагу не ступят без вооруженного эскорта… Ходят здесь в одиночку, и еще как!
Ладно, это все лирика. Надо сварить кофе. Шарль, конечно, будет ругаться, но что мне до ругани? Дела серьезные, а без чашки кофе у меня голова не работает. Я контуженый — мне можно.
Банка с кофе стояла на самой верхней полке, как издевательство над моим бедным телом. Шарль выше меня на добрых десять сантиметров, и только ему в голову может прийти такая изощренная фантазия. Идиот! Тем более что даже когда я встал на стул, мне как раз не хватало пары сантиметров. Вот зачем нужна эта полка?! Пыль разводить? Хрен ее знает. Банку я достал. Открыл и нашел там небольшой пакетик с травяным сбором и записку:

«Кофе тебе нельзя. Пей чай.
Шарль».

— Вот зараза! — тихо выругался я, а потом кряхтя сполз вниз и огляделся. Ну да, конечно. Не буду же я весь дом обыскивать, чтобы найти пакет с кофе. Хотя… Вспомнил один русский анекдот и открыл ящик, где хозяин держал лекарства. Покопавшись немного, нашел жестяную банку, на которой было написано «Соль». Анекдот не соврал. Кофе я обнаружил, чем и не преминул воспользоваться.
Шарль появился на следующий день. Как всегда вежливый и обходительный (особенно когда общается с дамами). Я не дама, так что получил от него по полной! И за кофе, и за политые прутики в цветочных горшках. Как оказалось, это какие-то растения с западного побережья. Точнее, их саженцы. И поливать этот «хворост» надо лишь раз в неделю.
— Ты старый болван, Шайя! — прошипел Вернер, когда мы с ним остались вдвоем на кухне, а Маргарет отправили наверх, в ее комнату.
— Ладно, не переживай ты так. Этот веник все равно бы не вырос. Лучше отправь эту телеграмму. — Я подал ему клочок бумаги, на котором было написано несколько слов.
— Куда и кому именно?
— Разуй глаза! Там же написан адрес.
— Поль Нардин? — Он поднял взгляд на меня. — Аламо?
— Мне нужно, чтобы Медведь проверил одного парня. Сомневаюсь, что этот человек там окажется, но мало ли… вдруг нам повезет?
— Отправить от твоего имени?
— Он меня еще болваном называет, — покачал головой я, — от твоего, конечно!
— А как же…
— Там в конце фразы есть привет от кузена, так что Поль все поймет правильно. Он в отличие от некоторых докторов — парень умный.
— Конспираторы хреновы… Может, вызовешь его сюда?
— Зачем? Чтобы он готовил манную кашу для мадам Маргарет?
— Мало ли… — Шарль пожал плечами. — Ну смотри, как знаешь.
Вернер коротко пересказал городские новости и вскоре ушел. Дознаватель из Ордена недолго мучился над «диагнозом» происшествия. Его даже не насторожило исчезновение пациентов из больницы. Уехали и уехали. Как говорят русские: «Baba s vozu — kobile legche».
Проводив Шарля до дверей, я поднялся в свою комнату. Осторожно осмотрел из окна окрестности и вернулся к документам. Да, я никогда не любил бумажную работу. И жутко ненавижу изучать бесконечные отчеты и инструкции. Увы, но другого выхода у нас нет. Мы даже из Порто-Франко не можем уехать. Что-то мне подсказывает, что нам просто не позволят это сделать. Обратиться в Орден? Сомневаюсь, что в данной ситуации это хорошая идея. Ведь понятия не имею, кто за нами начал охоту. Я вздохнул и открыл папку с документами. На первой странице был список пропавшей съемочной группы.
Итак… что мы имеем? Пропала вся киногруппа, состоящая из четырнадцати человек. Они прибыли в бухту, хорошо укрытую от ветров и защищенную от посторонних глаз прибрежными скалами. Если посмотреть сверху, то она напоминает латинскую букву «W». Пляж разделен высокой скалой на две равные части. Я, кажется, понял, что привлекло внимание режиссера. Камни здесь интересные. Нет, не только причудливой формой. Одна половина бухты серая, а вторая — светло-коричневая. Гранит и песчаник. Такое чувство, что в одной бухте соединились совершенно разные миры.
Ладно, это все мелочи. Что здесь еще?
Два дня группа работала над фильмом (такое заключение сделал один из дознавателей по расходу запасов и количеству мусора). Потом что-то произошло — и они исчезли. Личные вещи, техника, съемочная аппаратура — все осталось на месте. Под навесом, где была устроена полевая кухня, так и осталась лежать посуда, приготовленная для завтрака. Судя по протоколу осмотра, в котел была залита вода для утреннего кофе.
В деле имелись фотографии, сделанные дознавателями во время расследования. Обычный, ничем не примечательный лагерь, каких Новый мир повидал не одну сотню. Пять палаток, два навеса для техники, навес для кухни и столовой. Лагерь обустроен с умом. Видимо, кто-то из группы бывал в экспедициях и хорошо знал особенности этого побережья. Скорее всего — кто-то из охраны.
Кстати, когда проявили пленку, найденную на месте происшествия, то ничего странного не нашли. Даже фотоаппараты участников — и те не пропали. Несколько фотографий было приложено к делу. Вот одна из них: групповое фото, сделанное до начала съемок. Оно приклеено на кусок картона, а на фигурах людей проставлены номера. Под фотоснимком приклеена бумажка, где указана расшифровка. Ну, это работа дознавателей, не иначе. Кто у нас здесь отметился?
Готфрид Шекли — режиссер;
Орви Кхан — ассистент режиссера и пиротехник;
Синтия О'Рейли — актриса и автор сценария;
Люсьен Тейлор — актриса;
Дэвид Лорри — актер;
Лучиано Барги — актер;
Александр Вайдман — оператор;
Ольга Варламова — гример, костюмер и реквизитор;
Грэгори Свэнсон — осветитель.
Кроме этих имен указаны пять охранников из батальона охраны Порто-Франко, чьи имена были хорошо знакомы. Пардон, не все. Вот это имя — Джерри Рой — слышу впервые. Эти парни перебрались в батальон охраны после расформирования службы безопасности Ордена. До этого они служили в роте «Браво», и мы пересекались по службе. Нардин и того больше — вместе с ними и Чамберсом уничтожали какой-то бандитский конвой на северо-западе. Хм… Я тогда еще по Гамбургу разгуливал и ничего не знал о Новом мире. Скажи мне тогда, что я все брошу и переселюсь в иной мир, — никогда бы не поверил.
Кстати, именно Джерри Рой и был найден в саванне с двумя дырками. Тела остальных так и не обнаружили. Джеймс О'Рейли даже водолазов для работы привлек. Интересно, сколько он им заплатил? Я бы не рискнул купаться в тех водах. Там такие зверюги водятся, что боже упаси! Кроме ящеров есть местная разновидность акул. Жутко кровожадные создания!
И все-таки глупая это затея — возобновить расследование спустя пять лет! Найти что-то важное, что позволило бы найти преступников и доказать их вину… Я даже головой покачал. Нереально. Практически — фантастика. Разве что повезет и разыщу тех, кто покушался на наши жизни. С другой стороны — если найду, то выясню, почему нас хотят убить, и найду виновных в гибели съемочной группы. Если нас самих не убьют раньше.
На труп Джерри Роя наткнулся один из переселенцев, следовавший в Веймар. Есть такой городок в двухстах пятидесяти километрах к северу от Порто-Франко. Водитель каким-то образом отстал от конвоя и заблудился. Выбрался к побережью и заметил лежащий труп. Хм… Что это за конвой, который бросает технику и людей? Странно. Здесь так не принято поступать с попутчиками.
Что здесь? Показания свидетеля: «…двигаясь в направлении береговой линии, я увидел стаю падальщиков. Подъехав поближе и отогнав зверей выстрелами из автоматической винтовки, обнаружил мертвое тело…» Полный бред. Свиньи-падальщики редко появляются в тех местах. Там для них слишком голые места. Песок, камни и пучки пожухлой травы. Ну и дюны, разумеется. Там даже деревьев не увидишь. Заросли кустарников — и то большая редкость. Это зверье водится южнее Порто-Франко или чуть дальше к западу. Скорее всего, там была стая прибрежных гиен, которые часто крутятся на берегу в поисках тюленей.
И за каким дьяволом его понесло к побережью, этого водителя? Дорога из Порто-Франко в Веймар хорошо накатана, и будь ты даже пьян в стельку — не заблудишься. Загулял, наверное, перед выездом, и опоздал. Потом проспался — и рискнул ехать в одиночку. Тем более что там ехать-то! Пять часов — и на месте…
Дальше шли небольшие досье на членов съемочной группы. Короткие и совершенно неинформативные. Маленькое фото в правом углу, имя, фамилия, когда и откуда прибыл в Новый мир, имя вербовщика и место перехода. Большая часть группы появилась из Центральной Европы. Бегут людишки, бегут. Если верить некоторой информации о судьбе Старого Света, то там такие дела творятся, что мама не горюй. Скоро можно будет переименовывать в Гейропу. Даже читать неинтересно. Я просмотрел еще несколько досье и с большим удовольствием отложил их в сторону. Пустая и никому не нужная информация. Все участники этой съемочной группы познакомились уже здесь, в Новом мире, и никаких общих знакомых или темных историй за ними замечено не было.
Чем больше я копался в документах, тем больше убеждался, что расследование слили. Слили, как помои в канализацию. Несмотря на все уверения мадам О'Рейли, что ее покойный супруг рвал, метал и требовал результатов. Или… Или передо мной хорошо состряпанная фальшивка, которую для достоверности разбавили небольшой порцией настоящих бумаг.
Сумерки надвигались быстро. Здесь всегда так темнеет. Будто на театральную сцену набрасывают кусок черной вуали. Похоже? Мне кажется — очень. Новый мир все чаще напоминает театр, где разыгрываются пьесы из пасторальной жизни. Правда, пастораль здесь со стрельбой, драками и драмами. А кто-то неизвестный сидит в полутемной ложе. Сидит и молча наблюдает, как люди сходят с ума, уничтожая себе подобных. Наблюдает и улыбается. Паскуда… Я бы не удивился, узнай, что так и есть на самом деле.
Послышался шорох, и я поднял голову. В дверном проеме стояла Маргарет, закутавшаяся в клетчатый плед. Она была похожа на испуганного ребенка, который пробрался в спальню родителей, потому что боится спать один.
— Карим…
— Да, Маргарет! Что-нибудь случилось?
— Нет, ничего страшного. Можно… можно я посижу рядом с вами?
— Да, конечно. Хотите, я приготовлю вам чаю?
— Если это вас не затруднит…
Принес две больших чашки и поставил на журнальный столик. Маргарет поблагодарила, потом забралась с ногами на диван, укрылась пледом и долго молчала, наблюдая, как я копаюсь в бумагах.
— Я никогда не любила Джеймса, — неожиданно сказала Маргарет.
— Даже так? — Я прищурился и посмотрел на нее. — Зачем же выходили замуж?
— Наши родители были дружны. Общие дела, общие знакомые… Гольф-клуб, приемы, праздники и вечеринки…
— И они заранее договорились о вашем браке, не так ли?
— Это даже не обсуждалось. С самого детства знала, что стану женой Джеймса О'Рейли. Я часто жалею, что так получилось.
— Странно. Люди говорят, что вы были идеальной парой.
— Люди многое говорят и, как правило, — ошибаются. Или видят лишь внешнюю сторону жизни. Ту, которая старательно выставляется напоказ, чтобы создать определенный образ. Например, образ успешной и дружной семьи. Эта напускная нежность по отношению к друг другу на людях и… и абсолютный холод внутри. — Маргарет поежилась, будто ей и сейчас было холодно.
— Образ лишь для карьеры? — усмехнулся я.
— И для карьеры тоже.
— Какая прелесть. Сначала люди пытаются испортить себе жизнь, а потом будут искать любые способы, чтобы создать ее заново. Зарабатывать деньги, теряя на этом здоровье, а потом тратить десятки и сотни тысяч на услуги знаменитых врачей. Все хорошо в разумных пределах. И карьера тоже хороша, пока она не ломает вашу душу, разумеется.
— А вы никогда не шли против своей совести ради карьерного роста?
— Может, вы и будете удивлены, мадам, но — нет. Не припомню я такого случая.
— И чего вы добились в жизни?
— Покоя. И ощущения, что никогда не врал самому себе. Поверьте, оно того стоит.
— У вас интересный амулет на шее. — Маргарет неожиданно сменила тему.
— Чем именно интересный?
— Это ведь молот бога Тора, не правда ли?
— Да, вы совершенно правы. Мьёлльнир.
— Немного странный талисман для… — Она запнулась.
— Для мусульманина? Это подарок. На память.
— Его подарила женщина?
— Да.
— И почему вы с ней расстались?
— Мы были людьми из разных кругов, мадам! Немаловажный фактор для общения.
— Глупости…
— Увольте меня от разных демократических заявлений, — улыбнулся я. — Мы с вами не на посольском приеме, где все мило улыбаются и говорят комплименты.
— Хорошо, будь по-вашему, Карим Шайя. — Она поднялась и аккуратно поставила кружку на журнальный столик. — Спасибо за чай. Пожалуй, пойду к себе.
— Спокойной ночи.
Я проводил взглядом женщину и несколько минут молча смотрел в стену. Не люблю, когда пытаются копаться в моем прошлом. Терпеть не могу.
Пока мы разговаривали, совсем стемнело. Изредка за окнами мелькал свет проезжающих машин. Можно даже не подниматься с дивана, чтобы определить, кто и куда едет. За эти дни я хорошо изучил привычки соседей. Слышите дизельный движок? Вот он — приближается. Сейчас водитель повернет направо и спустя несколько секунд надавит на клаксон, давая понять домашним, что их папа вернулся с работы.
Посмотрел на часы. Скоро пересменка у военных. Неподалеку от нас, на пляже, расположен один из постов, прикрывающих Порто-Франко с юга. Как ни крути, но это почти окраина города. По ночам иногда слышны выстрелы. Патрули отгоняют хищную живность, которая забредает в эти места, привлеченная разнообразными запахами.
Я зажег настольную лампу и вернулся к бумагам. Лениво пролистал несколько страниц и опять попал на показания этого бродяги — водителя, который потерялся по дороге в Веймар. Как там говорят русские? Zaplutal v treh sosnah? Точнее не скажешь. Перевернул страницу и посмотрел на схему, нарисованную со слов этого «горе-путешественника»? Чертеж сделан темно-синими чернилами.
Кстати, известная мода среди местной бюрократии — обожают перьевые ручки. Даже читать неинтересно. Еще несколько страниц, заполненных глупыми вопросами и не менее глупыми ответами. Вот и окончание протокола. Время, дата, подпись свидетеля… Погодите. Вот дьявол! Бродягу-водителя звали Чарли Петерсен…

— Вам надо уходить, — сказал Шарль, выкладывая продукты на кухонный стол, — и чем скорее, тем лучше.
— Что случилось? — спросил я и вытащил из пакета морковку.
— Поверь, ничего хорошего…
— Давай, отец-кормилец, рассказывай.
Пока я хрустел витаминами, Вернер пересказывал сплетни Порто-Франко. И чем дольше я слушал, тем больше хотелось разнести этот город к дьяволу. Бомбу какую-нибудь сбросить или еще что-нибудь. Главное, чтобы погромче бабахнуло, и люди перестали верить разным придуркам. Слава богу, что здесь нет телевидения! Здесь и без этого дураков хватает. С избытком.
— Конечно, многие откровенно посмеиваются и не верят сплетням, но ты же знаешь этих людей! Вбить в головы гораздо легче, чем выбить оттуда. Все дружно посмеются над этой историей, но осадок-то останется! И мысли разные: «А вдруг это правда?»
— Это уж точно… — согласился я. — А что власти говорят по этому поводу?
— Власти Ордена отмалчиваются и делают вид, что это их не касается.
— Вот суки… Хотя и неудивительно. Джеймс О'Рейли давно умер, и никто не ринется защищать его вдову. Даже пресловутый клан, к которому он принадлежал, и тот промолчит.
— Молодец, соображаешь. Но уходить вам надо. И чем скорее, тем лучше.
— Когда и главное — куда? Есть умные мысли?
— Cogito ergo sum! — Шарль покопался в карманах. — Держи привет от Медведя.
— Нардин, как всегда, вовремя! — хмыкнул я и развернул узкую полоску бумаги:

«ЧЕРЕЗ НЕДЕЛЮ БУДУ ЖДАТЬ ПЕРВОЙ РОДИНЕ ТЧК НАРДИН ТЧК».

— Где его надо ждать? — уточнил я и поморщился. — На родине?
— Карим, не тупи, — отмахнулся Вернер. — Телеграмма адресована не тебе, а мне. Значит, и читать ее надо так, будто ты не Карим Шайя, а Шарль Вернер. Кстати, если Поль пишет, что вам здесь делать нечего, то он что-то узнал. Или тебе совсем мозги отшибло?
— Не совсем. И где у нас с тобой «родина», позволь полюбопытствовать?
— Немецкие города на севере, — вздохнул Шарль.
— Вот оно что… Значит, надо ехать в Веймар.
— Почему именно туда, а не в Нойехафен?
— В Веймаре у нас живет один общий знакомый. Хм… логично, и можно сказать — разумно.
— Вот и славно. Надо понимать, что дела закручиваются, раз Поль решил прокатиться до восточного побережья. Давай собирайся — и чтобы утром вас в Порто-Франко уже не было.
— Я бы с большим удовольствием, но…
— Что еще?
— У Марго нет при себе ай-ди, а все документы сгорели при пожаре. Мы не уедем дальше первого патруля и даже из города не выедем. Стрелять не будут, но задержать — задержат. До выяснения.
— Что бы вы делали без мудрого старика Вернера… — покачал головой Шарль и достал из кармана пластиковую карточку. — Держи, и можешь не благодарить. Падать на колени тоже необязательно. Скажи просто: «Доктор Вернер, вы — бог!»
— Ты — бог! Откуда у тебя…
— Доктор Вернер, вы… — исправил меня Шарль. — И с выражением. Не надо мямлить, когда признаешь очевидный факт!
— Доктор Вернер, вы — бог! — сказал я и повторил вопрос: — Откуда эти документы?
— Это не ее документы, но женщина на фото слегка похожа. Ты же знаешь наши патрули… особенно перед окончанием дежурства.
— Знаю, — кивнул я, — лентяи и раздолбай.
— Вам надо выехать на рассвете, как раз перед сменой постов. Парни будут уставшими, и никто не станет засорять эфир, чтобы выяснить личность переселенца.
— Согласен. Но эти документы… они откуда?
— Не переживай, — отмахнулся Шарль, — все чисто. Их настоящая хозяйка сейчас лежит в моей больнице. Одинокая женщина. Друзей и знакомых нет.
— И долго она будет лежать на больничной койке?
— У этой женщины рак четвертой степени, и документы ей уже не понадобятся. Насколько мне известно — ее банковский счет почти пуст и наследников не существует. А документы я просто украл в нашей регистратуре. Ну… пропали и пропали. Такое у нас иногда случается. Правда, она блондинка, а не брюнетка, но краску для волос я привез.
— Ей тридцать четыре года, — сказал я, посмотрев на документы.
— Ты хочешь сказать, что Маргарет плохо выглядит?
— Не буду спорить, выглядит она прекрасно.
— Тогда в чем проблема? Совесть замучает?
— Нет, — я покачал головой, — не замучает. Спасибо тебе.
— Не за что, — усмехнулся Шарль Вернер и неожиданно подмигнул, — и береги Маргарет.
— Постараюсь.
Не скажу, что мадам О'Рейли обрадовалась предстоящей поездке, да еще и с чужими документами, но и не сопротивлялась. Последние дни она была очень молчалива. Бывало, что мы целыми днями не разговаривали друг с другом. Нет, никаких обид здесь не было. Просто события последних дней вышибли ее из колеи. Привычный уклад жизни исчез, а будущее не обещало ничего хорошего. По крайней мере — пока не обещало.
Она даже не спросила, к кому мы едем. Просто кивнула и пошла собирать вещи, которых совсем немного. Ладно у меня — все вещи лежали в машине и не пострадали. У нее даже одежды нормальной не было. Шарль, конечно, привез кое-что, но вы же знаете Вернера! Этот немец, со своей арийской тупостью, привез стандартный наряд для женщин, которые прибывают в Новый мир. То есть — полувоенная одежда. В общем, о моде и грации там вопросов лучше не задавать. Нет, он, конечно, прав, но… Черт бы меня побрал!
— Вам идет, — сказал я, когда увидел ее в новом наряде и с новым цветом волос.
— Спасибо, Карим.
Да, я, конечно, лгал. Если быть до конца откровенным, то я предпочел бы увидеть Маргарет одетую по моде пятидесятых годов. Ну вы понимаете — тонкая талия, силуэт песочных часов и пышные юбки… Недаром моду тех времен считают самой элегантной за всю историю двадцатого столетия.
Когда Шарль уехал, я начал собираться в дорогу, обдумывая неприятные известия и городские сплетни. Господи, ну какой идиот запустил слух о связи мадам О'Рейли и банд, промышляющих в округе Порто-Франко? Поверить в эту откровенную брехню может либо полный идиот, либо человек, который сильно не любит семью О'Рейли.
С другой стороны — даже если и не поверит, но где-нибудь увидит эту женщину, то может вспомнить об этом факте в разговоре со своим приятелем. Так и находят людей. Кстати, обычная практика в небольших городках, которая прекрасно работает! Вы уж поверьте мне на слово.
Маргарет я рассказал, что о ней говорят в городе. Пусть немного и смягчил ситуацию, но ей и этого хватило. Реакция не заставила себя ждать. Она села на диван и дала волю слезам. Орден? А что Орден? Ну, допустим, они посмеются в своих кабинетах о «бандитской предводительнице», и что? Многие из них даже не зададут себе вопроса, насколько это хреново для Маргарет. Супруг умер, и всё — фамилия вычеркнута из списка приближенных. Тем более сейчас, когда верховодит клан, к которому принадлежал убитый мистер Хантер.
— Выпейте. — Я подал Маргарет стакан холодной воды и таблетку.
— Зачем? — всхлипнула она.
— Нам скоро уезжать, а я не люблю сырость. Просто терпеть не могу «мокрый» сезон. Особенно в машине.

Порядки в Порто-Франко не сильно отличаются от других городов. Блокпосты на въезде в город и мобильные патрули вдоль границ. Да, в темное время лучше не ездить. Мало того что можно нарваться на ночных хищников, так и дороги здесь… сами понимаете. Совершенно не подходящие для романтических прогулок под луной.
Бак у меня полный, запасной бак тоже под завязку. Старая привычка всех бродяг Нового мира. Приехал в город — заправь машину. Потому что никогда не знаешь, когда и при каких обстоятельствах будешь уезжать. Хорошо, если мирно. А если наоборот — с шумом, гамом и стрельбой в спину? Вот и получится — из города вырвались, а через пару километров движок чихнул для приличия и заглох. И будете сидеть и ждать, пока мимо кто-нибудь не проедет. Хорошо, если мирный человек, а если не совсем? У меня один раз такое было. Правда, бак был полный, но нехорошие дяди стрельнули вдогонку и понаделали дырок в транспорте. Бензина едва хватило на сто километров, а потом я сидел пять дней в саванне и отбивался от разной четвероногой падали, которая мечтала добраться до моего мяса. Повезло мне тогда. Очень повезло. На шестой день на меня вышел конвой из четырех машин. Помогли мне подлатать машину и поделились запасами горючего.
Мы очень удачно подъехали к блокпосту. До пересменки оставалось не более получаса, и парни откровенно изнывали от скуки и ожидания конца смены. Рядом с мешками, набитыми песком, валялось несколько блестящих гильз, еще не запорошенных пылью. Надо понимать, ночью пострелять пришлось? Видимо, зверье отгоняли. Да, так оно и есть. В ста пятидесяти метрах лежала окровавленная туша, похожая на Большую гиену. Один из парней лениво поднялся и подошел к нашей машине.
— Доброе утро.
— Доброе утро, сэр! Будьте любезны ваш ай-ди и ай-ди вашей спутницы!
— Извольте.
— Куда направляетесь? — Парень лениво повертел в руках наши карточки.
— Мы едем в путешествие, офицер! — нежно пропела Маргарет и неожиданно прижалась грудью к моей руке.
От удивления я чуть сигарету не проглотил. Капрал кашлянул, потом хмыкнул и подтянулся.
— Мы с женой едем к нашим друзьям, — добавил я, — в Нойехафен. Выехали пораньше, чтобы не изжариться и не глотать пыль от грузовиков.
— Да, пыли здесь хватает, — пробурчал парень и чуть не сплюнул, но вовремя сдержался. Видимо, постеснялся Маргарет. — Будьте осторожнее! Вчера кто-то обстрелял один из наших патрулей. — Он вернул нам документы и даже козырнул. — Хорошего отдыха, мэм!
— Благодарю, офицер! — певуче промурлыкала Маргарет. — Вы очень, очень любезны…
Капрал махнул одному из своих парней, и тот поднял полосатый шлагбаум. Мелькнуло уставшее лицо пулеметчика, покрытое слоем пыли. Он равнодушно скользнул взглядом по нашей машине и посмотрел на часы.
Наконец мы покинули Порто-Франко.
— Повезло, — с большим облегчением вздохнул я.
— Я так боялась…
— Нам очень помогла ваша улыбка, мадам.
— Как бы не так… — опять улыбнулась она, на этот раз — грустно. — Я гожусь этому мальчишке-капралу в матери.
— Хм… Судя по его виду, про маму он не подумал. Больше пялился на вашу грудь и люто мне завидовал.
Маргарет покосилась на меня, но ничего не сказала.
Дорога из Порто-Франко в Веймар идет по саванне. Можно проехать и вдоль берега, но тогда путь увеличится в два раза. Поэтому все идут напрямую, поднимая клубы пыли и распугивая стаи антилоп и больших песчаных ящериц, которые напоминают комодских варанов. Эдакие трехметровые бестии с множеством огромных шипов на шее и голове. Когда она злится, то жабо раскрывается, как большой зонтик. Ну и зубки у нее соответствуют. Как говорится, по размерам и характер.

17 год по летоисчислению Нового мира. 
Саванна между Порто-Франко и Веймаром. 

— Кстати, — спросил я, когда Порто-Франко остался далеко позади, — вы умеете стрелять?
— Разумеется, — гордо ответила Маргарет, — я же выросла в Техасе!
— Тогда посмотрите в перчаточном ящике. Там должен быть запасной пистолет.
Судя по всему, внимание, оказанное мальчишкой-капралом, не прошло даром. У нее даже настроение поднялось. Она открыла бардачок и, покопавшись среди измятых бумаг, нашла пистолет и два запасных магазина. Ничего особенного — обычный «Luger P08 Parabellum».
— Трофей? — спросила она и выщелкнула магазин. Судя по всему, эта модель ей знакома не только по картинкам.
— Память…
— И тоже от женщины? — с иронией в голосе спросила она.
— Да. Но она не была моей женщиной. Просто очень хорошим человеком и другом.
— Но вы все же расстались.
— Она погибла, — сухо отрезал я.
— Извините…
— Все нормально, — поморщился я и потянулся за сигаретой. Может, и резко ответил, но ее вопрос меня выбил из колеи.
Маргарет тоже закурила, и дальше мы ехали молча. Говорить не хотелось, да и о чем нам разговаривать? Все, что было необходимо, мы уже выяснили.
— Эту женщину звали Анастасия Федорова, — неожиданно сказал я. Даже для самого себя неожиданно. Будто извинялся за грубость, — она была геологом из поисковой партии Джека Чамберса. Погибла при обороне Аламо. Она была очень хорошим человеком.
— Вы ее любили?
— Пожалуй, что нет. Не успел влюбиться. Я просто восхищался этой женщиной. Издали.
— На вас это не похоже.
— Вот поэтому я и не пробовал. Чтобы не было «похоже».
— «Любовью оскорбить нельзя…» — процитировала она.
— «Кто б ни был тот, кто грезит счастьем, нас оскорбляют безучастьем», — продолжил я и покачал головой. — Нет, это не тот случай.
— Вы знакомы с творчеством Лопе де Вега? — искренне удивилась она.
— В Кадизе скучно, вот и читаю. Особенно в сезон дождей. Конечно, я не такой умный, как Поль Нардин или Шарль Вернер. Эти парни учились в колледжах, а я простой алжирец из парижского пригорода.
Через двадцать километров мы осторожно перебрались через мутный и быстрый ручей. На берегах сидели какие-то мелкие птицы, похожие на куропаток. Заметив машину, они дружно поднялись в воздух и улетели. Мы поднялись на холм и начали спускаться в небольшую лощину. А еще через сто метров заметили пикап и двух человек, которые беспомощно топтались рядом с ним.
— Люди… — сказала Маргарет.
— Странно… — протянул я и облизал пересохшие губы, — что они здесь делают?
— Куда-то едут, — предположила она, — так же, как и мы.
— В эдакую рань? Ну-ну… — Я покачал головой, а потом вытащил пистолет из кобуры и прижал бедром к сиденью.
— Вы всегда такой?
— Какой?
— Недоверчивый. Вы же видите, что у них с машиной проблемы. Капот открыт…
— Вот поэтому до сих пор и живой, что недоверчивый.
Не доезжая до пикапа нескольких метров, я остановился и приспустил стекло. Джип поставил так, что можно было стрелять из окна или объехать эту развалину. Как карта ляжет. Бросил взгляд по сторонам, но ничего подозрительного не заметил. Конечно, при большом желании можно и здесь спрятаться, но уж слишком место открытое. Редкие пучки высохшей травы, песок и камни. Несколько валунов на пригорке. До них не меньше трехсот метров. Кстати — хорошая позиция для снайпера.
Рядом с машиной топчутся мужчина и женщина. Они увидели нас и очень обрадованно замахали руками. Будто боялись, что мы не заметим и проедем мимо. Это они зря — проехать нельзя. Такие уж традиции в Новом мире. Правильные, в общем, традиции. Если бы не одна вещь. Какая? Бандиты. На бандитов они не похожи. Очень реально радуются нашему появлению. Хм… Не слишком ли реально? Господи, да что это я? Неужели и правда стал параноиком?
Мужчина выглядел как классический фермер. Он замахал руками и пошел навстречу. Его жена шла рядом. Обычные небогатые жители Нового мира. На мужчине брезентовая, выцветшая до белизны ветровка и потрепанный комбинезон из джинсовой ткани. Жена тоже не лучше выглядит. Растянутая и застиранная футболка, бриджи и разбитые ботинки.
— Хэлло, приятель!
— И вам не болеть. Что случилось?
— Как же нам повезло! — Мужчина блеснул улыбкой. Увидев Маргарет, он прикоснулся пальцами к козырьку замусоленной бейсболки и вежливо кивнул: — Доброе утро, мэм!
— Так что у вас случилось? — повторил свой вопрос я.
— Вы не поверите, но она просто заглохла! Я не очень большой специалист в этих делах. Вы не поможете?
— Да, разумеется, — сказал я и напрягся. Что это за фермер такой, который не способен починить свою собственную машину и даже не знает, почему она заглохла? Здесь таких безруких фермеров не бывает…
— Мы еще затемно выехали из Порто-Франко и вот так глупо застряли… — Он даже руками развел, будто заранее извинялся за причиненные нам хлопоты.
— Я ему говорила, — затараторила его жена, — Робби, давай подождем грузовики и поедем одной колонной! Но он никогда не слушает. Я ему…
Женщина старательно болтала, будто нечаянно встав у моей двери и закрывая собой мужа. И говорила, говорила. Сука! Когда она подошла поближе, я просто схватил ее за горло и дернул на себя.
— Стоять! — резко крикнул я и ткнул пистолетом ей в подбородок.
— Мистер… — жалобно пискнула она.
— Карим!!! — крикнула Маргарет. — Что вы себе…
— Я сказал — стоять, мать твою! — рявкнул я и посмотрел на парня. — Дернешься — и ее мозги испачкают твою бейсболку.
Они замерли, и только резко запахло по  том. Запах страха. Женщина даже дышать перестала, и лишь на шее нервно билась тонкая синяя жилка.
— Медленно… — тихо сказал я, — медленно убрал руки из карманов. Ты, красавица, тоже!
— Да, конечно… — Мужчина вытащил руки из карманов и задрал их вверх.
— Кто здесь с вами? Друзья, приятели? Давай зови всех. Знакомиться будем.
— Сэр, мы совершенно одни! Поверьте! Я не лгу! Мы простые фермеры и…
— Ну-ну… — хмыкнул я и приоткрыл дверь.
Перехватил поудобнее горло этой деревенской красавицы и осторожно выбрался наружу. Бросил взгляд по сторонам и честно предупредил:
— Кто дернется, тот получит пулю. Без предупреждения.
— Да, конечно, — кивнул мужчина.
— Замри, паскуда! Чтобы даже головой не двигал!
Я быстро ощупал женщину и нашел небольшой пистолет, который швырнул в наш салон, попутно заметив ошалевший взгляд Маргарет. Она молча хлопала глазами и не понимала, что происходит.
— Ты, — сказал я мужчине, — спиной повернулся! Медленно…
— Мистер, только не убивайте. Мы простые пересел…
— Повернись спиной, мать твою так!
Через несколько минут все было закончено. Мужчина без сознания валялся на земле, а его напарница сидела у колеса, прижимая к разбитому носу руки, скованные наручниками. Лучше я десять раз ошибусь, чем один раз позволю себя убить.
Кстати, я и не ошибся: в кармане ветровки оказалась обычная граната. Русская «фошка». На поясе были нож и кобура с вытертым до блеска израильским «Jericho 941 FS».
Обычный набор для переселенца, скажете вы? Да, обычный. Но гранаты переселенцы не носят. Тем более переселенцы такого фермерского вида. Почему? Стоят эти игрушки дорого. Не каждому по карману, да и без надобности фермеру граната. Трофей? Бросьте, это даже не смешно. Такие трофеи, как правило, сразу продают, а не таскают в карманах.
— Ну и какого дьявола вы здесь делаете? — спросил я, когда мужчина открыл глаза.
— Мистер…
— Сейчас возьму и прострелю тебе колено, — честно предупредил я. — Прострелю и брошу здесь подыхать. Угадай, сколько времени ты протянешь в этой местности?
В общем, как говорил один мой приятель из Демидовска: «Так, слово за слово, шутка за шуткой — и получил Пятачок по морде». Я даже слегка удивился их изобретательности. Ребята останавливают машины с просьбой о помощи. Жена строит глазки водителям и болтает без остановки, а ее муж изображает фермера и глупо хихикает. Спустя несколько секунд перед водителем возникает рука с гранатой без чеки и вежливое предложение поискать эту гранату в своем салоне. Естественно, не только без кольца, но и без предохранительного рычага, который с противным щелчком отлетает в сторону. В худшем случае. Конечно, есть и другой вариант развития событий. Гранату никто не бросит, если водитель поделится запасами и деньгами. Ну и оружием, конечно.
— И что, никто не пробовал перехватить твою руку с гранатой или еще что-нибудь предпринять?
— А вы бы рискнули? — угрюмо спросил мужчина.
Я даже задумался. Пожалуй, что нет — не рискнул бы. Попробуешь отобрать игрушку, так ее швырнут в салон и отбегут в сторону. Водитель вряд ли успеет выскочить. Лучше не пробовать. Жизнь, как ни крути, одна.
— И давно этим промышляете? Только не надо мне врать, что первый раз и вообще — дети голодные плачут. Про смертельно больную бабушку и дорогие лекарства тоже не поверю.
— Нет, не первый.
— Вдвоем работаете?
— Раньше мы работали втроем, еще ее брат. — Мужчина кивнул на свою подружку. — Но его недавно подстрелили, и приходится работать без прикрытия.
— Братишка что, издали прикрывал?
— Да. Он служил в морской пехоте. Был снайпером.
— Чтобы снайпер — и не нашел работы в Новом мире? Или у него с головой проблемы?
— Да, он был малость не в себе. Иногда на него что-то находило, и тогда слетал с катушек. Мог пристрелить человека просто так, для своего удовольствия. Откуда вы знаете про него?
— Знаю, — хмуро кивнул я, — доводилось таких встречать.
Вот и поговорили… Проверил машину, но ничего путного не нашлось. Несколько коробок с патронами, грязный винчестер и «калашников» китайской сборки. Я даже их осматривать не стал. Вы не поверите, но за все это время Маргарет не сказала и двух слов. Она просто сидела в машине и молчала. Пока я не выдержал и не прикрикнул. Приказал смотреть по сторонам. Смотреть-то она смотрела, но очень сомневаюсь, что видела. Эдакий легкий шок для дамочки. Видимо, при ней никогда не били женщин по лицу. Тем более кулаком.
— Вы нас сдадите патрульным? — шмыгнул носом бандит.
— Лень мне с вами возиться, ребята, — поморщился я и подошел к машине.
Включил рацию и бросил запрос водителям, которые идут по нашему маршруту. Отозвалось сразу несколько. Видимо, сразу после нас вышла большая грузовая колонна. В двух словах объяснил ситуацию и едва не оглох от радостных воплей. Как оказалось, эта парочка очень популярна в здешних краях. Просто местная достопримечательность. Звезды саванны, черт бы их побрал! И неподалеку едут несколько водителей, которые от них уже пострадали… Теперь жаждут встречи и компенсации.
— Мистер…
— Сиди и молчи, — сказал я и вздохнул. — Сейчас за вами приедут.

17 год по летоисчислению Нового мира. 
Саванна между Порто-Франко и Веймаром. 
Полтора часа спустя. 

— Это ужасно, — шептала Маргарет, массируя пальцами виски и слепо уставившись в одну точку, — просто ужасно…
— Такова жизнь, — пожал плечами я. — Никто не заставлял этих людей выходить на дорогу и грабить проезжающих. Они получили лишь то, что сами заслужили.
— Что с ними будет? Неужели их убьют?
— Не знаю. В лучшем случае — передадут патрульным Ордена.
— А в худшем?
Я не ответил. Просто посмотрел на Маргарет, покачал головой и вздохнул. Рассказывать не хотелось.
— Что?
— Ничего, — сказал я. — Вы что, мадам О'Рейли, никогда не выезжали из Порто-Франко?
— Почему вы так решили? Мы с мужем были и в форте Линкольн, и в форте Ли. Даже на западное побережье ездили.
— Далеко забирались, ничего не скажешь. Ездили, наверное, с вооруженной до зубов охраной, которая сдувала пыль с машины и убирала все камешки с дороги?
— Почему вы так решили?
— Как бы вам объяснить, мадам? Вы только не подумайте, что в чем-то вас обвиняю или запугиваю… — Я задумался, стараясь подобрать нужные слова. Выбил из пачки очередную сигарету, закурил и продолжил: — Новый мир — не просто экзотическая планета, куда перебираются суровые вояки, лихие авантюристы и романтики с томными взглядами и горячими сердцами. В первую очередь это — дикий мир. Если угодно — жестокий. Жестокий в первую очередь из-за таких вот преступников, которые грабят и убивают простых переселенцев — людей, колесящих по Новому миру в поисках кусочка счастья.
— Но это же… надо быть милос…
— Маргарет, давайте не будем про милосердие? — предложил я.
— Что с ними будет? — спросила она. — С этими… преступниками.
— Вы хотите знать?
— Да.
— Их убьют.
— Без суда? Это ужасно.
— Ужасно, — согласился я, — но справедливо.
Я не стал рассказывать этой дамочке, что будет на самом деле. И что сделают водители с этой парочкой. Тоже мне — Бонни и Клайд… Новоземельные романтики с большой дороги. А вам интересно? Извольте. Парня изобьют до полусмерти, потом прострелят колени и бросят в ближайший овраг. Он вряд ли доживет до завтрашнего утра — гигантские ящерицы сожрут. Женщину тоже убьют, но сначала изнасилуют. И от того, как она будет ублажать насильников, зависит ее смерть. Понравится им — умрет быстро и без боли. Нет — сделают то же самое, что и с ее приятелем.
Что, вам это не нравится? А про людей, которых убила и ограбила эта парочка, слушать нравится? Вот именно… Поэтому весь свой слюнявый либерализм оставьте дома! Да, здешние водители не отличаются изысканными манерами, милосердием и состраданием к ближнему. Но эти парни колесят по просторам Нового мира и стреляют чаще, чем ласкают жену и детей. Бандиты для водителей значат меньше, чем звери, которые живут в саванне. И отношение к ним как к бешеным собакам, которых надо уничтожать прежде, чем вас укусили.
Вы им расскажите про сострадание и милосердие. Расскажите семьям Сэма Стивенсона и Александра Волынина, которых убили на трассе вот такие бандиты. Или семье Олега Максименко, которого ограбили и бросили в саванне, в трех днях пути от Кадиза. Так что все познается в сравнении. Нет, я не оправдываю жестокость водителей. Я бы просто пристрелил эту парочку и уехал. По крайней мере, так бы поступил Поль Нардин. Без слов и сожалений. Его бы даже присутствие Маргарет не остановило. Наш Медведь скор на руку и сначала стреляет, а потом размышляет.
Да, я мог поступить так же. Но в этом случае был риск, что придется давать пояснения на блокпосту в Веймаре. Такие хорошие вести, как уничтожение бандитов на трассе, разносятся быстрее ветра. Да и лишние вопросы бы появились. Например: почему не подали заявку на премию? Как произошел контакт и прочие, совершенно не нужные вопросы. Наши ай-ди проверили бы по базе, что уж совсем нежелательно, учитывая lipovie документы Маргарет.
Водители? Они на радостях вручили мне три бутылки отличного виски и блок дорогих сигарет из Старого Света. И провожая, долго махали руками. Они заявлять не будут. Никому. Шепнут своим коллегам, и все. На здешних трассах — свои законы. Суровые, но справедливые.
Мы прибыли в Веймар через семь часов. Почему так долго? Час мы потеряли, ожидая водителей на месте стычки с бандитами. Благополучно миновали первый блокпост, проехали второй и повернули в сторону побережья. Там живет одна семья, которая никогда не откажет мне в помощи. И не выдаст. Никому. Даже Ордену.
Здесь, в километре от города, находится поселок, где разместились фермерские хозяйства. Можно сказать — предместье Веймара. Парники, свинарники и даже пивоварня. Большинство здешних жителей — выходцы из Германии. Есть несколько семей из Бельгии и Швейцарии.
Здесь живут Работяги. Именно так — с большой буквы. Живут, трудятся не покладая рук и жутко не любят разную криминальную шваль, которая мешает жить простым людям. К Ордену относятся спокойно, без лишних восторгов. Реально смотрят на вещи и не задают глупых вопросов.
— Здесь живут ваши друзья? — спросила Маргарет, когда мы повернули к одной из ферм.
— Мои хорошие знакомые. Они раньше жили в Виго, — пояснил я. — Муж с женой и один беспокойный юноша, который в свое время изрядно попил моей крови.
— Неужели это возможно?
— Вы можете не верить, но это чистая правда, — кивнул я и усмехнулся.
Семья, где я надеялся найти приют, переселилась сюда полтора года назад. Обычная семья, каких в Новом мире очень много. Живут, работают, радуются маленьким удачам и стараются не грустить, если в жизни наступает одна из черных полос. А этот малолетний «бандит» — Матео, два года назад впутал меня в одну нехорошую историю с алмазами и боевиками из Джохар-Юрта. Проблему мы с Полем решили, но… В общем, мне пришлось уехать из Виго и переселиться в Кадиз.
Нас очень тепло встретили и поселили во флигеле. Эти люди были искренне рады моему приезду. Особенно Матео, которого я не видел два года и уже отвык от его вечных проделок. Не парень, а просто клубок неожиданностей. Помню его как головную боль всего Виго. Чем он только не занимался, паршивец эдакий! Мелкий воришка, хулиган и непоседа. Источник постоянных проблем для своей матери.
Время идет, и мы меняемся. Так случилось и с нашим Матео. Теперь он хочет стать охранником и работать в частных конвоях, которые колесят по Новому миру. Судя по всему, он нашел общий язык со своим отчимом, который некогда работал в конторе нашего старого друга — Майкла Беннета. Так или иначе, но мы с Маргарет нашли надежный приют. Теперь оставалось дождаться Поля — и можно будет работать дальше.
Через несколько дней, когда на побережье уже опускались сумерки, на дороге появился джип. Судя по толстому слою пыли, водитель приехал издалека. Я даже могу сказать, откуда именно. Из Аламо. Есть такой городишко на карте Нового мира. Джип свернул во двор фермы и остановился. Медленно осела поднятая им пыль. Водитель выбрался из машины, сдернул косынку, которая закрывала лицо, и с удовольствием потянулся, разминая затекшее тело.
— Что, старые кости болят? — Я сделал несколько шагов навстречу и улыбнулся. — Рад тебя видеть, Медведь!
— Я тоже рад тебя видеть, старый ты бродяга! Ты не можешь без приключений?
— Скучно… Как добрался?
— Нормально добрался. Без стрельбы. — Поль дернул щекой, и я напрягся.
— Что случилось?
— Извини, но привез плохие новости. Наш док… Шарль Вернер… Два дня назад его убили.
После семейного ужина, когда все разошлись, мы с Полем выбрались на веранду. Взяли по банке пива и закурили. Нардин молча разглядывал берег, а я не торопил. Есть у него такая особенность — помолчать немного, перед долгим и как правило — неприятным разговором. Наконец он допил пиво, смял жестянку и отправил ее в мусорный ящик, стоящий неподалеку.
— Дела хреновые и очень непонятные.
— Это уже видно невооруженным взглядом.
— Черт… — Поль яростно потер подбородок и вполголоса выругался. — Этот старик провел меня, как последнего шлабора. Мне даже в голову не пришло разузнать о его прошлом.
— Не вини себя, Медведь! Ты прекрасно знаешь, что все предусмотреть невозможно. Кто же знал, что я наткнусь в документах на его имя?
— Знаешь, а этот Чарли был крепкий старик, — с нескрываемым уважением в голосе сказал Нардин. — Я допрашивал его по полной программе, а он даже парней, по заданию которых заминировал дом Маргарет, не сразу выдал. Как бы там ни было, но это достойно уважения. Он старый вояка.
— Уверен, что он дал верную информацию по заказчику подрыва?
— Знаешь… — Поль задумался и покачал головой. — Нет, я не могу быть уверенным. Понимаешь, этот старик даже перед смертью улыбался. Мог и блефовать. Такие, как он, даже в аду джигу спляшут. Сильный мужик. Хоть и враг. Но вот с другими людьми, о которых ты просил узнать, нам повезло немного больше.
— С кем именно?
— Мне кажется, Карим, что ты не первый, кто начал копать это дело.
— Даже так? Кто еще? Неужели Орден?
— Как бы не так! Размечтался. Будет Орден тратить деньги на дела прошлых лет… Есть в Демидовске один парень, который работает на оружейном заводе. Вайдман. Фамилия ничего не напоминает?
— Оператора из этой съемочной группы звали Алекс Вайдман. Родственник?
— Его старший брат. Но он простой технарь и никогда не занимался подобными делами.
— Тогда кто?
— У них папаша есть. Михаил Вайдман. Практически он живет между двумя городами. То в Порто-Франко, то в Новой Одессе. По слухам — подрабатывает консультантом в порту, но это больше похоже на отговорки. Живи он постоянно в Демидовске, зарабатывал бы гораздо больше. Тем более со своей специальностью.
— И какой именно?
— Он бывший военный юрист. Следователь. В свое время работал в военной прокуратуре.
— Тогда надо съездить в Порто-Франко и найти этого Вайдмана.
— Зачем его искать? У меня есть несколько адресов. Поедешь один?
— Да, — кивнул я, — чего мне опасаться? Перед законом чист как младенец, а эти сволочи, которые убили Шарля, еще получат свое.
— Ну смотри… Завтра?
— Да, на рассвете. Не люблю пыль.
— Будь там поосторожнее.
— А ты присмотри за Маргарет, хорошо?
— У нее уже есть и охранник, и поклонник, — сказал Поль и кивнул в сторону побережья.
Я повернулся и увидел Маргарет, которая прогуливалась по берегу моря. Рядом с ней шел Матео и что-то увлеченно рассказывал. Он даже руками размахивал от возбуждения.
— Красивая женщина, — сказал Нардин. Сказал без эмоций — просто констатируя факт. Правда, потом все же не выдержал и покосился на меня.
— Даже в мыслях не было… — ответил я, не отрывая глаз от женщины.
— Ты, конечно, врешь, старый развратник, но дело твое.

17 год по летоисчислению Нового мира. 
Порто-Франко. 

Михаила Вайдмана я нашел в одном из дешевых мотелей Порто-Франко. Не трущобы, но и не центр города. Пристанище для неудачников — так будет точнее. Временное пристанище. Потому что если человек пошел по наклонной, то он редко выбирается наверх. Очень редко. Надо иметь железные нервы, чтобы продолжать работать, когда все валится из рук. Откуда я это знаю? Сам был таким. Когда ушел из Легиона, то некоторое время жил в Африке. Часто без работы и шансов выжить. Ладно, это вам неинтересно. Старая история…
Этому мужчине лет шестьдесят, не меньше. Как он выглядел? Полагаю, что вы знакомы с фильмом «Москва слезам не верит»? И конечно же помните знаменитого Гошу-Гогу-Жору в исполнении Алексея Баталова. Так вот — практически одно лицо с этим мужчиной. Разве что выглядит наш персонаж постарше и похуже. Сизая недельная щетина, впалые щеки. Из одежды — армейские штаны и застиранная тельняшка. На ногах незашнурованные ботинки с высокими берцами. Круглый деревянный стол (пустых бутылок под ним — хоть завались) и два колченогих стула. На столе, застеленном грязной тряпкой, лежит ломоть черствого хлеба. Рядом с ним — открытые консервы и литровая банка, доверху заполненная окурками. Судя по виду сидящего за столом хозяина — пьет уже несколько дней подряд. Может, и больше.
Обстановка в комнате — под стать ситуации. Грязновато, пыльно и до одури тоскливо. Крутился вентилятор на потолке, лениво расталкивая лопастями затхлый и прокуренный воздух. На окнах — искалеченные и перекошенные жалюзи. На продавленном диване лежало скомканное одеяло и подушка в засаленной наволочке. Кстати, там же лежал и пистолет. Вы будете удивлены, но это русский ТТ. Странный выбор для Нового мира, но у каждого свои вкусы и предпочтения.
Что еще? Раковина умывальника, заполненная мутной водой и пивными банками. Засиженное мухами зеркало. Серое от грязи полотенце, висящее на крючке. Рядом двухдверный платяной шкаф с оторванной створкой. Какие-то тряпки, старый брезентовый рюкзак и оружейный футляр. На вбитом в стену гвозде висел чехол для одежды. Пока я рассматривал интерьер, мужчина наблюдал за мной.
— Чего нужно? — спросил он. Голос у него под стать внешнему виду — низкий и хриплый.
— Мне? Ничего. Просто вы так странно себя убиваете, что я стою и удивляюсь! Вы же так никогда не убьетесь! Лучше возьмите пистолет и выстрелите себе в голову! Разбавьте этот мир серым веществом своего мозга! Не хотите? Зря. Я бы посмотрел.
— Чего тебе нужно, клоун? — повторил свой вопрос мужчина.
Говор у него интересный и можно сказать — ожидаемый. Значит, я не ошибся. Усмехнулся и перешел на русский язык, копируя тон одного приятеля из Виго:
— У меня есть интерес до одного писателя, который имеет привычку писать письма, но не оставляет адресов для ответа. Вы не знаете этого шлемазла? Он такой поц, шо боже мой! Все ходят и удивляются за этого глупого человека.
— Что ты несешь? — по-русски спросил он и прищурился.
— Несут рыбу с Привоза, а я так — интересуюсь. И прошу вас заметить — интересуюсь со всем уважением к вашим потрепанным жизнью сединам. Другой бы на моем месте давно заехал вам в портрет, а потом добавил ногой по ливеру. Вы хочите таких развлечений? Могу устроить. Совсем за недорого.
— Да я…
— Говорите уже, отец русской демократии — хочите или не хочите? Скоро обед, а мне совсем не улыбается стоять и любоваться вашей хмельной физиономией.
— Хватит придуриваться, — неожиданно резко сказал мужчина, — из тебя, парень, одессит такой же хреновый, как и еврей.
— Но член у меня обрезан. Показать?
— Бабе своей покажи.
— Уже лучше, — улыбнулся я, — грубость свидетельствует о наличии здоровой злости и слегка увеличенной печени. И давно вы ушли в запой?
— Тебе что за дело? Ты кто?
— Аз езмь судия. — Я достал из кармана сигареты и неторопливо закурил, наблюдая, с каким внезапно возникшим интересом мужчина изучает мою скромную персону. Прикурил, выпустил струю дыма и закончил свою фразу: — Но вы можете называть меня просто: уважаемый господин Карим.
— Карим Шайя, — утверждающе кивнул он. — Жив, значит…
— Мы с вами разве знакомы?
— Где Маргарет О'Рейли? Она жива? Рассказывай, раз пришел.
— А ключ от квартиры вам не дать? — холодно спросил я. Перехватил взгляд, брошенный в сторону дивана, и честно предупредил: — Дернешься — получишь пулю в колено. Поверь, это больно.
— Знаю, — кивнул мужчина и постучал по своей правой ноге. Послышался глухой звук удара по твердому. Он посмотрел на меня и пояснил: — Протез. Так что можешь не пугать. Выпьешь?
— Я до обеда не пью и вам не советую. Это вредно для здоровья.
— Тогда и разговора не будет. — Он пожал плечами. Потом разлил водку по двум стаканам и выжидающе посмотрел на меня.
— Ну, раз так… — Я подошел в столу и взял стакан. — Будем жить!
Теплая водка прокатилась по пищеводу и камнем упала в пустой желудок. Я вытер губы и аккуратно поставил стакан на стол.
— Закусишь? — Он удивленно дернул бровью.
— После первой не закусываю.
— Могёшь… — протянул он и наконец представился: — Михаил Вайдман.
— Я знаю.
— Тогда присаживайся, Карим Шайя. Поговорим.
Пока мы будем разговаривать, я, пусть и забегая немного вперед, расскажу про этого человека. Итак…
Михаил Вайдман. Коренной одессит, которому совсем недавно стукнуло шестьдесят. Бывший военный юрист, который прибыл в Новый мир около девяти лет назад. С женой, двумя сыновьями и невесткой. Увы, но эта земля не принесла ему ничего хорошего. Жена умерла от рака, а старший сын — Владимир Вайдман, вместе с женой, живет в Демидовске. Младший? Александр Вайдман. Алекс. Вот именно из-за младшего Михаил Вайдман и оказался в Порто-Франко. Он здесь уже пять лет. Наездами.
— Саша был хорошим оператором, — рассказывал Михаил. — Не скажу, что талантливым или гениальным. Просто хорошим профессионалом. Крепким ремесленником. Если честно, то он не особенно хотел переселяться в Новый мир, но куда же он денется от родителей и родного брата? Вот и поехал… Здесь познакомился с режиссером — Готфридом Шекли, и тот уговорил Сашу заняться этим фильмом, будь он проклят!
Мы долго разговаривали. Поначалу Вайдман неохотно шел на контакт и отвечал скупыми фразами. Слова ронял медленно и тяжело, подолгу раздумывая. Потом понемногу разговорился, и дело пошло на лад.
— Давно ты начал расследование гибели своего сына?
— Как только Орден списал это дело в архив, я и занялся.
— И как долго занимался?
— Почти три года. Конечно, с небольшими перерывами. Когда Демидовск схлестнулся с чеченцами, то я поехал туда. Воевать не могу, но и в тылу дел хватало, если понимаешь, что имею в виду.
— В общих чертах, — кивнул я.
— После войны вернулся сюда, чтобы продолжать расследование.
— Почему решил обратиться к Маргарет?
— Закончились деньги. Без них, как понимаешь, много не накопаешь. Вот и подумал ей намекнуть да посмотреть на реакцию.
— А она вместо этого взяла и уехала в Кадиз?
— Именно. Я напряг своих ребят из Демидовска. Они-то мне и рассказали, что если Марго отправилась в такую глушь, то скорее всего — к Кариму Шайя. Стало интересно: что за зверь такой, этот ювелир? Написал приятелям и недавно получил от них подтверждение, что не ошибся.
— И кто про меня нашептал? Уж не один ли толстяк из Виго?
— Шайя, если ты говоришь за Даньку Либерзона, то можешь не беспокоиться! Мы с ним знакомы с самого детства, и лишнего он болтать не станет.
— Даже в мыслях не было его обвинять. А почему сразу меня не нашел, когда узнал, что прибываю в город?
— Просто не успел. Ты же только приехал — и сразу влип в историю со взрывом дома…
— Судя по всему, есть и вторая причина?
— Мне нравится ход твоих мыслей, — хмыкнул он. — Да, есть и вторая. Решил убить двух зайцев одним выстрелом. Посмотреть, кто в Порто-Франко начнет интересоваться твоей персоной. Да и к тебе присмотреться не мешало. Люди разное говорят.
— Извини, но я не золотой доллар, чтобы всем нравиться.
— Не знаю, не знаю… От наших о тебе худых слов не слышал, хоть и считают тебя очень темной лошадкой. С Демидовым дружбу водишь, с Аверьяном приятельствуешь. Ты и друг твой… как его? Поль Нардин. С другой стороны — у тебя много друзей в Чечне, да и по вере ты мусульманин. Ты одинаково спокойно убиваешь и чеченцев, и русских. Как ни крути, но это настораживает.
— Это когда я русских обижал?
— Успокойся, к тебе претензий нет. Помнишь купца из Москвы? Нет, ты верно его убил. Я бы и сам не выдержал — пристрелил паскуду. Мерзота он был. Что еще… Русский язык хорошо знаешь, а сам не пойми кто: то ли алжирец, то ли француз.
— Хорошо, — кивнул я, — присмотрелся ты ко мне, огляделся. Зачем в запой ушел?
— Так в доме, где вы укрывались, нашли два обгоревших трупа. Мужской и женский. Я и подумал, что это ты с Марго. И так мне, понимаешь, паскудно на душе стало…
— Это были доктор Вернер и его медсестра. Я так думаю.
— Убили, значит, доктора этого… Жаль. Хороший был мужик, хоть и фриц. А говорили, что в отпуск уехал.
— Удалось узнать, кто дом Маргарет взорвал?
— Была одна ниточка, да оборвалась. Человечек этот… Паскуда. Заминировал дом — и потом исчез, как сквозь землю провалился. Кнопку нажимали другие люди.
— Чарли Петерсен, значит…
— Он самый. Знаешь о нем что-нибудь?
— Не переживай, — отмахнулся я, — никуда твой Чарли не исчез. Просто умер. Лежит себе в саванне, неподалеку от славного города Аламо. С дыркой в затылке и мозгами наружу.
— Поль Нардин постарался? — Михаил дернул бровью.
— Он самый.
— И что удалось узнать?
— Увы, но немного. Будет интересно — сам у Поля и спросишь.
— Все-таки вызвал дружка своего?
— После того как они убили Шарля Вернера — это наше дело. Извини, но вся эта история о пропавшей киногруппе идет лишь в нагрузку.
— Вернер, значит. Старый друг?
— Служили вместе. Не скажу, что мы были большими друзьями, но этот немец был одним из нас. Этого достаточно, чтобы устроить небольшой переполох в Новом мире. Тем более что он погиб из-за меня.
— Сплошной интернационал, в общем…
— Какой есть. Ладно, Охотник, поднимайся! Хватит греть задницу в этой дыре! У нас дел накопилось — мама не горюй. Конечно, если ты не против.
— Полчаса на сборы дашь?
— Да хоть целый час. Время терпит.

Михаил был готов через двадцать минут и выглядел совсем по-другому. Я уж не знаю, каким образом он приводил себя в порядок, но выглядел вполне прилично. Грязную одежду свалил в угол и отправился в душ. Вернулся — совсем другой человек! Чисто выбрит, одежда разве что не хрустит от чистоты, а в ботинки можно смотреться как в зеркало. Плечи расправил и почти не хромает. Силен мужик! Я бы умер, если бы так пил! Вайдман подошел к кровати и убрал пистолет в набедренную кобуру. Одернул куртку, закинул на плечо рюкзак, взял оружейный чехол и наконец повернулся ко мне.
— Я готов.
— Ну ты могёшь… — удивленно протянул я.
— Чай не первый год в сапогах, — хмыкнул он.
— Больше ничего брать не нужно? Мы вряд ли сюда вернемся.
— Возвращаться незачем. Все свое ношу с собой. Далеко едем?
— К вечеру будем на месте.
— Тогда предлагаю отложить отъезд на завтра. Надо заехать к одному приятелю и забрать некоторые вещи. Могут пригодиться.
— Не вопрос, — кивнул я. — Куда ехать?
— В порт. Дорогу знаешь?
— Разберусь как-нибудь.
Мы сели в машину, и я свернул на улочку, ведущую к пристани. Через час закончится рабочий день, и прилегающие районы заполнятся людьми. Бары, небольшие ресторанчики и торговые лавки — не протолкнешься. Пока ехали — молчали или разговаривали о разных мелочах. Михаил показал небольшой мотель, стоящий рядом с бакалейной лавкой.
— Тормози здесь. Пойдешь со мной или тут посидишь? Ночевать будем не здесь.
— Тогда в машине подожду. Лень по жаре бегать.
— Доверяешь, значит, — усмехнулся он.
— А куда ты денешься и главное — зачем?
— Тоже верно.
Михаил вернулся через двадцать минут, нагруженный тяжелой брезентовой сумкой. Судя по металлическому стуку — оружие. Аккуратно разместил ее на заднем сиденье и, отдуваясь, забрался внутрь машины.
— Ну и жара… — протянул он и вытер лицо шейным платком.
— Куда теперь?
— В соседний квартал. Знаешь мотель с голой бабой на вывеске?
— Это бордель, а не гостиница.
— Стало быть, знаешь, — усмехнулся он. — Вот туда мы с тобой и двинем.
— Кстати, — поинтересовался я, — откуда ты взял медальон Синтии?
— Нашел.
— В бухте?
— Нет, — покачал головой он, — в одной из пещер, расположенных на северо-востоке. Это в двадцати километрах от того места, где ребята снимали фильм.
— Это же совсем рядом с Веймаром! Как он там очутился?
— Надо понимать — так же, как и останки киногруппы.
— Ты нашел их тела?! — вытаращился на него я.
— Да, — кивнул Михаил, — точнее — то, что от них осталось.
— Ни фига себе…
— Кстати, их там только десять.
— Странно. А где еще трое?
Михаил покосился на меня, потом вздохнул и покачал головой:
— Я думал, ты чуточку умнее. Неужели ошибался? Кстати, за нами хвост.
— Вижу, — кивнул я и посмотрел в зеркальце заднего вида. Там ехал серый японский джип с никелированным кенгурятником. В салоне были видны два парня, похожие на бродяг из предместья.
— И давно ты их заметил? — ехидно спросил Михаил.
— Срисовал у мотеля, где ты, ваше благородие, водку кушать изволил.
— Ишь ты — «ваше благородие», «изволил»! — фыркнул он. — Слушай, Карим, а ты правда из Франции? Ты, может, из наших, из южан? Якши? Ладно, не сверкай глазами. И не вздумай спугнуть этих мальчиков.
— Не учи папу детей строгать. Пусть покатаются за нами. Глядишь, и пригодятся.
— Хвостом тебя по голове… — протяжно сказал Михаил. — Езжай к мотелю, строгальщик! Оставишь машину во дворе и погуляй по городу. Если за тобой не пойдут, то возвращайся. Пойдут — потаскай, а мы с приятелем за тобой приглядим, чтобы не обидел кто ненароком.
— Защитнички… — в тон ему вздохнул я. — И много у тебя приятелей?
— Двое осталось, — вздохнул Михаил. — Но они только в городе помочь могут. Старые они уже по горам да пескам бегать. Мы свое еще в начале восьмидесятых отбегали.
— И где бегать изволили?
— «За речкой». В ДРА. Слыхал про такую землю?
— Доводилось.
Свой джип я загнал во двор борделя, огороженный сетчатым забором. Какой-то хмурый дед взял у меня два экю и пробурчал что-то нечленораздельное. Билет, конечно, не выдал. У входа в публичный дом топтались два толстяка. Они громко спорили, обливались потом и ежеминутно вытирали шеи носовыми платками. Судя по обрывкам реплик, доносящихся до меня, они обсуждали какую-то девушку из этого «богоугодного» заведения.
Мы демонстративно попрощались, и я — ленивой походкой бездельника, которому нечем заняться, — пошел вниз по улице. Народу становилось все больше. Рабочий день закончился, и портовый люд спешил занять места в барах, чтобы промочить глотки и снять напряжение.
Дома в этом районе двухэтажные, но изрядно потрепанные местной непогодой. Архитектура, если можно так выразиться, — времен освоения Нового мира. Эта улица была первой в Порто-Франко. Сейчас здесь размещаются бары, ресторанчики и бордели. Ну и магазины, конечно. Я зашел в один такой, чтобы купить сигарет и выяснить насчет слежки.
— Мсье Карим?!
Повернулся и увидел симпатичную женщину в сером служебном костюме. Такую форму носят сотрудники портовых служб.
— Мадам! — улыбнулся я.
— Какая неожиданная встреча! — Передо мной стояла Оксана. — Куда же вы пропали? Мы с Олегом так ждали вас в гости…
— Увы! Дела, дела… — Я сокрушенно развел руками. — Человек я подневольный и не всегда могу делать то, что мне хочется.
— Жаль… Очень жаль. Я предпочитаю свободных и независимых.
В толпе, перед магазином, мелькнуло знакомое лицо. Это один из парней, которые ездили за нами. Присматривает, черт бы его побрал. Ладно, потаскаю за собой, пусть поскучает, пока Михаил не перехватит. Я положил руку на талию Оксаны, приобнял и улыбнулся:
— Оксана, а давайте выпьем по рюмочке чаю? Прямо сейчас. Здесь есть один уютный бар, где подают изумительные коктейли.
— Ох вы негодник! — Она игриво хлопнула меня по руке, а сама еще сильнее прижалась ко мне бедром. — Предлагать такое замужней женщине!
— Разве я предлагаю что-нибудь предосудительное? — понизив голос, спросил я.
— Пока нет, — она пристально посмотрела на меня и улыбнулась, — но я согласна выслушать ваши идеи.
— Где же ваш муж? Он не станет волноваться? Не поднимет тревогу на весь Новый мир, что его очаровательная женушка исчезла? Я бы поднял.
— Он уехал в командировку… — Оксана сделала небольшую паузу и многозначительно добавила: — И вообще… лучше бы он почаще поднимал кое-что другое.
— Что именно? — ухмыльнулся я.
— Карим, вы пошляк!
Бар, куда я пригласил свою неожиданно появившуюся спутницу, находился метрах в ста от этого магазина. Обычное, ничем не примечательное заведение, которых полно в портовых городах. Публика здесь собиралась спокойная. Это мелкие служащие и разные кабинетные бездельники, так что драки здесь начинались немного позже, чем принято в подобных заведениях.
Мы выпили по бокалу вина и мило болтали о каких-то двусмысленных пустяках. Правда, ее аппетитная коленка словно ненароком прижималась к моей ноге, что слегка отвлекало. Впрочем, я не в претензии. Через несколько минут опять увидел этого парня. Он сидел у входа и уныло цедил пиво, закусывая солеными орешками. Потом мы с Оксаной перебрались в соседний бар, где неторопливо пообедали. Парень потащился вслед за нами.
Вскоре появился еще один посетитель. Эдакий уставший от жизни старик, который чем-то напоминал генерала де Голля. Он окинул скучным взглядом посетителей, перехватил мой взгляд и тяжело вздохнул. Заказал пиво и устроился прямо у барной стойки. Через несколько минут я извинился перед Оксаной, поднялся и отправился к бару. Старик мазнул по мне серыми глазами и присосался к бокалу.
— Быстрый ты, — тихо произнес он. — Только из дверей вышел, а уже подружку завел. Не расстраивай девочку: видишь, как она глазками стреляет? Того и гляди, из юбки выскользнет. Можешь даже в гости съездить. Если пригласит, конечно. Потяни время, пока мы с Мишкой этих ребят вычислим.
— Да не вопрос, — пробурчал я и отвернулся.
Через час Оксана немного захмелела и попросила отвезти домой. Ее машина стояла рядом со зданием портовой администрации, где она и работала. Потом меня пригласили на рюмочку чаю, и, конечно, ей понадобилась помощь на кухне, чтобы его приготовить. Правда, чайник мы так и не поставили. Она так провокационно подставилась для поцелуя, что только последний дурак не воспользовался бы этим шансом. Что я и сделал… Поцеловал. Аккурат чуть ниже ушка. В шею.
— Ох, Карим…
Оксана и правда была готова выпрыгнуть из одежды, что и продемонстрировала. У нее был бешеный темперамент и чертовски красивая грудь. И безудержная фантазия. И вообще, господа: кухня — не самое плохое место, где можно со вкусом раздеть женщину. Тем более что у нее просто пуговицы отлетали от желания. Как мы оказались в душе, а потом в спальне — уже и не вспомню. В общем, освободился только перед рассветом. Точнее — меня подобрал Михаил, когда я вышел из дома Оксаны. Вайдман сидел в машине, припаркованной неподалеку. Слежки уже не было.
— Ты тут не заснул? — спросил я, падая на переднее сиденье.
— Везет же некоторым, — довольно хмыкнул Михаил, — пока мы пахали, как папы Карло, и прикрывали его задницу, он с бабой развлекался!
— Кто же знал, что она под руку попадется?
— А ты всех подряд трахаешь? Кто под руку попадается?
— Только тех, кто много вопросов задает, — огрызнулся я. — В извращенной форме. И не с бабой, а с женщиной. Разницу уловил?
— Ладно, Шайя, не злись. Все очень удачно получилось.
— Узнали что-нибудь?
— Не все сразу… Заказчика не узнали, но выяснили, на кого они работают. Надо бы к нему наведаться, но уж слишком рискованно. Народ там серьезный — быстро на ноль помножат. Люди нужны. Моих двух пенсионеров здесь не хватит. Человек двадцать надо, а то и больше. С этой портовой швалью даже Орден предпочитает не связываться.
— Долю получают, поэтому и не связываются, — пробурчал я и зевнул. — Спать охота. Поехали в бордель, что ли? Хоть пару часиков посплю.
— Ну ты даешь, парень! Провести всю ночь с… женщиной, а потом отправиться к шлюхам, чтобы выспаться?! Хрен тебе! По дороге поспишь.

17 год по летоисчислению Нового мира. 
Побережье к северо-востоку от Порто-Франко. 

Сегодня было особенно жарко. Раскаленный воздух плавил горизонт, искажал пейзажи и стекал по лицам едкими каплями соленого пота. Солнце издевалось над нами. Или решило выжать все соки и превратить в мумии, на радость будущим археологам, которые будут вгрызаться в эту сухую и каменистую землю. Лет через двести. Хотя… уже и сейчас копаются, стараясь что-то выяснить про историю Нового мира. Не знаю — может, и накопали что-нибудь интересное. Не спрашивал.
Мы шли вдоль узкого пляжа. От места, где оставили машину, — не больше трехсот метров. С равнины к побережью вела узкая и очень извилистая тропа. Она мелькала между глыбами из песчаника: исчезала и появлялась вновь, чтобы окончательно пропасть на морском берегу, усыпанном песком и обломками ракушек. Чуть дальше пляж расширялся и пошел на подъем. Наконец мы добрались до холма, изрезанного промоинами, и перед нами раскинулись густые заросли кустарника.
— Их привезли на катере, — рассказывал Михаил. Он шел первым, продираясь сквозь эти колючие заросли. Хромал, опирался на палку и тяжело дышал. — Выгрузили и загнали в пещеру. Держали около недели, а потом убили. Просто взяли и посекли из автоматов.
— Мне эти тела покоя не дают, — сказал я.
— Что так? — покосился Вайдман.
— Почему не закопали или не утопили, наконец? Тогда бы уж точно — с концами. Такие тела просто так не бросают. Это тебе не простые переселенцы, чьи кости по всей саванне разбросаны…
— Тут у меня две версии. Или торопились, или людей не хватило.
— Ну да, конечно. Охранять десятерых пленников — людей хватало, а утопить их тела в бухте — сил не нашлось? Сам понял, что сказал?
— Возиться не захотели. Тем более что пещеру обнаружить сложно. Мало найдется желающих бродить по этим местам. Я и сам случайно наткнулся.
— Логично, — кивнул я и вытер куфией лицо. — Только одного не понимаю: почему все это не представили как нападение бандитов? Согласись — так гораздо проще. Убили на месте, — и все. Не надо рисковать, перегоняя людей вдоль побережья. Тем более что охранники не были зелеными новичками. Бывали в переделках. Могли и оружие отобрать, и бунт поднять. Разве что только сами были в этом деле замешаны…
— Поначалу я тоже так решил, — кивнул Вайдман, — потом покопался среди останков и понял, что они тоже здесь. Все тушки на месте. Кроме парня, убежавшего в саванну, и троих неизвестных, чьи тела исчезли.
— Откуда такая уверенность?
— Достал их медицинские карты. Есть у меня приятель, который работает в армейском госпитале.
— По зубам определил?
— Да.
— Остальные?
— Женщины тоже все здесь. Синтия О'Рейли, Люсьен Тейлор и Ольга Варламова.
— Остальных по зубам вычислить не удалось?
— Понимаешь, что интересно, — хмыкнул Михаил, — полтора года назад, практически сразу после того как я раскопал личные дела охранников, сгорела стоматологическая клиника. В ней обслуживали местных богатеев. И увы… весь архив тоже сгорел. Так что с остальными не получилось.
— Кто у нас остается претендентом на роли троих исчезнувших?
— Готфрид Шекли, Орви Кхан, Дэвид Лорри, Лучиано Барги и Грэгори Свэнсон. Пятеро. И неопределенное количество неизвестных, которые помогли провернуть это дело. Кто-то из этого списка лежит здесь, а кто-то разгуливает на свободе.
— То, что сгорела клиника, меня радует. Это значит — виновники как обитали в Порто-Франко, так и обитают. И никуда уезжать не собираются. Черт… Неужели это был обычный киднэппинг? Странно. Я думал иначе.
— Нет, не совсем обычный. — Вайдман покачал седой головой и отогнул в сторону ветку, которая мешала нам пройти. — Чем больше копаюсь в этом деле, тем больше убеждаюсь, что это была хорошо запланированная акция.
— Акция чего именно? Возмездия или устрашения?
— Вполне возможно и то и другое. Или хотели убрать только одного, но, чтобы замести следы, убили всех. Лист легче всего спрятать в лесу, среди деревьев.
— Эта версия мне нравится больше, чем политическая.
— Не любишь политику?
— Не люблю.
— Может быть, ты и прав, — поморщился Вайдман, — но я сомневаюсь в версии простого убийства. Есть в этом деле второе дно. И оно связано с Орденом.
— Час от часу не легче, — тяжело вздохнул я. — И кто у нас там был политиком? Режиссер или пиротехник? Неужели все дело в Синтии О'Рейли?
— Или в падчерице Брайана Хантера? Как ее там…
— Люсьен Тейлор. И кого именно должны были убить?
— Не знаю, Карим. Не знаю…
— С чего ты решил, что доставили именно по воде?
— Меньше риска нарваться на переселенцев и мобильные патрули Ордена. Да и место там такое, что удобнее с моря подойти, чем из саванны продираться. По суше к пещере не подобраться — там очень крутой берег. Практически обрыв. Слушай, что я тебе все это рассказываю? — неожиданно разозлился он. — Скоро сам все увидишь.
— Глаза б мои не видели все эти пейзажи, — сказал я и чертыхнулся, поскользнувшись на сухой глине. Михаил поднялся на гребень, оглянулся и оперся на палку.
— Расслабился ты у себя в Кадизе, — сказал он. — Как есть расслабился. Оброс жирком.
— И где ты жир видел? Разве что в рюкзаке, в виде консервных банок с тушенкой.
— Какой же ты мусульманин, Карим, если свиную тушенку употребляешь?
— Такой же, как ты — еврей. Если не ошибаюсь, свининой тоже не брезгуешь.
— Ладно, Шайя, не злись. Давай передохнем малость, — тяжело дыша, предложил Вайдман и провел рукавом по лицу, стирая пот, перемешанный с пылью. — Жара, будь она неладна, совсем доконала.
Я опустил на землю брезентовый чехол с надувной лодкой и осмотрелся. Зверья не видно, и то хорошо. В таких местах любят бродить прибрежные гиены. Нет, ничего общего с Большими гиенами у них нет. Они даже не похожи. Те, которые живут на берегу, напоминают своих собратьев из Старого Света. Эдакая помесь пумы с волком. А гиенами их прозвали за пятнистый окрас и длинные волосы на хребте. Паршивые, надо сказать, твари! Живут стаями по пять-шесть особей. Вожак, две-три самки и несколько самцов, которые стоят на самом низу иерархической лестницы. Твари очень осторожные и никогда не приближаются к человеческому жилищу. Их даже на побережье не всегда увидишь. Но когда встретите — вы уж поверьте моему опыту, — будете молиться, чтобы патронов хватило. Зверь на рану крепкий, злобный и упрямый — жертву преследует до последнего. Они приходят на берег, чтобы охотиться на тюленей, которых здесь называют пуйила. Зверь небольшой — метра полтора, не больше. Один знакомый ученый рассказывал, что в Старом Свете они тоже были. В канадской Арктике, в одном из метеоритных кратеров, были найдены похожие скелеты. Вот и назвали их пуйила, по аналогии с земными собратьями.
Мы присели на камни и, не сговариваясь, потянулись за флягами. Неподалеку шумел морской прибой и противно кричали птицы, похожие на чаек, — такие же жадные и ненасытные бестии. Море блестело и переливалось мириадами звезд. Будто солнце рассыпалось на мельчайшие осколки. Волны накатывали на берег, растекались по песку белой пеной и отступали обратно.
— Знаешь, Карим, — прищурился Михаил, когда мы немного отдохнули и закурили, — не поручись за тебя серьезные люди, черта с два тебе поверил бы.
— Что так? Лицом не вышел?
— Да нет, что мне твое лицо? Чай не баба, чтобы на него пялиться. Темная ты лошадка, Шайя. Ох и темная…
— Кто же это так меня облагодетельствовал, что ты доверием проникся?
— Есть люди… — уклончиво ответил Вайдман.
— Ну, одного я знаю. Даниэль Либерзон из Виго.
— Данька-то? Да, и он тоже. Ну и некоторые товарищи из Демидовска, с которыми ты два года назад от абреков отбивался.
— Два года назад, говоришь… это ты про Таможню, что ли?
— Да, — кивнул Михаил, — про него самого. Просил привет тебе передавать и кланяться, если встретимся.
Я только головой покачал. Ну да, конечно! Майор Верещагин, Павел Артемьевич. Он же Таможня. Известная личность на юге русской территории. Два года назад вытащил меня, Нардина и еще одного парня с чеченской земли. Веселое было время. Такое веселое, что иногда повеситься охота.
— Пойдем дальше, что ли?
— Пойдем…
Мы перебрались через холм и вышли к узкой бухточке, которая врезалась в берег, как узкий и острый стилет. Шириной метров двадцать, не больше. Длина? Черт знает. Около сотни, не более.
— Камень видишь? — Михаил поднял руку и ткнул куда-то в дальний угол бухты. — Черно-белый валун, будто перец с солью перемешали?
— Вижу.
— Вот за ним и находится вход в пещеру.
— Глубоко здесь? — спросил я и кивнул на заливчик.
— Метров пятьдесят, не меньше. Я пробовал измерить — троса не хватило. Скалы отвесно уходят вниз.
— Прилично… Здесь Бетти не водятся?
— А хрен их знает. Раз тюлени плавают, то и они где-то рядом. Надо махнуть пару гранат в воду, чтобы не рисковать без толку. Мало ли… В прошлый раз Бог миловал.
Бетти, или Длинношеяя Бетти, — прозвище водоплавающих ящеров, которые живут в здешних водах. Здоровенные твари. Взрослые особи достигают десятиметровой длины. Существо злобное и, разумеется — хищное. Пока Михаил осматривал берега, я распаковал и вытряхнул на берег надувную лодку.
— Что у нас за жизнь такая, — пробурчал я, — то сельва, то саванна, то пещеры, будь они прокляты…
— А кто тебе обещал, что будет легко и весело? И где ты по пещерам столько наползался, что видеть их не можешь?
— Да это я так, — отмахнулся я, продолжая накачивать лодку, — бурчу по привычке…
Спустя полчаса мы подгребли к большому валуну, который закрывал вход в пещеру. Перед черным треугольным входом был узкий каменный карниз, на который и выбрались. Зажгли фонари и двинулись вглубь пещеры по узкому и довольно извилистому проходу. Михаил шел первым, предупреждая меня о разных ямах и расщелинах, в которых плескалась тяжелая и черная вода. Вскоре ход начал расширяться и превратился в пещеру очень приличных размеров. Метров двадцать в диаметре.
Осмотр останков ничего особенного не дал. По крайней мере, для меня. Я не судебный эксперт, чтобы копаться в скелетах. Насчитал их десять, лежавших вдоль одной из стен. На полу — россыпи потемневших от времени разнокалиберных гильз. Были и русские, от «калашникова», и американские. Даже от лютеровской «девятки» нашлись.
— Я ничего здесь не трогал.
— Даже сына?!
— Вот он, — тихо сказал Михаил и показал на человеческие останки, лежащие у гранитной стены. — Вот мой Сашка. А не похоронил… Найдем убийц, тогда и похороним. Всех сразу.
— Уходим? — после затянувшейся паузы спросил я.
Вайдман молча кивнул и повернул к выходу из пещеры. До машины добирались молча. Говорить не хотелось.

17 год по летоисчислению Нового мира. 
Предместье Веймара. 

— Надо брать этих портовых мальчиков, — подвел итог Поль и демонстративно сжал кулак. — Брать за яйца, и чем скорее, тем лучше. Сначала они дом взорвали, а завтра что? В спину стрелять начнут? Хватит нам смерти Шарля Вернера. Мы с тобой уже не так молоды, чтобы долги оставлять. Надо платить по счетам! Вовремя и с процентами.
— Я не против, но меня другое удивляет, — задумчиво сказал я, грызя сухую травинку.
— Что именно?
— Почему до сих пор не стрельнули.
— В смысле? — нахмурился Нардин.
— Поль, посуди сам… они знали про Михаила Вайдмана. Знали, что старик не только водку пьет, но и потихоньку копает историю о съемочной группе.
— Ты уверен, что они знали о Вайдмане?
— Иначе бы не сожгли стоматологическую клинику. Так поступают лишь в том случае, когда хвосты обрубают. Когда Маргарет обратилась ко мне — за ней уже следили.
— Не факт, — покачал головой Нардин. — То, что за ней следили, ты знаешь из разговора с одной сексапильной дамочкой, которая могла и соврать.
— Зачем ей врать? — покосился я.
— Например, чтобы привлечь внимание к своей персоне. Тем более что ей это удалось — у тебя на шее шикарный оттиск ее зубов. Ты бы воротник поднял повыше, что ли? Все-таки уже не мальчик, чтобы такими «медалями» сверкать.
— Это ничего не меняет. Вопрос не исчезает.
— Какой именно?
— Почему бы им не взять и не убрать излишне любопытных персон? Нет человека — нет проблемы. Было достаточно убить Маргарет и пристрелить Вайдмана.
— Что-то их остановило.
— Знать бы, что именно, — покачал головой я и задумчиво протянул: — Знать бы, что… Если в этом замешан Орден…
— Не вижу логики. Для них нет необходимости устраивать шпионские игры. Достаточно щелкнуть пальцами — и люди исчезнут. Не мне тебе рассказывать, как это бывает. Вспомни, как Майкла Беннета внесли в черные списки.
— Это была очень неприятная история, — поморщился я.
— Но какой был красивый финал, — улыбнулся Поль, — ей-богу, как в кино! Помнишь морду этого орденского чиновника? Умирать буду, но вспомню, как его били! И кто?! Его собственные подчиненные!
— Еще бы… Мальчики ему челюсть сломали, два ребра и ногу. Он до сих пор хромает. Кстати, полгода назад этот чиновник приезжал в Кадиз. Так вежливо со мной поздоровался, что я чуть слезу не пустил от умиления.
— За каким дьяволом он приперся к вам в Кадиз?
— Помнишь старика Штельмана?
— Основателя Кадиза? Иосиф, если не ошибаюсь. Колоритный старик.
— Он самый, — кивнул я. — Этот чиновник, как выяснилось, приходится ему племянником. Приехал проведать дядю и осторожно поинтересоваться: когда же старик умрет? Наследство там светит немаленькое, а зарплата у чиновника небольшая. Сам понимаешь…
— И как?! — расхохотался Поль. — Спросил?
— Конечно. Правда, в довольно странной форме. Не придумал ничего лучше, как завести разговор о новом кладбище. Мол, мы недавно расширили границы и даже дорожки песком посыпали. Потом возьми и бухни: «А у вас, дядя Йосиф, какие планы на этот счет?» Мол, где лежать собираетесь и в каком костюме вам будет удобнее? В общем — когда планируете отбыть на заслуженный отдых?
— И что?! — Нардин уже не смеялся, а ржал как лошадь.
— Ты же знаешь Штельмана! Спустил племянника с лестницы и сказал, что в следующий раз пристрелит как собаку. Весь Кадиз видел и со смеху умирал. Разговоров хватило на две недели. Потом старик отправился к шерифу и написал завещание.
— Интересно, что он там написал?
— Ничего особенного. Завещал все имущество и деньги городу. Правда, и племянника не забыл упомянуть.
— И что же племяннику достанется?
— Один экю и его старый костюм. Тот, в котором Штельман прибыл в Новый мир.
— Да, Йосиф — он такой, — вытирая слезы, сказал Нардин, — он может!

В Веймар мы вернулись вчера вечером. Познакомили Маргарет с Михаилом и теперь издали наблюдали за их общением. Вайдман сказал, что он сам объяснится с мадам О'Рейли. Расскажет, как и при каких обстоятельствах был найден медальон ее дочери. И про останки, лежащие в пещере, — тоже. Вот и прогуливаются по саду два совершенно чужих друг другу человека. Люди, которых сблизило общее горе и общая цель — найти виновных в гибели их близких. Я посмотрел и отвернулся. Неприятное чувство — будто за голыми подглядываю.
Мы с Полем устроились в беседке, неподалеку от флигеля. На ферме было пустовато. Кроме нас и хозяйки — никого. Матео с отчимом уехали в Веймар за покупками, а четверо рабочих хлопотали в коровниках и здесь не показывались. Поль развернул на столе кусок брезента и неторопливо чистил автомат. Я хотел подсунуть и свой, но Нардин убедительно показал неприличный жест и отложил мой «калашников» в сторону. Я не стал спорить и возмущаться, но и оружие не убрал. Поль может задуматься и, забывшись, вычистит мой автомат. По крайней мере, это несколько раз срабатывало. В далеком прошлом, увы… Нардин понял мою уловку и только усмехнулся. Демонстративно провел пальцем по ствольной коробке и показал пятно красной пыли:
— Лентяй ты, Шайя.
— Есть немного, — вздохнул я. — Почистишь?
— Не дождешься.
Я еще раз вздохнул и разобрал «калашников». Мы с Полем консервативны в оружейных делах. Сколько лет живем в Новом мире, а вкусы не изменились. Лучше «калашникова» для этих мест ничего не придумали, и очень сомневаюсь, что придумают. В ближайшие двадцать лет. Неприхотливый, надежный, и патроны на каждом углу продаются.
Подумать только, сколько железа прошло через мои руки — не сосчитать! Чего только не было. Начиная с британских «стэнов», французских «MAS-38» и заканчивая австралийскими пистолетами-пулеметами Оуэна. Такие раритеты предлагали, что смотрел и удивлялся. Один старик даже «Либерейтор» принес. Да, тот самый — разработка мистера Хайда. Надо отдать должное — в идеальном состоянии. Даже заводская инструкция в виде комикса присутствовала. Пистолет дрянной, но повертеть в руках было любопытно. Как образец очередного политического пиара США на мировой арене. По крайней мере, так утверждал мой дед, а он знал, что говорил.
Кстати, человек, который принес эту железку на продажу, оказался склочным клиентом. Особенно после того, как я отказался покупать это «чудо инженерной мысли». Ощупывал каждый патрон, который ему продал. Мол, знаю вас, мерзавцев, того и гляди — впарите какую-нибудь дрянь…
— Просмотрел я твою папку, — вернулся к нашему разговору Нардин. — Фальшивка. На десять бумажек лишь одна более или менее похожа на настоящий отчет. Остальные, — он покачал головой и вытер ветошью промасленные руки, — ничего не стоящие бумажки. Если Маргарет не обманули и это не специально состряпанная для нее обманка, то этим делом никто серьезно не занимался. Так, для отвода глаз поискали — и списали в архив.
— Маргарет утверждает, что искали очень тщательно. Даже водолазов привлекали. Правда, про водолазов я не верю. Там слишком опасно, чтобы этим заниматься.
— Это ее муж так рассказывал? Да, я тоже сомневаюсь. Тем более в тех краях. Пожалуй, сгоняю в Веймар, — Поль поднялся с места, — отправлю телеграмму Майклу Беннету.
— Все-таки решил попросить наводку на портовых?
— Майкл хорошо знает Порто-Франко, — рассудительно заметил Нардин, — у него должны были сохраниться связи среди служащих Ордена. Помощь нам не нужна, а вот небольшая консультация не помешает. Не будем же вечно сидеть здесь и смотреть на закаты. Разве что ты сделаешь предложение Маргарет и увезешь ее в Кадиз.
— Ты на голову не падал? — с недоумением спросил я.
— Не злись, — отмахнулся он, — это я так, мечтаю погулять на твоей свадьбе.
— Мечтать не вредно.
— Ладно, поеду. Не скучайте тут.
— Ты там особо не светись.
— Почему? — Поль дернул бровью и усмехнулся. — Я человек в этом деле посторонний. Так, погулять вышел. Молочка попить свежего да морским воздухом подышать.
Через три дня, заполненных вынужденным бездельем, пришел ответ от старины Беннета. Он дал несколько контактеров, у которых мы могли получить информацию о банде, промышляющей в Порто-Франко. Да, именно в городе. Если вы полагаете, что в этом портовом городе живут исключительно положительные и высокоморальные люди, то вы сильно ошибаетесь. Бандиты есть в любом городе, и Порто-Франко — не исключение.
Как говорят демидовские: «Zdesj vse po-vzroslomu». Есть и своя мафиозная структура, с которой даже Орден предпочитает не связываться. Есть и контрабандисты, которых никто не замечает или делает вид, что не замечает. Так или иначе, но порт — место грязное. Во всех отношениях. Здесь и незаконные перевозки, и торговля живым товаром, и даже наркотики.
— Кстати, ты что-нибудь слышал о Дежнёве? — спросил Поль, рассматривая телеграмму от Майкла Беннета.
— Знаю двоих. Один работает в порту Новой Одессы, а второй держит мастерскую в Нью-Портсмуте. Который из них интересует?
— Тот, который одессит. Парень жутко гордится фамилией, которая чем-то прославилась в России, и собирается прославить ее и в Новом мире. Хочет отправиться морем на северо-восток.
— Зачем? — совершенно искренне удивился я.
— Новые земли искать.
— Господи, ему что, этой земли не хватает? Колумб доморощенный…
— Не знаю, — он пожал плечами. — Кстати, его судно сейчас стоит в порту Порто-Франко, и Майкл настоятельно советовал навестить этого парня, чтобы поделиться опытом «освоения новых земель».
— Эк раскудрявил, паскудник…
— Ты же знаешь нашего Беннета. Натура тонкая и поэтическая. Пока тумана не напустит — не успокоится.
С Михаилом мы договорились о сотрудничестве. В пределах разумного, конечно. Тем более что дела призывают нас в Порто-Франко, а мадам Маргарет О'Рейли надо охранять и защищать. Мало ли кому придет в голову наведаться в гости? Да и хозяева помогут, если нужда возникнет.
На следующее утро мы уехали в Порто-Франко. Навестить знакомых Майкла Беннета и поговорить с парнем, которому не дают покоя лавры знаменитого предка.

17 год по летоисчислению Нового мира. 
Порто-Франко. 

— Ты охренел, падаль? — спросил Нардин.
Я, если честно, даже поразился его выдержке. Стареет Поль, стареет. Случись такое лет десять назад, этот парень уже бы лежал на полу, харкал кровью и извинялся: мол, его не так поняли, а тут — даже выражение лица у Медведя не изменилось. Спросил, и надо заметить — очень вежливым тоном. Просто само воплощение любезности, а не Поль Нардин.
— Простите? — напрягся чиновник.
— Я спрашиваю, — прищурился Поль, — ты охренел, падаль, чтобы нам что-то запрещать?!
— Я не запрещал, а посоветовал прислушаться к моим словам, — поджал губы мужчина, и они стали похожими на куриную задницу, — и хотел бы вам напомнить, что разговаривать со мной таким тоном совершенно непозво…
— Иди ты… приятель, — подвел итог этому разговору Поль. Потом повернулся ко мне и поинтересовался: — Ну и чего сидим? Кого ждем?
— Ты что, бить его не будешь? — удивленно спросил я.
Нет, вы не подумайте, что я настаивал на применении грубой физической силы! Просто слегка удивился. Уже настроился на красочное зрелище, а Нардин собирается взять и увести меня отсюда. Так нечестно.
— Что вы себе… — опять подал голос чиновник, и его лицо начало наливаться кровью.
— Заткнись, сука! — не поворачивая головы, посоветовал я. — Не видишь, взрослые дяди разговаривают?
— Думаешь, стоит дать ему в морду? — прищурился Нардин.
— Ну, не знаю… — протянул я и посмотрел на чиновника. — Как думаешь, лишенец? Хочешь по морде или не очень?
Мужчина, по-моему, захлебнулся слюной от нашей наглости. Он выпучил глаза, и только руки слепо шарили по столешнице, перебирая бумаги. Отчеты, анкеты, бланки и декларации. Очередной бюрократ — чернильная душа. Я уже рассказывал, что чиновники Нового мира обожают пользоваться перьевыми ручками? Этот парень — не исключение. У него серебряный «Паркер» с золотым пером. Красивая вещица.
— Думаю, он не хочет, — перевел я чиновничье мычание на понятный язык, и посмотрел на Поля. — Точно не будем бить? Я бы двинул разок. Хотя бы из любви к искусству и для профилактики венерических заболеваний. Если изящно разбить морду, то ни одна шлюха ему не даст. Даже за двойную плату. Давай двинем по разику — и пойдем ужинать. Я проголодался.
— Хватит придуриваться, Карим. Пошли, дел и так по горло.
Провожаемые злым взглядом, мы вышли из кабинета и, спустившись по лестнице, прошли мимо охраны на улицу. После кондиционированного воздуха духота казалась еще сильнее. Жарко сегодня. И тут еще этот придурок из Ордена! Он появился так глупо, что ничего другого, кроме усмешки, эта попытка не вызвала. И началось все после посещения портовой гавани, где мы встретились с Дежнёвым. Парень и правда мечтает о новых землях, которые он «обязательно» отыщет во время своего путешествия.
После разговора с Семеном Дежнёвым к нам, прямо на пирсе, подошел один сотрудник Ордена и пригласил в портовую администрацию. Да, именно так. Пригласил! Мы не стали изображать жутко занятых лиц и приняли приглашение. Мало ли… вдруг соскучились? Там нас и встретил этот тип. Лет тридцати пяти с небольшим. Светловолосый, обрюзгший, но в идеально наглаженной форме. Лицо напомнило кусок сырого теста, в который воткнули две черных виноградины. И вот это… чудо начало давать нам советы. С ума можно сойти! Я поначалу ушам своим не поверил.
— Нет, это просто удивительно. — Поль выбил из пачки сигарету, закурил и неторопливо продолжил: — Это существо нетрадиционной демократической ориентации с ума сошло? Или парень забыл, что бывает с излишне наглыми сотрудниками Ордена?
— Никто и никуда не сошел, — поморщился я. — Мальчику дали задание, и он послушно его выполнил. И получил пусть и отрицательный, но результат. Бьюсь об заклад, что сейчас он стоит навытяжку перед телефонным аппаратом и докладывает о результатах нашей беседы. Жалуется на твою грубость, мою душевность и нашу общую несговорчивость. Может, даже слезу пустит, для пущей убедительности.
— А слезу зачем? — покосился Поль.
— Чтобы его пожалели и выдали небольшую премию.
— Этот чиновник — полный придурок…
— Трудно не согласиться. Пойдем поужинаем?
— Пошли, — кивнул Нардин, и мы двинулись к воротам порта.
Какие именно советы нам давали? Вы не поверите, но сотрудник высказал опасения в целесообразности расследования смерти Шарля Вернера. Мол, там все ясно как божий день, и его смерть — всего лишь досадная случайность. Вы удивлены? Поверьте — я удивлен не меньше. Сам факт, что какой-то мелкий чиновник, сидящий в портовой администрации, начинает давать советы людям, которых видит в первый раз, — это нечто абсурдное. Даже если это и прозвучало как совет вышестоящих сотрудников Ордена. Мол, ему позвонили и «посоветовали» найти двух парней, прибывших в Порто-Франко.
— Все это выглядит такой дешевой провокацией, что у меня зубы ломит.
— Поль, ты взрослый человек, а задаешь детские вопросы.
— При чем здесь портовые службы? Я бы понял, если бы к нам обратился кто-нибудь из силовых структур. Мол, так и так, парни — заканчивайте эти дела, потому что мешаете нашей работе. Я бы понял и даже прислушался. Но этот бюрократ!
— Орден един во всех лицах. Тем более что мальчик передал сообщение своих старших товарищей. Они не запрещают, а советуют не заниматься этим делом. Мол, Вернер работал на Орден, и его смерть — это тяжелая утрата для всех сотрудников. А тут появляемся мы…
— И можем устроить небольшой сабантуй. Приумножить их благородную скорбь новыми жертвами. Так это понимать?
— Вы совершенно правы, monsieur Поль. Но бьюсь об заклад, что сотрудники Ордена здесь ни при чем.
— В смысле?
— Это пожелание не Ордена, а мальчиков, которые занимаются темными делами в порту, и этот бледный выкормыш у них на зарплате. Естественно, что ребята засуетились и решили сделать вежливый намек: мол, не стоит ворошить дела минувших дней…
— Прикрываясь Орденом как ширмой?
— Конечно, — согласился я. — Они знают, что мы не работаем на местное «правительство» и не побежим жаловаться.
— И они имели в виду не только Вернера, но и Маргарет О'Рейли?
— Разумеется.
— Слушай, а может, нам с Эдвардом встретиться? — неожиданно предложил Нардин.
— Это же на Базу по приему переселенцев и грузов придется ехать… — поморщился я.
— Сколько там этой дороги? Переночуем у парней в казарме и вернемся.
— Ну, раз ты настаиваешь…
Спустя час мы уже закончили ужинать и выехали по направлению к орденской Базе. Уже подъезжая к ней, догнали дрезину с железнодорожными рабочими. Парни строили дорогу к Порто-Франко. Работа тяжелая и подчас довольно опасная. Зверья здесь много, и характер у него не самый миролюбивый.
Дизельная дрезина поприветствовала нас веселым свистком и покатила дальше, распугивая местную живность. По пути нам встретилась длинная грузовая колонна, идущая под мощной охраной, и несколько переселенцев, спешащих в Порто-Франко. Люди торопились навстречу новой счастливой жизни. По крайней мере, так утверждал Поль Нардин. С большой иронией в голосе. Он стал циником.

17 год по летоисчислению Нового мира. 
База Ордена по приему переселенцев. 

Нужный нам сотрудник оказался на месте, что не удивительно. Последние несколько лет он предпочитает не выезжать дальше Базы, а в командировки отправляет своих более молодых подчиненных. По крайней мере, он так сам рассказывает. Пусть и не сразу, но мы попали в его владения. Это небольшой дом на территории Базы, огороженный проволочным забором.
— Дьявол меня раздери, — сказал Эдвард и поднялся из-за стола, — какие люди…
— I bez konvoja, — хмыкнул я, но он не оценил. Наш Снупи так и не выучил русский язык. Зато прекрасно знает испанский, французский и немецкий.
Знакомьтесь дамы и господа! Эдвард Тревельян по прозвищу Снупи. Любопытство — не просто черта его характера, но и должностная обязанность. Эдвард занимается всем, что может навредить Новому миру и его обитателям. Контрабанда из Старого Света, незаконные финансовые операции и прочие махинации. Люди Нового мира очень изобретательны! Вы не поверите, на какие только ухищрения не идут, чтобы приумножить количество экю на своем личном банковском счете!
Это мужчина лет сорока. Если быть точным — сорока двух лет. Высокий, плотный, можно сказать, что немного упитанный. Волосы светлые, слегка курчавые. Лицо круглое. Носит круглые очки, что делает его похожим на деревенского доктора или ученого шизика. Впечатление обманчиво. Этот парень обладает бульдожьей хваткой и нюхом охотничьей собаки. Если Тревельян вцепится, то оторвешь его только с мясом. Обожает «кольт» правительственной модели, а в его джипе лежит автомат Томпсона с дисковым магазином. Те, кто видит его впервые, могут счесть слегка странным. Эдакий весельчак с легкой чудинкой во взгляде. Ошибочное мнение. Парень очень серьезный. Я бы не хотел иметь такого врага. Полностью отдается своей работе. Даже с женой развелся, чтобы не было слабых мест в его обороне. Кстати, до сих пор ее любит. Насколько мне известно — они тайно встречаются. Откуда информация? Так… шепнули коллеги. В одежде предпочитает армейский стиль. Если честно, то я ни разу не видел его в штатском.
С Тревельяном я знаком уже лет… Черт побери! Уже лет восемь, не меньше. Поначалу это было шапочное знакомство, которое переросло в дружеские отношения, после того как я помог Снупи распутать дело с торговлей наркотиками. Если честно — я даже не собирался в это вмешиваться. Я тогда занимался поиском одного похищенного коллеги и пришлось тесно общаться с властями Ордена. Слишком запутанное дело. Без помощи Тревельяна я бы не справился. Он помог мне, а я помог ему. Самое главное — мы никогда не афишировали нашу дружбу.
Поль, насколько мне известно, с Тревельяном тоже плотно общался. Были там какие-то проблемы с бандитами неподалеку от форта Ли. Дело старое и для широкой публики совсем неинтересное.
— Какие же дела привели ко мне двух старых бродяг? — дернул бровью Тревельян, когда мы уселись за стол. Эдвард выставил бутылку хорошего бренди и продолжил: — Только не говорите, что соскучились или просто проезжали мимо. Я не поверю.
— Ты никогда и никому не веришь.
— Работа у меня такая, — хмыкнул он, поблескивая линзами своих очков.
— Совет нужен, — сказал Поль и попробовал бренди.
— Совет? — переспросил Эдвард и кивнул. — Без проблем! Слушай! Обязательно женись! Попадется хорошая — будешь счастливым. Плохая — станешь философом.
— Смешно, — согласился я, — но мы по другому поводу.
— Рассказывайте.
— Нам угрожает Орден, — сказал Нардин.

Кабинет у Тревельяна был серым и неуютным. Хорошо заметно, что человек, сидящий в этой комнате, занимается делом, а не украшением своего быта. Не было дорогой офисной мебели, новомодной техники и мелочей, которыми забиты кабинеты разномастных начальников. Не было бесполезных и покрывшихся пылью сувениров. Единственная вещь, которую можно было назвать декором, — череп неизвестной твари. Надо заметить, весьма причудливой формы. Напоминает голову муравья, увеличенную до размеров стиральной машины. Даже не представляю, где такие водятся! Надо будет спросить, чтобы впредь держаться от таких мест подальше.
Потертый кожаный диван, старомодный сейф и несколько шкафов, забитых бумажными папками. Кресло, несколько неудобных стульев и простой деревянный ящик, выкрашенный в защитный зеленый цвет. Судя по всему — с армейских складов. На нем лежит автомат и бронежилет. Рядом с письменным столом — тумбочка, на которой шипит электрический чайник. Несколько кружек, банка с кофе и уже изрядно опустевшая бутылка бренди. Рядом с подоконником — еще один зеленый ящик, на котором разлапился MG-3. Рядом свернулись две пулеметные ленты. Нет, это не прихоть Эдварда Тревельяна и не пустое позерство. На его памяти было четыре бандитских атаки на склады Ордена. Тут поневоле задумаешься о жизни, смысле бытия и количестве боеприпасов, от которых зависят два первых фактора.
Вечерело. На западе догорал малиновый закат, и свет, горящий в комнате, не давал покоя разным летающим тварям. Одна из них уже час бьется в окно, в надежде попасть «на прием». Слышится ее басовитое жужжание, потом сочный удар — и наступает тишина. Насекомое приводит в порядок свой пострадавший организм, поднимается в воздух… и следует очередной удар. Упрямая бестия!
— Эти ребята окончательно обнаглели, — подвел итог Нардин.
Тревельян молча выслушал, вытащил из пачки сигарету и щелкнул зажигалкой. Потом, видимо спохватившись, чертыхнулся и с голодным наслаждением вдохнул запах табака. Отложил в сторону сигарету и с грустным видом уставился в потолок. Старина Тревельян пытался бросить курить. Только на моей памяти — пятый или шестой раз. Бесполезное занятие. Сорвется. Попадется неприятное дело — и задымит он как паровоз. Плавали — знаем.
— Нам, как понимаешь, от этого не холодно и не жарко. Каждый занимается своим делом, но это уже слишком. Мы люди с этой… — сухо заметил я и щелкнул пальцами, — как ее?
— С тонкой душевной организацией, — подсказал Тревельян, — тонко чувствующие любую несправедливость.
— Именно. С ней самой. Очень тонкой и очень душевной. Мы ведь и обидеться можем…
— Представляю… — кивнул Снупи и опять бросил взгляд на сигаретную пачку. — Твои обиды дорого обходятся.
— Ты это про что?
— Про датчан. Ты ведь на них тоже обиделся?
— Понятия не имею, о ком ты говоришь, — хмыкнул я.
— Ну-ну…
Зараза этот Тревельян! Все-таки раскопал дело о пропавших датчанах. Хорошо, что хоть претензий ко мне нет. Дело там старое и очень противное. Если в нескольких словах, то была одна нехорошая компания, состоящая из бывших граждан Датского королевства. Девочками торговали. Продавали их в Джохар-Юрт как рабынь для тамошних богачей. Один раз украли молодую женщину, чей муж был моим постоянным клиентом. Ну мы и… прогулялись с ним в Порто-Франко. Стрельбы не было, но кораблик затонул вместе со всей командой. Наверное, судостроители какой-нибудь винтик недокрутили. Халтурщики…
— Что, неужели ничего нельзя сделать? — спросил Нардин.
— Итальяшки совсем распоясались. — Тревельян даже губу прикусил. — Не знаю, какого дьявола с ними цацкаются? Хотели бы — давно прижали.
Тут я с ним согласен. За всю историю Порто-Франко там устраивали зачистки всего два раза. Чистили портовые районы от разной окопавшейся там швали. Такие перестрелки были, что небожителям стало жарко. Воевали со всем рвением и усердием. Здесь вообще любят пострелять, а уж по биоцелям — тем более. Как говорится, хлебом не корми, но дай отправить на тот свет ближнего. Затем придет черед дальнего, когда тот приблизится на расстояние прицельного выстрела. Видимо, климат здесь такой. Возбуждающий.
— Порт — не в твоей юрисдикции?
— Что толку? — Тревельян лениво отмахнулся. — Доказательств нет, а без них ничего не могу сделать. Только попробуй тронуть, так сразу начнутся визги про демократию и свободу. Народ ведь разбираться не будет, что преступников отстреливаем. Начнут ворчать. Орден не любит проводить такие операции.
— Взять мальчиков с поличным не получается?
— Увы, — сказал Снупи и развел руками, — их покровители сидят на самом верху, и о моих планах будет известно задолго до того, как я отдам команду «Взять!»
— Обидно, — поморщился Поль, — Новый мир начинает гнить.
— Он начал гнить уже давно, — заметил я.
— Не так давно, как тебе кажется, — покосился на меня Тревельян. — Все обострилось два года назад, когда русские из Демидовска схлестнулись со своими южными соседями.
— Каким это образом?
— Кто-то наладил канал по переброске оружия в Джохар-Юрт под видом мирных грузов. Оформлялось как доставка для тамошних фермеров.
— Откуда там фермеры?
— А я знаю? Мои мальчики не сидели сложа руки и взяли след, но… — Видимо, Снупи было неприятно вспоминать эту историю. Он посмотрел куда-то в сторону, и только левая рука непроизвольно сжималась в кулак.
— Подрезали крылья?
— Не то слово! Нам приказали даже не смотреть в ту сторону.
— И кто приказал? Если не секрет, конечно…
— Секрет, но вы — парни не из болтливых. Был один такой деятель. Брайан Хантер. Паскуда каких мало. Правда, потом он… умер. Сердечный приступ не пожалел прекрасного человека, который всю свою жизнь посвятил делу Нового мира… — Судя по выражению лица, Тревельян процитировал текст некролога.
— Я сейчас запла  чу, — ухмыльнулся Нардин.
— Какая потеря для Нового мира… — добавил я. — Память о нем будет вечно жить в наших обугленных горем сердцах.
— Именно так. Но этим все не закончилось. Потом убили одного из начальников арсенала Ордена в Порто-Франко.
— Кого именно? — насторожился Поль.
— Как его… — Снупи поставил бокал на стол и провел рукой по лицу. — Такой пожилой еврей… Михаил Гершман, если мне память не врет. Он работал на складах с первых дней основания. Говорят, был неплохим человеком.
— Вот суки… — прошипел Нардин, а потом не утерпел и запустил длинную руладу сочной брани, перемешивая русский, французский и английский языки.
— Вы были знакомы?
— Виделись несколько раз. Он выдавал нам «железо», когда мы работали с Чамберсом.
— Понятно, — кивнул Эдвард. — Старика зарезали, когда он шел домой на обед. Какой-то чернокожий ткнул его ножом в спину и скрылся. Убийцу, разумеется, так и не нашли. Если честно, то никто и не искал — были задачи и поважнее. После этого на место Гершмана назначили одного из новых сотрудников, прибывших из Старого Света. Новичок, как я понимаю, закрывал глаза на грязные дела и получал долю от торговли с чеченцами. Орден его не трогал и мне не позволял.
— Вмешалась Леди Политика?
— Пожалуй. Эта шлюха кому угодно голову закрутит. Потом парня сняли и перевели на теплое место в порт. Он там до сих пор трудится. Разжирел как боров и дальше своего носа ничего не видит. Если его прижать, то можно узнать много полезного.
— Так в чем же дело? Твои парни разучились ломать ребра?
— Мы люди подневольные, а его трогать нельзя. Нам запретили. Если узнают, то нас просто расстреляют за превышение служебных полномочий. Орден в таких делах не шутит.
— Что, даже смерть Хантера не изменила расклад в местной политике? — спросил я.
— Стало еще хуже. Царит полный бардак! Я оперативник, а не политик! Как только мои парни узнаю  т о какой-нибудь незаконной проделке и собираются нанести визит — к нам обязательно прибудет начальник с проверкой. Начинает трепать нервы и требовать навести порядок на прилегающих территориях. Доходит до абсурда — парни гоняются за бандитами и неделями не вылезают из саванны! Иногда хочется взять пулемет и…
— А я не против, — подал голос Нардин. Он сидел на подоконнике и курил, пуская дым в окно, — мне никто и ничего не запрещал.
— Например? — покосился Тревельян.
— Взять этого чиновника… за ребра.
— Он жирный, и так просто до них не доберешься, — хмыкнул наш приятель.
— Карима попросим. Он специалист по жирным чиновникам. Так элегантно разделывает их на запчасти, что диву даешься: откуда в человеке столько ненужного мяса?
— Не делай из меня мясника, — зевнул я, — если у кого-нибудь и отрезал кусочек филе, то исключительно из благородных побуждений.
— Для лечения склероза? — улыбнулся Тревельян.
— Снупи, ты зря улыбаешься! Между прочим — прекрасное средство! Стоит отрезать одно ухо, как у человека пробуждается совесть и улучшается память. Отрезаешь второе — он превращается в милое и общительное существо. Даже слишком общительное.
— Я даже боюсь представить, что произойдет с человеком, если отрезать ему… — Снупи сделал неприличный жест и заржал.
— Он будет визжать и сопротивляться. Потом начнет петь фальцетом и сменит половую ориентацию на более «демократичную».
— Давайте вернемся к нашим баранам, — предложил Нардин.
— Ладно, парни, не стоит переживать, — усмехнулся Тревельян, — мы еще побарахтаемся! Но мне будет нужна ваша помощь.
— Давай список.
— Какой список? — не понял Снупи.
— Кого нужно убить в первую очередь.
— Не убить, а вежливо пообщаться.
— Частным образом?
— Исключительно частным! Встретились два джентльмена, поговорили о погоде, видах на урожай — и разошлись. Живыми… — сделал акцент Эдвард и ткнул пальцем в потолок.
— Живыми так живыми, — пожал плечами я, — живут же люди и без ушей…
— Карим!
— Уже молчу…
— Давай выкладывай свой список, — сказал Поль и опять закурил, — а то до утра не закончим.
В общем — мы и засиделись до самого утра. Видимо, это привычка такая — решать проблемы по ночам, когда не так жарко и подчиненные не врываются в твой кабинет с очередной проблемой, возникшей на ровном месте.
Проснулся я ближе к полудню. Поль храпел на диване и судя по всему — просыпаться не собирался. Тревельян устроился на полу в спальном мешке, а мне достались кресло и стулья. Не самая удобная постель, но бывало и хуже. Пока парни отсыпались, я успел принять душ на первом этаже, сходить в столовую и перекинуться парой слов со скучающей официанткой. Девочке было скучно, а местные ухажеры уже надоели. Не узнав ничего нового, я вернулся в резиденцию Тревельяна. Разбудил парней, приготовил кофе и выслушал хмурое бурчание Поля, которому я испортил утренний сон.
Базу Ордена мы покинули только через пять дней. Тревельян что-то согласовывал с нужными людьми и ходил с жутко загадочным видом. Можно подумать, что ему премию вручили. Наконец кто-то сидящий наверху принял решение и дал свое благословение на эту операцию. Через два часа мы покинули Базу. На выезде нас остановил патруль, проверил наши ай-ди и пожелал доброго пути. Опять потянулись привычные пейзажи. Пыльная дорога, редкие встречные машины и непуганое зверье, которое лениво провожало взглядом нашу машину.

17 год по летоисчислению Нового мира. 
Побережье между Базой Ордена и Порто-Франко. 

Пуля ударила рядом с колесом и сыпанула в лицо песком. Еще несколько выстрелов — и наш джип совсем на обода сядет. Вот сволочи! И вместо ответа — очередная очередь, которая с глухим и противным стуком прошлась вдоль борта. Дьявол! Ненавижу этот звук!
— Ты там живой? — прошипел я и в ответ услышал отборный русский мат.
— Живой… — И еще одна рулада, длиной в десяток междометий.
Хорошо, что Медведь ругается. Значит — живой, здоровый и злой. Я сменил опустевший магазин и бросил взгляд по сторонам. Могло быть и хуже. Яма, в которую мы так удачно влетели, дала нам небольшое преимущество. Мелочь, но приятная. Жизнеутверждающая, так сказать, мелочь.
По нашей машине начали стрелять, когда мы сбросили скорость перед поворотом. Песок здесь мелкий, и лучше не гнать. Да и поворот слишком крутой, чтобы лихачить. Дорога в этом месте огибает холм, поросший чахлыми деревьями и кустарником. Трава на побережье слабая, выгоревшая на солнце. Растет редкими пучками, будто в землю веников понатыкали.
Вот тут по нам и пальнули, с трех стволов. Хорошо, что угодили не в нас, а в движок. Да так удачно, что он сразу начал чихать. Мы не стали изображать героев и бросили машину к обочине. Выбрались через правую дверь на свежий воздух, и вот — лежим, отдыхаем.
Мать их так…
Рядом с задним колесом распластался Поль и неторопливо садит одиночными куда-то по кустам. Ему оттуда лучше видно, что у нас на дальних рубежах происходит. У меня другая забота — прикрывать наши задницы, чтобы не подобрались ребята с флангов и не забросали гранатами. И еще — появилось жуткое желание зевнуть. Такое изредка бывает. Несмотря на всю абсурдность ситуации. Видимо, реакция организма на легкий мандраж.
Выстрел!
Пока Поль меняет магазин, я короткими очередями стреляю в сторону зарослей. Убить не убью, но несколько неприятных минут этим засранцам обеспечу. Меньше будет прицельных выстрелов в нашу сторону. Пока я стреляю, Поль отправляет две гранаты из подствольника.
Одна… Взрыв!
Пауза.
Вторая… Взрыв!
Сейчас посадит третью, аккурат между теми двумя. Старая фишка — проверенная. Еще со времен нашей молодости, проведенной на африканских землях. Сейчас у парней очко заиграет. Так и есть! Вижу двух бандитов, перебирающихся на правый фланг.
Выстрел!
Один из них падает ничком, хватается за живот и сворачивается в плотный клубок. Орет, будто его режут. Понимаю, это больно. Пусть и дальше орет. Нам это на руку. Его напарник завалился где-то неподалеку и теперь садит длинными очередями по нашей машине. Вот это он зря. Машина — наша. Патроны… Практически тоже наши, а он их бездумно жжет, будто у него патронная фабрика на задворках. Нет, терпеть такое разбазаривание наших трофеев — это непозволительная роскошь.
— Поль!
— Какого дьявола?!
— Прикрой!
— Пошел! — шипит Нардин.
Он приподнимается и дает длинную, на половину магазина, очередь, пока я перебираюсь немного левее. Там лежит небольшой валун и позиция более выгодная, чем под колесами джипа. Падаю на песок и быстро оглядываюсь. Вроде все в норме. Нам главное — полчасика продержаться, а там эти клошары и сами уберутся. Не любят бандиты затяжных свалок. Они, как и положено хищным птицам, — налетели, схватили, утащили. Промахнулись — полетели дальше.
Хорошо, что попутчиков нет. Сейчас бы не отбивались, а рисковали своими задницами, пытаясь прикрыть каких-нибудь зеленых новичков, вертящихся под боком. Нет, уж лучше мы сами, по старинке — на пару сработаем. В два ствола. Привычно и даже несколько скучно. Адреналин в самом начале вбросил положенную порцию в кровь и успокоился. Вернулся трезвый расчет. Нам нервничать не положено… У нас и так жизнь нервная!
Выстрел!..
О чем это я? Ах да! О нервах. Не положено нам с Полем нервничать — мы уже слишком старые. Нервы надо беречь!
Перед камнем взметнулись фонтанчики пыли. Одна из пуль ударила в камень и, взвизгнув, ушла рикошетом в сторону. Дьявол! Раненый парень продолжает верещать, но уже слабее. Что-то к нему никто не торопится на помощь. Так друзья не поступают!
— Карим! Время!
— Десять минут уже возимся.
— Tvoju matj! — по-русски шипит Нардин и отправляет еще одну гранату в кустарник. Взрыв! Несколько секунд стоит тишина, потом слышим хлопок — и позиции бандитов начинает закрывать серый дым. Кто-то из бандитов дымовую гранату бросил. Еще несколько секунд — и доносится затихающий звук дизельного движка. Судя по тембру — его нещадно насилуют, словно подгоняют загнанную лошадь.
Тихо…
Даже притихшие птицы и те подали голос. Слабый такой, осторожный. Будто пробуют на вкус эту зыбкую тишину. Все верно. Вдруг она опять взорвется выстрелами и песню испортит? Мы с Полем переглядываемся и одновременно пожимаем плечами. Что? Лежим. Ждем. Полежим минут двадцать, потом пойдем проверять, сколько мишеней накрыли. Раненый продолжает стонать, перемежая вопли ругательствами и проклятиями. Жалуется, паскуда, на своих приятелей, бросивших его на произвол судьбы. Сочувствую, но ничем помочь не могу.
Я перевалился на спину, чтобы присматривать за нашим тылом. Мало ли… Вдруг у ребят «засадный полк» имеется, а мы тут разлеглись, как на пляже. Тем более что вот он, прямо под боком — в пятидесяти метрах. Редкие пучки пожухлой травы, песок и волны, бьющие в берег. Идиллия.
Выстрел!
Нет, ничего страшного. Это Поль что-то заметил среди кустов. Недобиток какой-нибудь. Может, зацепило его осколком, вот и ползает, шалея от боли. Видели такое, и не раз. У многих от вида своих кишок мозги напрочь отказывают. Готовы под пули вылезти, чтобы страдания облегчить. Помню, один такой все ползал и кишки руками в живот заталкивал. Так и подох с кишками наружу, на которые налипли пыль и мелкая соломенная труха.
— Что там, Медведь?
Нардин не отвечает, а только молча поднимает указательный палец. Минус один, значит. Приласкали мерзавца. И то дело. Вытаскиваю из жилетного кармана пачку и зубами достаю сигарету. Нардин удивленно косится в мою сторону, но я лишь пожимаю плечами.
— И что? — удивленно хмыкаю. — Подумаешь…
Стрельба закончилась, можно и перекурить. Было бы из-за чего нервничать и возмущаться… Вот машину — да, жалко. Пробили три колеса, а запасных в багажнике — только два. Клеить придется. Тьфу, сукины дети!
Нет, этот раненый меня достал! Он уже минуту стонет на одной ноте. Откуда у него силы берутся? Упал — лежи. Придет время — умрешь. И валяется, сволочь, неудачно — только ноги и вижу.
Если вас удивляет мое будничное отношение к этой переделке, то зря. Это одна из привычных ситуаций, в которые часто влипают бродяги Нового мира. Что мне теперь? Орать благим матом и рычать от вожделения? Есть упоение в бою? Так это не бой, а короткий огневой контакт. Они напали — мы отбиваемся. Они стреляют — мы отвечаем, вот и вся романтика. Это работа. Неприятная, опасная, но работа. Если каждый раз нервничать, то никаких нервов не напасешься. У высотников работа гораздо опаснее, но они на верхотуре не верещат как поросята, а спокойно занимаются своим делом.
Поль смотрит на часы, потом на меня и показывает, что пора двигаться. Мы обходим позиции бандитов по дуге и начинаем прочесывать местность. Аккуратно и не торопясь. Шаг за шагом, плотно страхуя напарника. Это тоже часть работы, но более нервная. У Поля зло дергается верхняя губа. Как у волка, который готов оскалиться.
А вот и первый бандит. Выстрел в голову, проверяем, отбрасываем в сторону оружие. Железо потом соберем. Еще один. Это тот, которого снял Поль, — у него и правда разворочен живот. Зрелище не самое приятное, и я сплевываю. Ветра почти нет, и в воздухе стоит парной запах крови. Ну и «запах смерти», конечно, если вам так нравится это выражение.
Добили еще одного и закончили. Как я понимаю, нападавших было четверо. Троих мы уложили, а четвертый дал деру, бросив своих раненых товарищей. На заднем склоне холма виднеется небольшой, свободный от деревьев участок. Там даже земля взрыта колесами машины. Парень торопился уехать. Ну что же… Как говорят в Демидовске: «Skatertju doroga!»
До Порто-Франко мы добрались только к вечеру. Вместе с грузовым конвоем, который наткнулся на двух матерящихся чудаков, ремонтирующих колеса. Лобовое стекло нам выбили. Боковые — тоже. На дверях насчитали два десятка пробоин, а рация разлетелась на мелкие кусочки. Радиатор нам тоже пробили, но мы его заделали. Доехать до Порто-Франко хватит, а там отдадим машину в ремонт.
— Надо будет не забыть и выставить Снупи счет за ремонт машины, — пробурчал Медведь.
— Почему именно Снупи, а не Маргарет? — спросил я и пнул колесо. — И вообще, проще эту продать и купить тебе новый джип. Я видел в Порто-Франко неплохую машину на одной из торговых площадок.
— Свежая?
— Недавно пригнали из-за ленточки.
— В Порто-Франко всегда цены бешеные. Лучше брать в Виго.
— Согласен, но ездить-то нам надо! Тем более — клиент платит. Там такой джип, что ахнешь! Красавец.
Поль не ответил. Присев на корточки, он рассматривал пулевые отметины и тихо ругался. Я вздохнул и пошел осматривать трофеи. Нет, ничего особенного среди них не нашлось. Стандартный набор для здешних джентльменов удачи. Три «калашниковых», десяток магазинов и несколько гранат, не считая карманных мелочей и полутора сотен экю. Негусто. Бывали времена и получше. Нищают бандиты, нищают. Финансовый кризис у них, что ли?
Благодаря водителям-дальнобойщикам, процедура получения премии упрощается до предела. Кстати, один из них меня узнал. Оказывается, он был среди тех водителей, кому я подарил семейную парочку, напавшую на меня и Маргарет. Я не стал спрашивать, что они с ними сделали. И так ясно, что не бурбоном угощали.
Мы коротко описали схему нападения, парни осмотрели трупы, ругнулись для порядка и подписали нам документ. Его мы сдадим на ближайшем блокпосту — и на банковский счет упадет небольшая премия от Ордена: три тысячи экю. Да, жизнь в Новом мире дорожает! Когда мы только попали в этот мир, то за убитых бандитов платили по пятьсот монет.
Трофеи продадим в оружейном магазине и выручим… хм… немного, в общем, выручим. Стволы уже порядком уставшие, и много за них не дадут. Один из автоматов — румынского производства. Если не ошибаюсь, то вариант шестьдесят пятого года — дополнительная рукоять на цевье загнута назад, а не вперед. В общем, копия русского АКМ, но не самого лучшего качества. Патроны заберем себе. Поль даже две ай-ди нашел. Надо будет приобщить к отчету. Может, еще и премия увеличится. Вполне возможно, если бандиты в розыске.

17 год по летоисчислению Нового мира. 
Порто-Франко. 

Так уж повелось в Новом мире, что Порто-Франко никогда не был спокойным и мирным городом. В нем слишком много приезжих. По большей части это новые переселенцы. Вечно удивленные и вечно испуганные. В этом нет ничего удивительного. Представьте себе людей, которые еще три дня назад пили кофе где-нибудь в парижском бистро, а потом испытали шок при перемещении в Новый мир. На Базе их продержали пару дней, пичкая байками про Орден как благодетель человечества. Потом взяли и вышвырнули вон, всучив папку с картой. И продав несколько стреляющих железяк. Кстати — по сильно завышенным ценам.
И что видят новые обитатели? Видят пыльную и зачастую опасную дорогу. Невиданных хищников и бесконечные просторы. Люди, привыкшие к асфальту и городской сутолоке, попадают в совершенно дикий мир. Ошалев от впечатлений, они добираются до первого города и попадают в привычную среду обитания. Улицы, машины, люди. Пусть небольшой и слегка экзотичный, но это город. Как тут не расслабиться? Да, здесь непривычно свободно и чертовски привлекательно. Царит атмосфера летнего лагеря для скаутов. Город вечных бродяг. Особенно в районе порта, где число баров и борделей зашкаливает. У многих по-настоящему сносит голову, и они начинают думать, что вот он — мир, где все позволено.
Одни ударяются в загул, поражаясь своей смелости. Другие — ищут приключений (как правило — находят и… тихо умирают). Лишь небольшой процент новичков сразу берется за ум и трезво оценивает возможности и степень опасности. Увы, но таких немного.
Вы будете удивлены, но количество погибших в первую неделю пребывания — около десяти процентов. Каждые десять человек из ста новых переселенцев умирают между Базой и баром «Whitney Blues», который находится рядом с блокпостом в Порто-Франко. Погибают в перестрелках, пьяных драках и глупых уличных потасовках. Если вы полагаете, что с вас будут сдувать пылинки и никому не дадут в обиду, — ошибаетесь. Здесь царит естественный отбор. Если вы прибыли в этот мир в одиночку — будет тяжело. Конечно, потом появятся близкие друзья, ради которых вы готовы пойти на все. Даже под пули. Это придет позже. С по  том, кровью, потерями и опустошающим чувством боли.
Все это будет. После. А сейчас люди видят город Порто-Франко. Город, который никогда не спит. Хмельной, воинственно настроенный, полный соблазнов и запретных удовольствий. Нет, не все горожане живут по этому принципу. Постоянные жители трудятся и стараются не появляться в прибрежных кварталах, граничащих с портовыми районами. Служащие Ордена, которые работают в офисах, так и вовсе живут отдельной колонией. Они перемещаются только на машинах и брезгливо посматривают на людей, гуляющих пешком. Тем более по вечерам, когда наступает время ужина и улицы пустеют.
— Какого дьявола вы здесь встали? — Толстяк раздраженно высунулся из машины и выдал порцию брани. — Шевелитесь! Ни пройти ни проехать…
— Да, конечно, сэр! Одну минутку — и мы уберем машину! Небольшая поломка.
— Поторапливайтесь! Вы что, не видите эмблему на машине? Распоясались…
Мужчина что-то добавил про безалаберных деревенщин, которые провоняли весь город навозом. Удивлены? Зря. Людская тупость и заносчивость не имеют границ между мирами. Если человек — хам, то он им останется в любом измерении.
— Сэр, вы не будете столь любезны… В этот поздний час на улице не так много народу, и нам нужна помощь.
— Что там еще?
— Подтолкнуть машину в сторону, чтобы вы могли проехать.
— Да вы совсем сдурели?! Я сейчас охрану вызову!
— Только пискни, придурок! — Толстяк, сидящий за рулем, моментально взмок. Ему в лицо смотрел ствол пистолета. Казалось, что там, в глубине ствола, он уже видит пулю, которая готова разбить ему голову. Видит и даже чувствует ее металлический привкус.
— Что вы… — Он не рассчитал, и голос дал петуха.
— Пискни — и, клянусь Аллахом, ты слопаешь эту пулю.
— Я…
— Ты не понял?!
— Понял, — кивнул толстяк и захлопал глазами.
— Вот и прекрасно. Перебирайся на соседнее сиденье.
— Зачем?
— Кататься поедем…
— Но…
— Джерри Как-Тебя-Там, не переживай! Будешь послушным мальчиком — и завтра опять трахнешь свою красотку-секретаршу. Ты ведь будешь послушным?
— Д-да…
Через полчаса мы уже мило беседовали. Да, это мы с Полем решили не уподобляться героям шпионских романов и не изобретать велосипед. Зачем сложные комбинации, если можно просто напроситься в гости. Зайти к человеку в дом. По-доброму, тихо и мирно. Чтобы простым человеческим общением развеять все эти досадные проблемы, возникшие из-за пустяковых недомолвок. Не применяя оружия. Трогать руками? Бить?! Упаси вас бог, господа! Зачем? Что мы, звери? Человек готов поделиться своими знаниями. Главное — не позволять ему уходить в сторону от темы вашего разговора. Кстати, домик у этого Джерри очень уютный. Небольшой, но чистый и аккуратный. Даже не скажешь, что здесь живет такое дерьмо.
— Рассказывай…
— Что именно вас интересует?
— Как «что»? Как торговал оружием, как обманывал борцов за свободу…
— Я никогда не торговал оружием…
— Лжешь, — покачал головой я, — ты получал деньги от моих собратьев, которые боролись с кафирами под зеленым знаменем истинной веры. Наживался на страданиях моего народа и говоришь — не торговал?!
Толстяк не ответил. Только запах его пота стал нестерпимо резким. Казалось, еще немного — и он лопнет, разлетевшись мелкими брызгами по сторонам.
— Давай сразу договоримся, — предложил я и выложил на стол нож.
— Давайте. — Он так закивал головой, что еще немного — и она оторвется. — О чем? Деньги? Вам нужны деньги?!
— Ты не будешь лгать, а я не буду тебя резать. Клянусь Аллахом, я мирный человек.
— Но как же так? — пролепетал он.
— Что тебе не нравится, шакал?
— Нет, вы меня не так поняли, уважаемый! Ведь существует договоренность с вашими представителями. Есть утвержденный порядок и график. Вести переговоры не входит в мои обязанности. Это же не мой уровень! Я простой исполнитель…
— Мы умираем среди холодных гор, а ты твердишь про пустые переговоры? Знаю, что вы постоянно лжете, обманывая моих людей. Мне надоели эти вечные обещания, и я прибыл проверить, почему вы лжете. Если твои начальники не думают о моих воинах, то почему я должен думать о таких тварях, как ты? Люди погибают, а твои хозяева не чувствуют боли. Наверное, стоит им показать, что это значит? Я отрежу тебе голову и пошлю им на блюде!
— Не надо! Я вам все объясню…
— Пиши, — я выложил на стол стопку бумаги и ручку. — Все подробно пиши…
— Но зачем?
— Ты, грязный сын осла, еще вопросы задавать будешь?!
…Спустя два часа мы покинули этот гостеприимный дом и отправились в бордель, где работал один из пенсионеров Вайдмана. Девочек нам не нужно, а выспаться необходимо.
— Карим, — начал Поль, когда мы устроились в баре на первом этаже, — а ты уверен, что это сработает и толстяк не побежит жаловаться своему начальству?
— Уверен, — отмахнулся я, — он никогда и никому не признается, что мы встречались. Даже если нам очную ставку устроят. Суди сам — он выдал схему, как ящики с оружием попадают на борт грузового судна. Рассказал о графиках поставок и планах на текущий месяц. Он, как я думаю, даже не понял, к какому тейпу принадлежим. Мы ведь не представились, верно? Они торгуют с разными. Вот он и засмущался. Мало ли… Вдруг обидимся и начнем ему кишки на кулак наматывать.
— Он обычный клерк…
— Он обычный клерк, который отвечает за необычную работу. Под его управлением все левые грузы, идущие через порт. Разве этого мало?
— А если он не выдержит и все-таки расколется? Пожалуется своему непосредственному начальству?
— Его просто убьют и спишут на него все грехи Ордена. Мол, мы даже не подозревали о делах, которые проворачивал этот жирдяй. Вот и подумай — будет он рассказывать или нет? Тем более что мы ему денег пообещали, если «наши» грузы будут идти без задержки.
— Если это бизнес Ордена, то при чем здесь банды?
— Поль, включи мозги! Терминал принадлежит частной компании, а не Ордену. В Ордене много группировок, которые постоянно грызутся между собой. Если одна из них узнает, что другая проводит не совсем чистую политику, то…
— Можешь не продолжать.
— Вот видишь, как полезно изредка думать? — усмехнулся я. — Всего два дня потратили на этого толстяка, а сколько новостей! Узнали, что некоторые нехорошие люди из Ордена пользуются услугами банд Порто-Франко.
— И благодаря им проводят незаконные грузы через частные терминалы.
— Ты совершенно прав, mon sher ami! — щелкнул пальцами я. — Несмотря на железное правило Нового мира: грузы военного назначения идут только через терминал Ордена.
— Еще бы выяснить схемы арсенала…
— Тогда Снупи нам воздвигнет памятник.
— Памятник не надо.
— Сам не хочу. Наш Тревельян умница, но он часто забывает о простых людях вроде этого толстяка Джерри.
— Снупи про него помнит, но его запрещают трогать.
— Парням из Джохар-Юрта закон не писан. Им оружие надо. И чем больше, тем лучше. Вот они и «приехали» разузнать.
— Эх… смотри, как бы не сорвалось.
— Не переживай. Вы, ребята, слишком цивилизованны, — сказал я и усмехнулся. — Что ты, что наш дорогой Снупи. Несмотря на все достоинства, вы любите усложнять жизнь.
— Может, ты и прав, — пожал плечами Нардин.
— В худшем случае нас просто убьют. Ты же не собирался жить вечно?
На этой мажорной ноте вечер и закончился. Мы дошли до телеграфа, отправили три телеграммы, а потом сняли две комнаты и отправились спать. Жаль, но выспаться нам не удалось. Видимо, этой капризной красотке — фортуне, надоела наша полоса везения. И моя, и Поля. И эта очаровательная стервочка подставила нам ножку, затянутую в элегантный чулок. В своих лучших традициях. Как? А вот так! Толстяк Джерри все-таки стуканул своему начальству.

Небольшое окно было забрано решеткой. Если память не изменяет, то я уже второй раз сижу в камере. Первый раз довелось сидеть, еще когда служил Ордену. При Викторе Орли. Мы тогда с Полем и Джеком Чамберсом вляпались в одну неприятную историю. На самом деле это была обычная операция, которую крутил отдел внутренней безопасности. Пытались вычислить тварей, окопавшихся в руководстве. Нас тогда взяли с поличным и едва не грохнули при задержании.
Поль Нардин на допросах рвал и метал. Даже слегка покалечил одного из дознавателей. Стулом по голове ударил. Веселое было время. Не то что сейчас — лежу и с философским видом разглядываю свои ботинки. Одиночная камера — не самое веселое место, но что прикажете делать? Биться головой в стену? Вы начинайте без меня, хорошо? Я, пожалуй, немного подожду. Поскучаю в этом… отеле.
Жаль, но в этой гостинице не учитывают пожеланий клиентов. Особенно по части пожрать. Здесь не покажут красочных буклетов и шикарных меню, распечатанных на глянцевой бумаге. Разве что вы принадлежите к местной элите. К тем, кто даже в тюрьме будет жить лучше, чем мы на воле.
В коридоре послышался какой-то звук. Щелчок замка, лязг засова.
— Карим Шайя?
— Чего тебе надобно, старче?.. — нараспев протянул я, не отрывая взгляда от ботинок.
— Обед, — сказал молодой парень с морщинистым и жутко скучным лицом. Он показал мне миску и кружку с какой-то коричневой, похожей на кофе бурдой.
— Отр-рава… сам жри. — Я даже сморщился. — Не голоден.
— Не нравится — не ешь, — коротко отрезал тюремщик и захлопнул дверь.
Судя по шагам и звукам — посетителей в этом отеле немного. Слышу, как открываются двери камер. На данный момент здесь четыре постояльца. Пардон — пять. Стены не такие уж и толстые, так что слышимость вполне приличная.
Да, мы с Полем попали в тюрьму. Недаром у русских есть замечательная пословица, что не стоит открещиваться от тюрьмы и нищенской сумы. Всякое в жизни случается. Фортуна — это изрядная шлюха, и она не всегда улыбается.
Камера? Обычный каменный мешок с небольшим окном и деревянными нарами. Три на четыре метра. В углу — пожелтевший унитаз и раковина с ржавыми подтеками по краям. Кран безнадежно испорчен, и из него постоянно капает. Меня изрядно злит этот звук. Особенно по вечерам, когда пытаюсь заснуть.
Нас взяли три дня назад. Ночью. Взяли, надо отдать должное, профессионально. Двери не вынесли, как это любят показывать в боевиках, а тихо открыли. Я даже не проснулся. Навалились, скрутили. Когда очнулся, то лежал на полу с разбитым лицом и браслетами на запястьях.
Все-таки я немного ошибся. Джерри не сдрейфил и побежал жаловаться на двух парней, которые «пытками» добыли секретную информацию. Какие мы нехорошие… Просто грубые мужланы, а не люди.
Поднялся на ноги, потянулся и посмотрел на окно. На свободе вечерело. В тюрьме время течет по-другому. Медленно и вязко. Как повидло из надкушенной булочки. За спиной опять щелкнул замок. Протяжно скрипнула дверь.
— На выход.
— С вещами?
— Даже не надейся. — Тюремщик лениво почесал спину дубинкой и показал наручники. Значит, опять на допрос. Чтобы у меня не возникло лишних иллюзий и неправильных желаний — за спиной маячит еще один парень. Крупный такой парниша. Упитанный. Глазки у него маленькие, как у поросенка. Маленькие, но злые. Знакомый типаж. Такого кабана пока завалишь — упаришься.
Опять серый коридор, узкая лестница, ведущая на второй этаж, и знакомый кабинет дознавателя. А может, и не дознавателя. Кто их знает, этих безликих тварей? Вспомнил оперативников из группы погибшего Виктора Орли и только головой покачал. Там были зубры. Они и допрашивали на совесть, и били от души. Бывало, как приложат — так ни вдохнуть ни выдохнуть. Эти даже бить не умеют.
Стол, два стула и окно, забранное решеткой. Пол влажный, в грязных разводах. Кто-то его протирал после очередного допроса. Меня достали эти глупые разговоры, но хоть какое-то развлечение.
Имя… Фамилия… С какого года в Новом мире? Где постоянно проживаете? Род занятий… Семья… Тьфу…
— Вы работаете на русских? — Следователь посмотрел на меня и занес над бумагой ручку.
— Если поступают заказы на изготовление ювелирных украшений, то да — работаю.
— Не говорите мне ерунды, Шайя! Я имею в виду русскую разведку.
— Вы идиот?
— Что вы себе позволяете?!
— Иди ты… — начинаю заводиться я, но стоящий позади меня кабанчик-мордоворот предупредительно похлопывает по плечу дубинкой. Мол, даже не начинай грубить. Чревато. Ладно, не буду.
— У меня есть признание вашего сообщника Поля Нардина, — продолжает дознаватель.
— Очную ставку устройте, — зевнул я, — тогда и поговорим.
— Успеется.
— Ну-ну…
— Значит, вы отрицаете, что в последнее время общались с русскими спецслужбами?
— Я с ними вообще никогда не общался.
— У нас есть другие сведения.
— Ради бога, — пожал плечами я, — это ваши личные половые трудности.
— Какие отношения вас связывают с Маргарет О'Рейли?
— Финансовые.
— Поточнее, пожалуйста.
— Она моя клиентка.
— Расскажите о деле, которое вам поручила миссис Маргарет.
Вопросы он задавал неумело, часто поглядывая в записи. Видимо, ему жутко неудобно, что я могу это заметить, и парень постоянно прикрывал локтем свою тетрадку с «конспектами».
— Не уполномочен обсуждать ее заказы. Это дела личные, можно сказать — интимные.
— Вы работаете на Михаила Демидова? — в который раз спрашивает он.
— Делал для него перстень. Правда, это было давно.
— Перстень?
— Перстень, — подтвердил я. — Золотой, с инициалами «М» и «Д». Он решил сделать себе подарок на день рождения. Перстень-печатка. Кроме инициалов на нем есть небольшой, почти черный изумруд. Двенадцать граммов золота…
— Мне плевать на перстень! Я говорю о работе на спецслужбы!
— Нет, они перстней не заказывали. Не припомню.
— Вы доиграетесь, Шайя.
— Все мы когда-нибудь доиграемся. Кто раньше, кто позже.
— Вы мне угрожаете?
— Боже упаси…
— Я могу приказать, чтобы вас расстреляли прямо сейчас.
— На каком основании? — искренне удивился я.
— Давайте не будем валять дурака, Шайя! — мстительно усмехнулся он. — Вы работали на Орден?
— Это есть в моем личном деле. Работал охранником в службе безопасности.
— Ваше увольнение было сопряжено с одной странной историей, — он опять заглядывает в свои записи и морщится, — гибель поисковой партии… гибель вашего руководителя… Вы были плохим охранником, Шайя?
— У каждого свои недостатки.
— Хорошо, мы еще вернемся к этой истории. Поверьте, найдутся и претензии, и вопросы. Не самые приятные для вас.
— Ваше право…
— Полагаю, вы помните правила и служебные инструкции?
— Их было много, а я никогда не любил читать.
— «Физическое насилие над сотрудником Ордена…» Ну же, вспоминайте!
— «Карается смертью», — кивнул я. — А кого именно я изнасиловал, позвольте узнать? Она хоть симпатичная была?
— Не валяйте дурака, Карим Шайя!
— Конечно, сэр. Как скажете.
— Распишитесь, и до рассвета можете быть свободны.
— Совсем свободен?
— Разумеется, — он криво улыбнулся, — в пределах камеры. И хорошо подумайте о моих возможностях поставить вас к стенке. За старые грехи… Да и за новые тоже.
— Обязательно подумаю.
И вот в таком темпе — весь допрос. Кто, откуда, да зачем вы туда отправились, отчего же вам дома не сиделось? А что дома? Дома все хорошо. Ботинки не жмут? Желудок не мучает? Совесть есть? А как она выглядит? Скучно…
Меня отвели обратно в камеру, и я опять завалился на деревянный топчан. Рассматривал трещины на потолке, вспоминал молодость и одну красавицу, за которой ухлестывал на Корсике. Красивая была женщина. Жалко, что глупая.
Расстрелять? Да, Орден это может. Я видел, как приводятся в исполнение приговоры в Новом мире. Осужденному даже приговор не зачитывают. Выводят во внутренний дворик и стреляют в затылок. Просто и без затей. Боялся я этого? Как вам сказать… Было бы жутко неудобно перед Нардиным. Все-таки именно я впутал его в эту историю. Умирать всегда неприятно. Тем более сейчас, когда мы ухватили тоненькую ниточку к этой тайне. Жаль будет сдохнуть, так и не узнав истинной картины. Обидно. Да и страшновато слегка. Жить все-таки хочется.
Почему нас не убили сразу? А зачем? Нет в этом ни капли здравого смысла. Знаете, что странно? Меня ни разу не спросили о контрабанде оружия и Джохар-Юрте. Ни одного вопроса не было: зачем мы собирали информацию, для кого… Словно и не было такого факта. Тупо давили на мифические русские спецслужбы, и все. Нет, спецслужбы у Демидовска есть, я не спорю. Но мы с Полем к ним никаким боком. Они сами по себе, а мы сами по себе. Так… мимо проходили. Прогуливались. Воздухом дышали.
Скоро стемнело, и воздух стал немного прохладнее. Хотя… в этой камере и днем не жарко. Душно и гадостно, но не жарко. По всем канонам приключенческого жанра мне уже давным-давно должны были переправить булку с напильником и набором отмычек внутри. Или еще что-нибудь, более полезное в этой ситуации, чем миска с протухшей похлебкой. Увы, никто не позаботился. Плохо мы подготовились. Ой плохо…
Ночью я проснулся. Будто кто-то невидимый подтолкнул под руку. Где-то раздавались выстрелы. Самим фактом стрельбы здесь никого не удивишь — ночные патрули часто отгоняют зверей от блокпостов. Нет, здесь нечто большее. Стрельба не разрасталась, как это бывает в небольших схватках, а сразу начался мощный обстрел. Одним патрулем явно не обошлось. Выстрелы сливались в одно целое: кто-то огрызается, отсекая короткие трехпатронные очереди, а кто-то совсем потерял голову и поливает землю свинцом. Дьявол… Что там происходит? Судя по звукам — стреляют в районе порта и грузовых терминалов.
Не выдержал и усмехнулся: неужели Эдвард Тревельян? Наш Снупи решил не ждать милостей от природы и пойти с козырей? Правильно — я всегда говорил, что срабатывают самые глупые планы. Сложные, как правило, заканчиваются провалом, если не рассчитаны на многолетнюю игру. Небольшая провокация всегда полезна.
Я вытащил из кармана измятую пачку и долго мял в пальцах последнюю сигарету. Неторопливо закурил, выпустил дым и задумался.

Из камеры меня выпустили на рассвете. Если честно, то я даже не удивился. Какой-то незнакомый парень открыл дверь, посмотрел на меня и кивнул:
— Тебя хотят видеть…
Мы поднялись на второй этаж. Как-то слишком оживленно в коридорах. Люди бродили из кабинета в кабинет, а у лестницы курили несколько вооруженных парней в бронежилетах и шлемах. Судя по их пыльным и закопченным лицам — ребята повоевали этой ночью. Меня завели в кабинет, усадили на стул и оставили в одиночестве. Не успел осмотреться, как за спиной хлопнула дверь и вошел невысокий мужчина в армейской форме. Худощавый, но крепкий. На вид — лет пятьдесят, не больше. Короткая стрижка, седой, лицо загорелое. Глаза серые и очень неприветливые. Взгляд слишком колючий.
— Где Маргарет О'Рейли? — жестко спросил он и слегка поморщился, наблюдая за моей реакцией. — Только не надо мне говорить, что вы не знаете о ее местонахождении. Все равно не поверю.
— Вы будете смеяться, мистер, но и правда не знаю. Могу сказать, где она была два дня тому назад. Где она сейчас… — я даже руками развел, — понятия не имею.
Он несколько секунд смотрел на меня, потом хмыкнул и кивнул:
— Самое удивительное, что я вам верю.
— Еще бы! Я всегда говорю только правду.
— И вы даже не знаете, куда ее увезли из Веймара?
— Даже представить себе не могу.
— Ну-ну…
— Новый мир такой большой, что просто ужас берет, когда подумаешь о всех углах и закоулках. Мы как-то поехали на охоту и…
— Ладно, не хотите говорить — дело ваше, — перебил меня он. Потом ухмыльнулся и неожиданно подмигнул. Вытащил из кармана измятый конверт и положил передо мной на стол. — Как бы там ни было, но под чужим именем ей жить не стоит. Я верно говорю? Тем более что женщина из больницы уже умерла. Здесь новый ай-ди для Маргарет О'Рейли. Если вдруг встретитесь, то передадите. Заодно и привет от Роберта. Она поймет.
— Где же вы раньше были, когда дом взорвали, — недовольно буркнул я, забирая конверт с документами, — благодетель вы наш… Где Поль Нардин?
— Курит у входа. — Мое недовольство он, видимо, пропустил мимо ушей. — Я просил, чтобы он вас подождал.
— Оружие и вещи?
— Получите на выходе.
— На Маргарет висит глупое обвинение в пособничестве бандитам, — заметил я.
— Вы же понимаете, что это просто слухи, — раздраженно отмахнулся мой собеседник и потянулся за сигаретами, лежащими на столе. Распечатал пачку и предложил мне. Я не стал скромничать и угостился. Закурили, немного помолчали, и я продолжил:
— Это не уменьшает риска. Безголовых охотников за головами в Новом мире достаточно. Могут сначала убить, а лишь потом выяснить, что это ошибка.
— Мы сделаем все, что возможно, — сухо сказал он, а затем отошел к окну и закурил.
— Очень на это надеюсь.
— Вы говорите таким тоном, будто угрожаете, — буркнул Роберт.
— Я привык бережно относиться к своим клиентам.
— Вы отдаете себе отчет, Шайя, где находитесь? — очень удивленно спросил он и повернулся ко мне.
— Дело в том, мистер Роберт, что все эти игры внутри Ордена мне надоели еще десять лет назад. Вы играете, словно перекладываете елочные игрушки из одной коробки в другую. Причем делаете это так грубо, что ломаете жизни обычным людям. Согласен: политика — не самая гуманная вещь на свете. Тем более здесь, в Новом мире. Но я не люблю, когда под пули подставляют моих клиентов и близких мне людей. У меня пропадает аппетит, а когда я голодный, то становлюсь хмурым и злым. Оно вам надо?
— Иными словами… — Он аккуратно стряхнул пепел. На пол.
— Иными словами, не нужно впутывать Маргарет О'Рейли в дела ее умершего мужа.
— С чего вы взяли?
— Мне так показалось.
— Ну вы и наглец, Шайя…
— Вы с Нардиным не общались, — вздохнул я. — По сравнению с ним я просто образец милосердия…
Роберт не успел ответить, как за моей спиной открылась дверь, и в комнату вошел Эдвард Тревельян. Слегка уставший, а глаза красные, как у кролика. Видимо, пару ночей не спал. Форма грязная. Судя по цвету грязи — не в саванне испачкал.
— Привет, бродяга, — кивнул он.
— И тебе не хворать.
— Вы появились вовремя, Тревельян, — сказал мой собеседник, — ваш протеже — изрядный наглец.
— Карим? Да, он такой, — с готовностью подтвердил Снупи и посмотрел на меня. Словно первый раз увидел. — Порой я и сам удивляюсь, как он до сих пор жив.
— С таким характером…
— И на свободе…
— Господа, — щелкнул пальцами я, — очень приятно, что вы так заботитесь о моей жизни, но у нас осталось небольшое дело. Мы выполнили свою часть уговора, извольте выполнить свою.
Уговор, о котором я напомнил, — это провокация, которую мы устроили с Полем. Джерри, тот самый толстяк, которого «нельзя трогать», рассказал нам о некоторых незаконных делах, которые имели место в частном секторе портовых терминалов. Если вас удивляет простота этой операции, то не удивляйтесь. У Снупи не хватало некоторой информации, о которой мне рассказывал Михаил Вайдман. По крайней мере, старик добавил недостающие звенья в цепочку. Ко всему прочему, я выложил факты, о которых мог и промолчать. Было несколько козырей в рукаве, которые приберегал на черный день. О чем? Торговля наркотической дурью, которой занимались итальянские мальчики. Эту информацию я добыл еще год назад, когда вытаскивал одного парня из Кадиза.
Эдвард Тревельян связал мои факты с уже известными и решил рискнуть — обратиться за помощью к кому-то из вышестоящих. Видимо, не зря мы пять дней на Базе Ордена дурака валяли. Ко всему вышесказанному могу добавить, что у Тревельяна просто не нашлось двух идиотов, готовых рискнуть и запустить цепную реакцию, похожую на снежную лавину. Нет, мы были не единственными участниками этой провокации. Это было бы слишком просто. О других хитросплетениях этой операции мне не докладывали. Меньше знаешь — крепче спишь. Так уж получилось, что мы в очередной раз впутались в дела Ордена. Риск? Нет, особого риска не было. Если честно, то я даже не думал, что Джерри побежит к своему начальству. Резвый мальчик.
Что мы получали взамен? Тревельяну были нужны информация и люди для провокации. Нам с Полем были нужны люди, которые взяты под стражу в ходе этой операции. Иначе бы мы никогда до них не добрались. Слишком много у них охраны.
— Хорошо, — Тревельян обменялся взглядами с Робертом и кивнул, — можешь пообщаться со своим клиентом. Мы его взяли. Только не забей до смерти. Он мне нужен живым. Хотя бы частично.
— Где он?
— В камере. Тебя проводят.
— Я Нардина прихвачу.
— А один что, боишься?
— Поль удивительно дипломатичен. Умеет вежливо общаться с людьми.
— С этим не поспоришь…
Поля Нардина я нашел на крыльце. Он трепался с каким-то парнем о достоинствах и недостатках снайперского оружия, баллистике и оптических прицелах.
Один из парней Тревельяна проводил нас на первый этаж. Отпер камеру и ушел, оставив наедине с пленником. Как он выглядел? Вы знаете… немного похож на Альфонсо Капоне. Эдакий рыхлый толстячок с пухлыми губами и добрым взглядом. Лицо… женщинам такие лица нравятся. Я уж не знаю, по какой причине, но мне так говорили… Он посмотрел на нас и поморщился.
— Экий ты… смешной, Крестный папа из Порто-Франко. Здравствуй, Николя Бранкати.
— Шайя… — прошипел он и добавил что-то по-итальянски.
— Он самый. Значит, мне не нужно представляться?
Мужчина не ответил. Молча отвернулся и посмотрел на окно. Нардин перехватил мой взгляд и пожал плечами.
— Бить тебя бесполезно, — заметил я. — Поэтому просто спрошу. Кто заказал слежку за Маргарет О'Рейли и взрыв в ее доме?
— Взрывали не мои люди.
— Кто?
— Не знаю.
— Тебе знаком Лучиано Барги?
— Первый раз слышу.
— Это один дрянной актеришка, который исчез пять лет назад.
— Никогда не слышал о таком.
— Врешь, паскуда… — Я даже не успел закончить свою мысль. — Mon dieu, Paul!
Поль Нардин без лишних разговоров ударил итальянца ногой в подбородок. Тот, даже не чавкнув, завалился на спину и ударился головой в стену. Вот всегда он торопится! Я бы еще поговорил, а Поль нет — сразу к делу.
— Может, не надо?
— Я голодный как волк! — отмахнулся Нардин, расстегнул браслет часов и бережно убрал их в нагрудный карман.
— Ты им что, закусить решил? — удивился я.
— Хочу выбраться отсюда и пойти завтракать. Нет у нас времени на пустые разговоры. Либерализм в этих стенах не живет.
— Ну как знаешь. Только… только не убей! Снупи… Снупи просил. Ну что ты будешь делать…
— Ну раз Снупи просил, — Нардин сплюнул и посмотрел на своего визави, — постараюсь.
— Ботинки испачкаешь. — Я даже поморщился, когда Поль опять принялся за дело. Мне оставалось лишь смотреть, иногда вставляя реплики между звуками ударов.
— Не переживай!
— Челюсть только не сломай. Ему еще говорить… Гос-с-споди…
Сломать можно любого. Одному хватит несколько зуботычин, а другому надо отрезать палец, чтобы он понял всю серьезность ситуации. Этот итальянец принадлежал к первой группе. По слухам, он был жесток. Жестокие люди, как правило, не любят и не переносят собственной боли. Они наслаждаются чужой, но бледнеют от вида своей крови. Правило не соврало, и мужчина, который держал в узде половину портовых бродяг, вскоре начал говорить. После того как Поль сломал ему руку… пардон — две руки…

— Вот уж никогда бы не подумал, что этот итальяшка — такой упрямый, — сказал Нардин, разглядывая свои ладони.
Мы стояли на крыльце и наблюдали, как парни Эдварда грузят в машины задержанных во время операции. Они будут отправлены на центральную Базу Ордена. После небольшого разбирательства большая часть отправится махать заступами на постройке железной дороги. Меньшая — ляжет в землю навечно. Один из задержанных попытался дернуться, но получил прикладом по затылку и упал на колени. Кто-то из охранников добавил ему по ребрам, и парень ткнулся мордой в пыль. Здесь никогда не церемонились с бандитами.
— Так или иначе, но нужную информацию мы получили.
— Я даже не удивлен, что одним из выживших оказался Лучиано Барги.
— Мало того, — хмыкнул я, — эта падаль живет совсем неподалеку. В Новой Ирландии. Правда, под другой фамилией.
Позади нас раздался легкий шум. Расталкивая стоявших на крыльце людей, вывели двух пленников. Судя по внешнему виду, они не принадлежали к командному составу. Рядовыми тоже не назовешь — слишком упитанные и хорошо одетые. Мужчины средних лет. У одного разбито лицо, а другой подволакивал ногу и шипел сквозь зубы. Их молча отвели в сторону и поставили у стены. Я даже поморщился. Здешнее правосудие не тратит времени на суды. Понимаю, что иначе нельзя, но смотреть все равно неприятно. Слишком буднично. Хлопнули выстрелы — и тела мешками сползли на землю. Нардин зло прищурился и даже сплюнул.
— Кстати, у тебя есть знакомые в Куинстоне? — спросил я.
— Нет, — покачал головой Нардин, — не люблю ирландцев и британцев. Поэтому стараюсь с ними не общаться.
— Судя по травмам Бранкати, итальянцев ты тоже не особенно уважаешь, — сделал вывод я. Нардин не ответил. Молча пожал плечами. Мол, ничего не поделаешь.
— Нужно добраться до Лучиано, пока нас не опередили. Новости здесь разносятся быстро.
— Кто бы мог подумать, что его родной дядя заправляет делами в Порто-Франко?
— Заправлял, — уточнил Нардин, — он был консильери у Бранкати.
— Кстати, он жив?
— Увы. Тревельян сказал, что его нечаянно грохнули при штурме.
— Нечаянно или специально? — ухмыльнулся я.
— Этого мы уже не узнаем. Может, свои же и подстрелили, чтобы не болтал лишнего.
Во дворе продолжалась погрузка. После показательного расстрела пленники присмирели. Даже изящная итальянская ругань, висевшая в утреннем воздухе, и та исчезла. Причитания на тему святых и свиней закончились. Итальянцы, надо заметить, совсем не изобретательны в этом вопросе. Как ни послушаешь — все у них porco. Святая Мадонна — porco, папа римский — porco… Porco miseria, porco mondo! Никакой фантазии.
На крыльцо вышел Снупи.
— Ну что, парни? — Он устало помассировал шею и посмотрел на небо.
— Орден нам должен.
— Чего?! — вытаращился Тревельян.
— Не «чего», — уточнил я, — а машину. Наш джип был обстрелян неподалеку от Порто-Франко. Есть все основания обвинить этих макаронников.
— И что? — Эдвард даже глазами захлопал. — Здесь стреляют чаще, чем дети рождаются! С какой стати мы должны платить за вашу развалюху на колесах?
— Ну… — задумчиво протянул я. — Мы же имеем право на часть трофеев, не так ли?
— Ну ты и нахал, Шайя…
— Я думаю, что пятьдесят тысяч будет в самый раз. Как полагаешь?
— Каждому, — хмыкнул Поль и предложил Снупи сигарету. — Ты не нервничай! Покури, подумай.
— Да вы что, вообще, охренели?! — Тревельян взял сигарету, потом горестно вздохнул… и все-таки закурил. Ну да, конечно. Как тут бросишь, на такой нервной работе?
— Снупи, — укоризненно заметил я, — мы жизнями рисковали, а ты жмешься как девушка, которая первый раз член увидела. Столько полезной информации сообщили. Ты слышал, что Господь Бог повелел делиться?
— Господь Бог ничего не говорил про Новый мир!
— Не богохульствуй, сын мой. — Я сложил руки на животе и с благочестивым видом уставился на Тревельяна. — Поверь мне на слово: пройдет немного времени — и Библию опять перепишут. Ее столько раз правили, что одним разом больше, одним меньше — уже не важно. Так что давай раскошеливайся… Пойдем в офис или здесь чек нацарапаешь?
Тревельян даже задохнулся от возмущения и хотел что-то ответить, но не успел. Один из пленников рванул в нашу сторону, но был сбит с ног и прижат к земле.
— Мистер Ша…
— Прекратить! — рявкнул Эдвард, и его подчиненный опустил ствол.
Мы спустились с крыльца и подошли к лежащему на земле парню. Ему лет двадцать, не больше. Черноволосый, черноглазый. Кожа смуглая. Только худой очень. Уже не подросток, но еще не мужчина. Редкий типаж для этого мира. Здесь быстро взрослеют. Одежда простая. Джинсы, футболка и легкая куртка. На левой скуле кровоподтек, а лоб поцарапан, словно по земле мордой волочили.
— Мистер Шайя!
— Кто ты такой? — Я дал знак отпустить парня, но меня, естественно, не послушали. Солдат перевел взгляд на Снупи, дождался утвердительного кивка и лишь тогда отпустил пленника.
— Вы меня не помните?
— Тебя сейчас и родная мамка не узнает.
— Год назад вы мне помогли. Когда приезжали в город за вашим другом.
— Год назад? — хмыкнул я и прищурился, вглядываясь в его лицо. Несколько секунд изучал, потом вспомнил. — Риккардо. Фамилию, извини приятель, уже и не вспомню.
— Абетти! Риккардо Абетти.
— Ну да, конечно. Как я мог забыть.
— Мистер…
— Ты все-таки меня не послушал… Сынок, я ведь предупреждал, что будет, если свяжешься с дурной компанией? — спросил я, разглядывая его сильно помятую фигуру. — Предупреждал. И что мы видим? Видим еще одного каторжника Нового мира. Ты сгниешь на дороге, а твоя бедная мама умрет от горя. Mamma mia! Зачем ей такой сын? Святая, как ее там… Мадонна… Я думал, парень, ты немного умнее.
— Мистер Шайя…
— Ладно, не ной! — отмахнулся я и повернулся к Снупи. — Мы с Полем его забираем. Пригодится… в хозяйстве.
— Да вы, парни, что, с ума совсем сошли? Что значит «мы его забираем»?!
— Это наш трофей, — подал голос Нардин. — Ты же не хочешь деньгами платить? Значит, мы заберем этого парня. Только подержи его в камере пару дней. Мы выспимся и вернемся. Зачем тебе нужен этот щенок? От него же никакой пользы.
— Ну вы и наглецы… — только и выдавил Снупи. Он так сжал зубами сигарету, что казалось еще немного — и фильтр перекусит.
— А еще мы добрые и вежливые. Так как?
— Вы будете мне должны, — Эдвард выплюнул окурок и прицелился в нас пальцем, — оба!
— Даже не надейся! Это наш трофей.
— Черт бы вас побрал, парни…
— Ну так что? Чек выпишешь или парня отпустишь?
— Хрен с ним, забирайте! Но если он опять попадется мне на глаза…
— Стреляй, даже не раздумывая, — сказал Нардин и взял паренька за шиворот. — Пошли, чудо!
Мы отправили Риккардо Абетти в камеру и вернулись во двор. Там уже разъезжались машины. Остались лишь джип Снупи и два автобуса с его парнями. Мы помахали Тревельяну и пошли в гостиницу, обсуждая Лучиано Барги. Восставшего из мертвых актера.
— Парня так усиленно прятали… Зачем?
— Надо съездить и узнать.
— Только для начала нужно купить тебе новую машину и продать старую.
— Надо, — кивнул Нардин. — Зря Тревельяну счет не выставили. Мог бы и расщедриться, старый плут. Трофеев они взяли немало.
Увы, но трофеями Тревельян с нами так и не поделился. Видимо, решил, что нам хватит и этого голодранца Риккардо. По дороге завернули на площадку, где торговали машинами. Покупателей здесь было достаточно. Не то  лпы, но приличное количество. Цены не радовали. Мы побродили между рядами выставленных машин и задержались у новоземельной рабочей лошадки — «лендровера» с трехлитровым дизельным движком. На лобовом стекле висела картонка с грубо намалеванной ценой. Тридцать шесть тысяч экю. Однако…
— И как тебе она? — спрашиваю я, хотя и так видно, что Полю нравится.
Он уже пять минут стоял, курил и разглядывал этот джип. Сколько мы уже машин здесь поменяли — не счесть. И каждый раз, когда приходится брать новые колеса, повторяется старая история. Пришли, колеса попинали, покурили и выписали чек.
Если вы думаете, что это безрассудно, то сильно ошибаетесь. Никто из торговцев Нового мира не станет продавать заведомо плохую машину. Наоборот — вам подробно перечислят все недостатки, которые были или будут исправлены.
Вас удивляет подобная щепетильность? Зря. Дело в том, что бывали случаи, когда торговцы продавали некачественные машины. Или машины с замаскированными дефектами. Как правило, такие торговцы живут недолго и хлопотно. Была одна история, когда обманутый покупатель вернулся на торговую площадку и разрядил автомат в тушку продавца. Потому что машина подвела неподалеку от города, и парень вместе со всей семьей едва не лишились жизни. Стрелок отделался небольшим штрафом. Как «за что»? За стрельбу в черте города. Так что торговцы здесь честные.
Конечно, есть и более дешевые варианты. Например? Машины, взятые как трофей или найденные в саванне. Такие автомобили недороги, но ответственность за их состояние несет покупатель. Умные — те сразу перегоняют машину в мастерскую. Глупые — пользуются без ремонта и как правило — гибнут где-нибудь в полусотне километров от города.
— Берем?
— Надо кое-что добавить — и можно брать, — кивает Поль.
— Что будем делать? — спросил механик и достал из нагрудного кармана замызганный и промасленный блокнот. Этот молодой черноволосый парень давно здесь работает. Если не ошибаюсь, он живет в Порто-Франко уже лет пять, не меньше. Про таких говорят — механик от Бога. Кстати, — он из России. Если быть точным — из Астрахани. Эдгар Джумагазиев.
— Нужен дополнительный бак для горючего, бак для питьевой воды и «броня» для радиостанции… Три запасных колеса, запасная антенна… — начал перечислять Поль.
Я даже слушать не стал. Это надолго. Нардин — педант, и пока душу из механика не вытрясет — не успокоится. Пошел прогуляться по площадке, чтобы взглянуть на предлагаемый транспорт.
Выбор не так чтобы и велик, но неплох. Будь я немного помоложе, взял бы вот этот русский «Урал», поставил бы на него кунг и отправился куда-нибудь на северо-запад. Зачем? А зачем люди ездят? Не ради какой-то цели. Ради Дороги.
Я прислушался к разговору Поля с механиком. Да, все верно — парни занялись любимым делом — стали торговаться. Сейчас они будут спорить и даже ругаться. И все в рамках традиций.
Спустя несколько часов мы подъехали на новой машине к «гостинице», которой заведовал один из приятелей Вайдмана. Мужчина нас увидел — и только головой покачал. Не спрашивая, снял с доски два ключа и выложил на конторку.
— Отдыхайте.
— От Михаила не было новостей?
— Просил передать, чтобы вы не волновались. Они с Маргарет отправились в Виго.
— Куда?!
— В Виго, — пожал плечами старик, — видимо, к Даньке.
— Это не мир, а детская песочница, — пробурчал я.

Старый джип Нардина мы продали на следующий день. Если честно, то даже не вспомню, какую сумму за него получили. То ли шесть, то ли восемь тысяч. Новый владелец вложит еще тысячи три и получит вполне приличную машину. Дырки от пуль? Их и заделать можно. Подварят, шпаклевкой пройдутся, покрасят. Будет выглядеть как новая. Нужно заменить капот, поставить новые стекла, поменять две двери, установить новый радиатор, приборную панель, фары, рацию и сменить обивку сидений. Ну и так… по мелочи. До сих пор удивляюсь, как мы добрались до Порто-Франко. Будь этот джип лошадью — я бы ее пристрелил, чтобы не мучилась.
Несколько раз ловил себя на мысли, что за нами осторожно присматривают. Чувство, словно тебе смотрят в спину, не исчезало. Рассказал о своих опасениях Полю, но тот только отмахнулся. Мол, после ареста итальянцев за нами некому следить, а если и есть кому, то им же хуже. Сложно не согласиться с таким оптимистичным взглядом на жизнь.
Вернулись в гостиницу. Поль обустраивался в новой машине, «гонял» рацию и раскладывал вещи. Новый «лендровер» был песчаной окраски, что немного удивило. Как правило, их пригоняли в Новый мир исключительно зеленого цвета и уже здесь перекрашивали. Если у заказчика появлялось желание, то и украшали. В зависимости от толщины его кошелька, развитости вкуса и количества мозгов.
Мы со стариком-служителем сидели на лавочке, пили пиво и обсуждали последние новости. Жители Порто-Франко как-то спокойно отнеслись к ночной перестрелке в районе терминала. По официальной версии — была перехвачена банда, которая собиралась ограбить складские помещения. По неофициальной… лучше вам ее не знать. Слишком грубо и некультурно. Если в двух словах — власть имущие делили сферы влияния.
Да, народ здесь не глупый. Люди прекрасно понимают, что Орден далек от святости и что среди групп служащих тоже случаются разногласия. Просто это не обсуждают. Среди старожилов это считается… как бы выразиться поточнее — mauvais ton — дурным тоном.
— Что Дежнёв?
— А что с ним не так?
— Еще не ушел в море? — уточнил я вопрос и достал из переносного холодильника еще две бутылки. Пиво, кстати — из немецкого Нойехафена. Город пивоваров и крутобедрых фройляйн, с аппетитными ямочками на щеках и вечно кокетливым взглядом.
— Нет еще. — Старик, подслеповато прищурился и покачал головой. Часто мне кажется, что он изрядно придуривается, выпячивая эту «старость». Он слишком легко двигается, да и взгляд — когда расслабляется — далеко не старческий.
— Чего ждет? Ветра в спину?
Судно, на котором Дежнёв решил отправиться в экспедицию, было парусно-моторным. Я не очень большой знаток этих морских посудин, но выглядело оно вполне прилично. Две мачты, изящные обводы корпуса и даже крупнокалиберный пулемет на корме. Все удовольствия для морских прогулок.
— В мастерских ему движок перебирали, — объяснил старик, — вот Семен и подзадержался. Хочет сходить в Нью-Портсмут, чтобы забрать какой-то груз для нужд экспедиции. Заодно и судно проверит после ремонта. Мало ли… Путь предстоит неблизкий.
— А ему два мирных пассажира не нужны? Аккурат до Нью-Портсмута.
— Зачем ему пассажиры? — резонно спросил старик. — Он что, круизный пароход «туда и обратно»?
— Никто не говорил, что задаром.
— Узнаю. Далеко собрались? — осторожно поинтересовался старик.
— Нет, не очень. В Нью-Портсмут.
— А дальше?
— Дальше — двинем дальше.
— Оно конечно… дело молодое… — Служитель кивнул и бросил осторожный взгляд из-под мохнатых бровей.
Не то чтобы я ему не доверял… просто привычка у меня такая. Чем меньше говоришь чужим, тем лучше. Старик все правильно понял и, надеюсь, не обиделся. Он молча пил пиво, смотрел на небо и по-стариковски радовался жизни.
Нардин, судя по всему, не скоро закончит. Он просто урчит от удовольствия. Машину мы загнали на площадку, рядом с уже известной «гостиницей». Заплатили и даже выслушали заверения, что с нашим «красавцем» ничего не случится.
Вскоре старик извинился и ушел работать. Дело близилось к вечеру, и в «гостинице» был привычный аншлаг. Я сидел на лавочке, смотрел на прохожих и размышлял. Итак… что удалось узнать? Один из членов съемочной группы воскрес из мертвых и живет в Новой Ирландии. Это небольшой остров, к юго-востоку от британских земель. Кроме этого города на острове есть несколько небольших поселений и приличное количество рыбачьих деревушек, которых вы не найдете ни на одной карте Нового мира. Если честно, мне там не доводилось бывать. Я, как и Нардин, не особо жалую ирландцев и чопорных англичан. Разумеется, за исключением своего соседа — Уильяма Барлоу…
Этот итальянец, над которым «изящно» поработал Нардин, так и не признался, кто заказал убийство Шарля Вернера. Было такое чувство, что смерти он боялся гораздо меньше, чем заказчиков. Допрашивать «по полной программе» мы не могли — Снупи просил оставить итальяшку в живых.
Мне все чаще кажется, что мы всунули руки в клубок змей. Запутанный и опасный. Дело о пропавшей съемочной группе просто тонет в непонятных фактах. Они выстраиваются в глухую стену, которую пробить очень непросто. Я допил пиво, выбросил в мусорку пивную бутылку и поднялся.
— Карим! — Ко мне подошел Поль с незажженной сигаретой в зубах.
— Что?
Он вытер промасленной тряпкой руки и подождал, пока я достану зажигалку из кармана. Прикурил и пробурчал:
— Ты все-таки был прав, старина!
— В смысле?
— Нас пасут.
— Кто?
— От меня на семь часов.
— Джип «Самурай»?
— Да. Видишь?
— Вижу, но кто внутри — не разгляжу. Солнце бликует.
— Парень. Уже час сидит.
— Может, он девственник? — высказал предположение я. — Девственник, который решил проститься с этим статусом и поэтому заявился в бордель.
— И чего тогда ждет?
— Оплакивает свое уходящее детство.
— Слишком внимателен. Может, пощупаем?
— Не стоит, — поморщился я. — Пусть сидит. Жрать не просит.
— Ну смотри. Ладно, я пойду умоюсь, а потом надо сходить в какой-нибудь ресторанчик. Я жутко голоден.
— Ты всегда голоден.
Ужинать мы отправились в бар, расположенный на соседней улице. Там подавали очень приличные порции, рассчитанные на людей с хорошим аппетитом и без предрассудков о жирной пище. Вкусное пиво, соленья, а уж перечень рыбных блюд занимал в меню целых три страницы.
Мы устроились неподалеку от входа, сделали заказ и закурили. Через десять минут пришла официантка с большим подносом. Кстати, бюст у нее тоже был немаленький. На такой можно поставить две кружки пива и там еще останется место для блюдца с солеными орешками.
— Итак — что у нас? — придвинув тарелку, спросил Нардин, но я только отмахнулся. С набитым ртом говорить неудобно. Портишь и беседу, и удовольствие от еды. К разговору мы вернулись только через двадцать минут, когда устали жевать и орудовать вилками.
— Ничего хорошего. Восставший из мертвых Лучиано Барги.
— Еще?
— Мадам О'Рейли с Михаилом Вайдманом в Виго.
— Еще…
— Убийство Шарля и ненужный нам пленник Риккардо. Два пенсионера в Порто-Франко, которые не особо нам помогают, и неизвестный хвост.
— Знаешь, Шайя, меня тревожит один вопрос…
— Какой именно? — Я наконец разделался с отбивной и налил себе пива. В этом баре его подавали в глиняных кувшинах. Это придавало солидности заведению и жутко нравилось посетителям.
— Как Вайдман нашел эту пещеру? — прищурился Поль. — Ты говорил, что с берега ее заметить практически невозможно.
— Ее и с моря не увидишь, — кивнул я, — там очень узкая бухта.
— От бухты, где проходили съемки, до пещеры…
— Около двадцати километров.
— И ты хочешь сказать, что одноногий Вайдман в одиночку прочесывал побережье, пока не наткнулся на эту дырку в скале?
— Да, выглядит не очень достоверно…
— Ты только сейчас это понял? — Поль поджал губы и покачал головой.
— Михаил чего-то недоговаривает.
— Он не только недоговаривает. Он банально лжет, а ты развесил уши и хлопаешь ими, как шлабор.
— Мог случайно наткнуться, — предположил я.
— Случайно триппер ловят, а не пещеры находят. Тем более такие.
— Черт побери…
Когда мы вышли из бара, я покосился на маленький джип, стоящий неподалеку. Нас все-таки пасли, и пасли почти в открытую. Этот мальчик настолько уверен в «незаметности» своего транспорта, что даже не потрудился убрать машину подальше. Дело в том, что эти джипы, «Самураи», очень популярны в Новом мире. Ими забиты все улицы Порто-Франко. Созданные для нужд японской армии, они оказались прекрасным транспортом для Нового мира. Кстати, этот образец японского гения не так уж и прост. Скорее всего, у него под капотом дизельный движок от «пежо», объемом 1,9 литра, а то и больше — двухлитровый турбодизель от «мазды». Такие модели начали появляться недавно, но уже завоевали своих почитателей в Новом мире.
— Эх, Шайя… ты вроде умный мужик, но иногда меня удивляешь. — Нардин покачал головой и потянулся за сигаретами.
— Что предлагаешь?
— У тебя кто-нибудь остался в Виго? В смысле из доверенных лиц?
— Кроме Керро Васкеса? Есть двое парней, которым можно довериться.
— Кто такие?
— Бывшие сослуживцы Стива Бальмонта.
— Хороший мужик был. Жаль, что погиб. Попроси, чтобы присмотрели за Вайдманом, а заодно и Маргарет.
— Ты думаешь…
— Я думаю, Карим, что мы слишком расслабились. Если человек солгал тебе в одном, то кто ему мешает лгать в остальном?
— Хорошо, — согласился я. — Давай зайдем на телеграф. Отправлю пару депеш.

Черноволосый паренек, которого мы вытащили из камеры, сидел напротив меня, давился отбивной и краснел, когда мимо него проходили дамочки, живущие в этом «отеле». По утрам здесь всегда так тихо. Можно сказать, по-домашнему. Девочки завтракают и не особенно заботятся о том, что на них надето. Как правило, — нечто воздушное, слегка прозрачное и не стесняющее движений. Они пьют кофе, болтают и уж конечно не думают о таких случайных постояльцах, как Риккардо Абетти.
Чем больше я общался с этим парнем, тем больше убеждался, что мы правильно сделали, забрав его у Снупи. Парень хоть и выглядел недотепой, но был неглуп и обладал удивительной памятью. Да и бандитом он не был. На службе у Николя Бранкати оказался скорее в силу родственных связей, нежели по призванию.
Кофе здесь готовили просто изумительно. Я сидел, наслаждался его ароматом, крепким вкусом и наблюдал за парнем. Лопоухий, нескладный. Судя по осторожным взглядам, которые бросал на дамочек, — еще девственник. Риккардо чуть не подавился картофельным салатом, когда одна из местных красавиц, проходя мимо нашего столика, в шутку провела ладошкой по его щеке.
— Ешь, не отвлекайся, — наставительно заметил я. — Эти девочки никуда не убегут. Было бы желание.
— Да, синьор, — кивнул он, потом покраснел и склонился над тарелкой.
Пока я общался с Риккардо, Поль отправился навестить каких-то приятелей из госпиталя. Такая уж жизнь в Новом мире, что с докторами нужно поддерживать хорошие отношения. Не всегда есть возможность поваляться на больничной койке под присмотром хорошеньких медсестер, но согласитесь — гораздо приятнее, когда пулю из тушки достает профессионал, а не любитель-самоучка. Тем более если это происходит в полевых условиях, а в ране копаются охотничьим ножом, который предварительно обтерли о грязную ветровку.
Разговаривать мы закончили через час. Через два часа вернулся Поль. Он заказал черный кофе, хлопнул по заднице официантку для придания ей нужного ускорения и рухнул на стул.
— Мне здесь начинает нравиться.
— Ты просто светишься от удовольствия, — заметил я.
— Пока не вижу повода для слез.
— Я рад, — прикусив сигарету, сказал я, — что-нибудь узнал?
— Встретил нескольких приятелей, с которыми доводилось работать. Они посоветовали поговорить с одной пожилой медсестрой. Очень приятная дама. Старой закалки. Таких сейчас не делают.
— Что она тебе сказала?
— Она сказала, что прекрасно помнит Синтию О'Рейли.
— Даже так? Как это мило. И что в этом удивительного? Девочку многие знали.
— Все бы ничего, но она дала наводку на одного старичка-гинеколога… — хмыкнул Поль.
— Неужели? И что? Он рассказал что-нибудь интересное?
— У него неплохая память. Несмотря на почтенный возраст и алкогольную зависимость в тяжелой форме.
— Медведь! Не тяни кота за яйца!
— На момент начала съемок Синтия О'Рейли была беременной, — сказал Поль и откинулся на спинку стула. — Как тебе новость?
— Это не я.
— Верю, — улыбнулся Нардин.
— Отец известен?
— Увы, — он развел руками. — Кстати, Шайя, с тебя триста экю. Естественно, не из твоего кармана, а из кармана твоей клиентки. Старый врач оказался пройдохой и удивительным скрягой. Открывал рот лишь тогда, когда видел наличные. — Он перехватил мой удивленный взгляд и пожал плечами. — Ну не бить же его… Старость нужно уважать.
— Час от часу не легче.
— Этот, как его…
— Риккардо.
— Да, он самый. Что-нибудь рассказал полезное?
— Будешь удивлен, но да — рассказал. Так много, что нам вместо Нью-Портсмута надо опять отправляться к Эдварду Тревельяну.
— С какой это стати? — дернул бровью Нардин.
— Парень подрабатывал мальчиком на побегушках.
— Только и всего?
— Не совсем. Он обладает хорошим слухом и прекрасной памятью. Наш Бранкати, судя по всему, организовал подпольную фабрику по производству наркотиков.
— В Новой Ирландии?
— Ты поразительно догадлив. Места там дикие, пустынные. А наш беглый актеришка там вроде надсмотрщика над химиками, лаборантами и рабочими.
— В самом городе или на задворках?
— В ста тридцати километрах от города.
— Ирландцы… — пробурчал Нардин.
— И они тоже. Скорее всего, в доле.
— Большая фабрика?
— Человек десять персонала и десяток охраны.
— Откуда такие точные данные?
— Риккардо как-то услышал обрывок разговора, где упоминалась ирландская фабрика, расположенная на острове. В беседе прозвучала фраза: «Этим двадцати бездельникам надо что-то жрать».
— Там может быть двадцать человек охраны и неизвестное количество рабочих.
— Пока не увидим — не узнаем.
Мы решили не рисковать и на Базу отправились вместе с колонной грузовиков. Новый джип оказался хорошей лошадкой и благополучно доставил нас вместе с Риккардо на Базу по приему переселенцев. К Тревельяну было не пробиться, но мы, миновав несколько барьеров, все-таки добрались до его усталой морды.
— Парни, вы меня достали уже, — вместо приветствия сказал Тревельян.
— Ты там остался должен.
— Что?! Опять?! Какого дьявола?!
— Мы решили вернуть тебе Риккардо и взять деньги. Он слишком много жрет.
— Вы что, совсем охренели?
— Успокойся, — отмахнулся Поль, — есть разговор.
Судя по настроению, наш Снупи нашел покровителя в Ордене. Такого, который позволил ему провести серию арестов среди сотрудников. Это меня искренне порадовало. Значит, еще не все прогнило в этом диком королевстве. Хотя… Скорее всего, начинается очередная война за власть. Такое уже было, и не один раз.
Мы коротко пересказали ему про дела, которые творятся в Новой Ирландии. Тревельян молча выслушал и даже не выругался.
— Что вы за это хотите?
— Мы?!
— Я знаю вас, мерзавцев, — хмыкнул Снупи. — Вы же задаром и человека не убьете.
— Патроны нынче дороги. Ладно, не будем тебя мучить. Нам нужны документы для Риккардо. На какое-нибудь новое имя. И работа, подальше от Порто-Франко. Ты в силах это устроить? Парень он не глупый. Со временем, под хорошим присмотром, из него может вырасти нормальный мужик. В нем нет гнили.
— Новые документы? Увы, но не получится, да и незачем. Работу… Могу отправить парня в форт Ли. Поживет там, поработает. Под присмотром. Это все?
— Нет.
— Дьявол! Что еще?
— Парень, который там работает. Вот этот. — Я вытащил из кармана фотографию и показал Снупи. — Он вроде надсмотрщика. Он нам нужен.
— Зачем он вам сдался?
— Нужен. Мы с ним поговорим, а потом можешь его забирать себе.
— Так же, как с Бранкати? Он до сих пор в больнице. Кровью под себя ходит!
— Это не моя заслуга, — сказал я и выставил перед собой ладони, — это все Поль натворил.
— Рассказал бы все сразу — и пи  сал бы как нормальный мужчина, стоя, — заметил Нардин.
— Головорезы чертовы… Хорошо. Надеюсь, это все?
— Разумеется, нет.
— Дьявольщина… Парни, вы меня уже злите!
— Нужны два десятка бойцов и какое-нибудь корыто для похода в Куинстон.
— Хрен вам! Туда я вас одних точно не отпущу. Буду участвовать. Если наркотики и фабрика — не плод вашей фантазии, то…
— Что?
— Ничего! — отрезал Эдвард. — Договорились. Будут вам и парни, и транспорт.
Тревельян выпроводил нас во двор, а сам схватился за телефон. Судя по всему, опять будет согласовывать, угрожать и упрашивать. Это его проблемы. Наши проблемы — добраться до острова, разыскать выжившего актера и допросить.
Мы вышли из здания, где размещался отдел Тревельяна, и окунулись в полуденную жару. Поль прищурился и посмотрел по сторонам.
— Чем займемся?
— Выбор невелик, — пожал плечами я, — бар, бордель, гостиница…
— Я прогуляюсь до оружейного склада.
— Иди один, — лениво отмахнулся я, — встретимся в гостинице.
Поль кивнул, напялил на голову панаму и отправился налево, в сторону большого ангара, где размещался арсенал Ордена. Там изредка попадались неплохие экземпляры. Тем более что, пользуясь старыми связями, можно получить приличную скидку на патроны. Да, их всегда не хватает. Я проводил Нардина взглядом и вздохнул. Заняться мне было нечем, а рассматривать трещины на потолке гостиничного номера не хотелось.
— Карим! — услышал я женский голос и, повернувшись, увидел знакомую фигурку.
— Mon dieu! Какая приятная неожиданность, — улыбнулся я. Передо мной стояла Оксана.
— Какими судьбами?
— Приехал по делам фирмы. А вы?
— Нас прислали в отдел занятости, — защебетала Оксана. — Здесь есть несколько новых переселенцев, которые могут быть полезными в порту. Вот и решила заехать, чтобы отобрать себе людей. Иду и вижу — мсье Шайя собственной персоной! Вы изрядный негодяй, Карим.
— Я? Помилуйте!
— Да, именно вы! — Она подошла ближе, и я почувствовал приятный запах духов. Если не ошибаюсь, то это «Мицуко» фирмы «Герлен».
— В чем же я провинился перед вами?
— Ну как же… соблазнили девушку и исчезли. Так настоящие мужчины не поступают.
— Я не хотел вас тревожить. Тем более…
— Вы имеете в виду моего мужа? — фыркнула она. — Он здесь, на Базе. Но так занят, что вечером опять останусь одна. Буду сидеть в гостиничном номере и скучать. Мы редко здесь бываем, и я совершенно не знаю местных заведений.
— С радостью составлю вам компанию и даже покажу местные достопримечательности.
— Я живу в общежитии. А вы?
— Мы с коллегой еще не определились с постоем, — пожал плечами я. — Вполне возможно, что найдем какую-нибудь гостиницу.
— А вам не будет одиноко?
— Оксана… вы просто себе не представляете, как…

— Ты уже уходишь? — еще не проснувшись, мурлычет Оксана и потягивается как большая, домашняя кошка. — Кар-р-римушка…
— Да, моя дорогая, — шепчу я и нагибаюсь, чтобы нежно поцеловать ее в щеку. В ответ она улыбается и утыкается в подушку. — Жаль, но мне уже пора.
— Вечером… — бурчит она, — вечером я буду тебя ждать…
— Извини, но сегодня уже не получится. Мне нужно уехать.
— Это куда вы решили убежать, мсье? — Она наконец открывает глаза и обиженно надувает губы. — Опять бросаешь бедную женщину? Хочешь, чтобы я умерла от скуки? Негодяй…
— Да, есть немного.
— Надолго уезжаешь? Далеко?
— Нет. Буквально на пару дней, — качаю головой я. — Это тут, совсем неподалеку. Вернусь — и мы обязательно устроим по этому поводу какой-нибудь эротический вечер. Договорились?
— Шайя!
— Что?
— Как так можно?! Предлагать замужней женщине эротический вечер, — мурлычет она и ложится на спину. Потом отбрасывает одеяло и обиженно надувает губки. — Вам не стыдно?
Я ничего не отвечаю. От меня и не требуют ответа. Я смотрю на эту красивую женщину, улыбаюсь и застегиваю рубашку. Оксана хмурится и пытается запустить в меня подушкой. Подушка улетает в сторону дверей, а на ее лице опять светится хитрая улыбка.
— Негодяй…
— Негодница…
Да, грудь у Оксаны просто божественная. Впрочем — как и все остальное. Будь моя воля, я бы плюнул на все дела, похитил эту женщину и махнул куда-нибудь в Рио. Увы, но мне остается лишь вздохнуть и одеваться.
Прощальный поцелуй, ничего не значащие обещания — и я спускаюсь по лестнице. Приветливо киваю портье и выхожу на улицу. На лавочке уже сидит Поль. Он ухмыляется и протягивает мне стаканчик с кофе. Кофе, кстати, вполне приличный. Даже удивительно.
— Что у нас на сегодня?
— Сначала в арсенал. Потом к Тревельяну.
— Лучше бы я выспался…
— Еще бы… — бурчит Поль и заразительно зевает.
Потом мы практически разорили арсенал Ордена. По выражению Нардина: «Слегка, но вдребезги». Патронов, как говорят друзья из Демидовска, много не бывает. Бывает недостаточно, но больше не унести. Следуя этому правилу, мы набирали их, как перед концом света. Тревельян заставил нас переодеться в камуфляж, взять бронежилеты и шлемы. Во избежание неприятных ошибок в опознавании. Отчасти он прав — в свалке не будешь в лицо всматриваться — свой перед тобой или чужой.
Потом был просторный ангар, расположенный в закрытом секторе Базы Ордена. Парни неторопливо снаряжали пулеметные ленты, чистили оружие, болтали и пили дрянной кофе. Мы, на правах ветеранов, заняли столик в углу и разложили свой немудреный арсенал. Поль, прикусив сигарету зубами, полировал свой старый «кольт» правительственной модели. Он с ним не расстается с первых дней в Новом мире. Наши «калашниковы» останутся здесь.
Три дня назад — пока я очаровывал Оксану, показывая разные уютные места, — Нардин прошвырнулся по арсеналу и через знакомых достал два русских ВСС — «Винтореза», под специальный девятимиллиметровый патрон. Говорят, что заказ на это оружие был получен от Демидова. Видно, Тревельян подсуетился и добавил к заказу русских еще несколько единиц. Для нужд своей команды. Мы, пользуясь его занятостью, наложили лапы на две штуки. Мне уже доводилось работать с этой винтовкой, и она мне нравится. Надежная вещь. Да, есть и минусы, но их совсем немного.
Основная проблема, с которой довелось столкнуться, — слишком громкий щелчок при переключении рычага предохранителя и невысокая прочность ствольной коробки. С другой стороны — это оружие не каждый день используешь, верно? Оно создано для решения особых задач и стрелять по воронам не будешь. Патроны? СП-6. Набрали полные карманы. Я бы и больше набрал, но очень не вовремя появился наш Снупи. Выгнал нас с Полем из арсенала. Грубый наш Тревельян. Нет в нем чувства прекрасного. Вдобавок еще и жмот каких мало.
Кстати, вся штурмовая группа — а это десять бойцов, вооружена русскими «Вал» и ВСС. Поначалу мы с Полем даже слегка удивились такому выбору. У остальных — американские М16А2, три пулемета «FN Minimi» и две снайперских М24. Серьезно ребята собираются. Все верно. Идешь на день — готовься как на неделю.
Пайки? Обычный боевой рацион, упакованный в серый пластик. Дрянь, но есть можно.
На западе уже полыхал ярко-малиновый закат, когда в одном из зданий на территории Базы наконец закончился брифинг. Парни в камуфляжной форме (но без опознавательных знаков) начали выходить во внутренний дворик на построение. Спустя несколько минут к ним присоединились и мы с Полем и Эдвардом.
На вертолетной площадке нас ждали старые знакомые — вертолеты «Bell UH-1», «Ирокезы». Слышались изощренная ругань механиков и вязкий свист вертолетных движков, рубящих лопастями прохладный воздух. Будь моя воля — я предпочел бы другой транспорт. Наземный или точнее — водный. Хотя… если подумать, то нет никакой разницы. Главное — добраться до нужной точки, а там все равно пешком пойдем.
Неторопливо и осторожно.
На цыпочках…
Когда закат стал похож на бушующий пожар, три вертолета поднялись в воздух и взяли курс на юго-запад. Прошли вдоль пустынного побережья, спугнули стаю падальщиков, метнувшихся в сторону, и, заложив вираж, пошли над саванной. Напротив меня сидел Нардин, подложив под задницу штурмовой рюкзак. Нет, совсем необязательно идти с ним на штурм. Несмотря на название, это обычный рюкзак, рассчитанный на двух-трехдневные прогулки на свежем воздухе.
Нардин откинулся к переборке и закрыл глаза. Лишь иногда морщится, будто вспоминает что-то очень неприятное. Я могу себе представить его мысли. Мы с ним знакомы столько лет, что у нас много общих воспоминаний. Часто неприятных, но так уж сложилась жизнь.
Парни успокоились и даже пытались ухватить за хвост недополученный отдых. Я тоже не стал терять время. Поднял повыше воротник, нахохлился, привалился к борту и закрыл глаза. Лететь предстоит долго, с двумя промежуточными посадками в Нью-Портсмуте и Роки-Бей. Шесть часов летного времени. Перед глазами пронеслось совещание у Тревельяна и макет залива, приготовленный в деревянном ящике с песком. Песочница для взрослых дядей, которым не сидится дома. Не все рождаются баловнями судьбы. У меня нет ни слуха, ни голоса, но эта песня оживает в моей памяти и переплетается с шумом вертолетных движков:

Some folks are born silver spoon in hand…

В операции участвуют тридцать шесть человек, не считая пилотов. Тревельян отобрал самых лучших и самых надежных парней. Кстати, я заметил много знакомых лиц среди сержантского состава. Парни, которые некогда служили в роте «Браво». Лет десять назад.
Итак, объект…
Расположен на берегу залива, а точнее — фьорда, к северу от города Куинстон. Фьорд начинается в ста тридцати пяти километрах от города. Узкий, извилистый, будто голубая лента, небрежно брошенная на землю. Если посмотреть на карту, то его форма напоминает латинскую букву «S». Скалистые берега, буйная зелень. Просто рай земной, черт бы его побрал…
От морского побережья до нужной нам точки — еще десять километров. По сведениям Эдварда, там небольшая рыбачья деревушка. Даже не деревушка, а скорее небольшой хутор. Места там дикие, необжитые, да и природа не балует. Хутор находится в распадке между двумя скальными грядами. Лежит в огромной чаше, как на ладони. Вокруг непроходимой стеной возвышаются скалы. Единственный путь — широкая тропа, идущая со стороны фьорда. От пристани до первого дома — метров сто, не больше. На сером скалистом берегу построена пристань на сваях. Пять вельботов и два катера — вот и весь местный флот.
Что находится на самом хуторе — практически неизвестно. По сведениям, люди ведут очень уединенный образ жизни. Бьют морского зверя, ловят рыбу. По нашей с Полем информации — там находится подпольная лаборатория, производящая наркотики.
Судя по тому, что ребята спокойно трудятся, у них есть покровители. Точнее — были. Так сказал Тревельян, а он даром болтать не будет. Были — значит были. Их уже нет. Или почти нет. Мало ли что могло произойти? Таков уж этот Новый мир… Здесь часто умирают. Надо заметить — по-разному, и не все от пули. Кого-то просто выбрасывают из вертолета, зависшего над саванной. Кого-то высаживают и оставляют живым. В трехстах километрах от жилья. Без оружия. Это жестоко, но кого это волнует, если дело касается преступников?
Вертолеты выбросят нас на побережье и уйдут в Куинстон. Им просто горючего не хватит, чтобы вернуться в Роки-Бей. Конечно, было бы гораздо проще нанести обычный авиаудар, а потом спокойно добить выживших. Увы — нам с Полем очень нужен Лучиано Барги. Живым и невредимым. Снупи? Ему нужна лаборатория и доказательства.
Посадка в Нью-Портсмуте, где-то на задворках вертолетной площадки.
Заправка горючим, взлет — и курс на юг. Еще триста километров — полтора часа полета — и следующая посадка в Роки-Бей. Здесь мы задержались. Нас даже покормили. Правда, из ангара, где были накрыты обеденные столы, не выпустили. Даже покурить. Парни дымили у закрытых дверей и слонялись из угла в угол, пока не вернулся Тревельян. Еще несколько томительных часов ожидания. Последний инструктаж. Тревельян рвет и мечет. Наконец приходит какой-то парень и долго шепчется с Эдвардом. Снупи светлеет лицом и кивает. Нам дают разрешение.
Посадка по машинам. Взлет. Курс на Куинстон…
Уже гораздо позже мы с Полем узнаем, почему наша информация подняла такую волну в Ордене, гораздо позже… И даже сами удивимся, узнав, как изощренно переплетаются людские судьбы, разорванные между Новым и Старым мирами. Но все это будет потом…
Сейчас под нами простиралось море, а впереди ждал неприветливый остров. Один из множества островов, раскиданных на просторах Нового мира. Вертолеты идут над морем. Так низко, что иногда кажется: протяни руку — и до воды достанешь. На востоке начинает розоветь небо. Скоро рассвет. Двери открыты, и бортовой стрелок настороженно «ощупывает» берег стволом пулемета. Да, места здесь дикие и пустынные, но никто не гарантирует, что по машине не полоснут какие-нибудь отморозки, прячущиеся именно в этих местах.
Тревельян переговаривается с пилотом. Наконец он поднимает руку и показывает пять пальцев. Я перехватил его взгляд и кивнул. Пять минут до высадки. Машины выстраиваются в одну линию и прижимаются к берегу, скользя над водой, как не виданные здесь крылатые существа.
Снупи поднимает два пальца.
Две минуты…
Взрыв! Дьявол!!!
Идущий перед нами вертолет вдруг дергается и взрывается, превратившись в огромный клубок огня. Удар! Что-то бьет меня по голове. Чувствую, как мы начинаем падать. Еще один удар! Мир исчезает…

17 год по летоисчислению Нового мира. 
Новая Ирландия. 
Побережье к северу от Куинстона. 

Где-то совсем рядом плещется вода. Это навевает совершенно непонятное чувство покоя. Чужое и непонятное. Злое. Словно удар по мозгам, перед глазами возникает огненный шар, в который превратился вертолет. Дергаюсь, хочу крикнуть, но меня вовремя прижимают к земле.
— Карим… тихо… не кричи… — Я узнаю голос Поля.
Вместе с его голосом возвращается сознание. Вокруг темно, как у негра в заднице. Даже звезд не видно.
— Что произошло? — хриплю я.
— Ничего хорошего. Нас сбили. Шарахнули из трех «дудок» и сожгли вертушки к чертовой матери. Нам с тобой повезло. Просто чертовски повезло, как не везло ни одному ублюдку на этой проклятой земле…
— Как мы выбрались?
— Сам не знаю. Меня Тревельян вытащил, а тебя — Макс. Остальные… В общем — из всей команды нас осталось только четверо. Лежи, отдыхай. Ночь на дворе.
— Пить… Вода есть?
— Держи. — Он подносит мне флягу и терпеливо ждет, пока я напьюсь.
— Спасибо.
— Отдыхай.
…Утром немного прихожу в себя. Травм и переломов нет. Только голова раскалывается, но этим меня не удивишь. На предплечье белеет свежий бинт. Ерунда — царапина. Повезло. Если можно назвать везением гибель сорока одного человека. Мы сидим среди камней, куда меня перетащили, сразу как выбрались из воды на берег. Кто и откуда стрелял — не видели. Тревельян просто почернел от злобы. Нас элементарно подставили, предупредив о нашем визите. Кто? Откуда мне знать — это Снупи у нас детектив… Вернемся и узнаем. Заодно и счет выставим. С процентами.
В предрассветном сумраке слышен плеск волн. На море спокойно, и лишь в ста метрах от берега шныряют темные тени. Над поверхностью воды мелькают змеиные головы на длинных шеях. Это Бетти, местные ящеры, доедают то, что осталось от нашей команды. Вода просто бурлит, когда они начинают драться из-за куска человечьего мяса… Один из вертолетов упал на отмель и его кабина обнажена почти полностью. Еще один борт лежит чуть ближе к берегу. Это наш. Тревельян и Макс каким-то чудом умудрились выбраться наружу и вытащить меня с Полем, прежде чем вертушка взорвалась. Третьего борта не видно. Судя по всему — затонул. На берегу валяется несколько обломков и половина человеческого тела. Большой кусок мяса с торчащими обломками ребер и лохмотьями обожженной и окровавленной униформы.
— Связи нет, — подводит итог Тревельян. — До Куинстона больше сотни километров. Из оружия — только то, что было в разгрузках.
Боеприпасы мы уже пересчитали. Стволы тоже при нас. На четверых — два «Винтореза», один «Вал». Моя «беретта», два «кольта» и «глок». Макс потерял свой автомат, но зато спас меня. Его зовут Максим Селезнев. Каким образом в команде Тревельяна оказался этот русский парень, я не знаю, но это и не важно. Максу лет тридцать, не больше. Русоволосый, с небольшой бородкой и серыми, вечно прищуренными глазами. Здоровяком и качком не назовешь, но парень кряжистый. Иногда он нервно подергивает левой щекой — видимо, последствие сильной контузии.
Вскоре мы перебрались в другое место. Сидеть на берегу, когда его могут обшарить, — не самое лучшее решение в нашей ситуации. Кстати, меня это очень удивило. Что именно? То, что берега после обстрела не обыскали. Пока я лежал и думал, Поль с Максом нашли неплохое укрытие в трехстах метрах от берега. Грот не грот, но что-то очень на него похожее. Подойти незамеченным будет трудно.
— Что думаешь предпринять? — спросил Поль у Тревельяна, когда мы обустроились в этом убежище.
— Надо двигать в Куинстон. Иначе с этого проклятого острова не выбраться.
— Вдоль берега?
— А как же еще.
— Когда нас начнут искать?
— Роберт? Он поднимет шум уже завтра в полдень.
— Почему так поздно?
— Пилоты не должны были выходить на связь. Сели бы на площадку в Куинстоне, и сутки сидели на заднице. Молча.
— Туда часто летают?
— Там неподалеку от города работают две геологических партии, так что пилоты часто гоняют по этому маршруту. Они не должны были привлекать особого внимания.
— Весело, но уйти в Куинстон — не самая лучшая идея.
— В смысле?
— Эдвард… — Поль даже поморщился. — Ты же не первый день в Новом мире. На этом хуторе, черт бы его побрал, сейчас спешно пакуют вещи и собирают чемоданы. Эвакуация по полной программе. Ты знаешь, куда они переселятся? Я — нет.
— Твои предложения? — прищурился Тревельян и напрягся, как зверь перед прыжком.
— Штурмом мы их не возьмем, но можем провести разведку. Мало ли… вдруг что-то или кто-то под руку попадется?
Снупи кивнул и перевел взгляд на меня.
— Карим?
— Всегда пожалуйста, — киваю я, — особенно если там есть красивые женщины.
— Макс?
— Надо сходить глянуть. Чего даром задницу отсиживать? В Куинстон всегда успеем. Да и город там… так себе.
— Мы не в самой лучшей кондиции…
— А у тебя что, есть другие кандидаты? «Засадный полк» за перевалом?
— Нет, — он качает головой и смотрит в сторону берега, — других нет.
— Значит, и говорить не о чем. Надо сходить осмотреться. Если повезет, то, может, и «языка» прихватим. Не захочет говорить — сожрем.
— Очень смешно…
Ближе к вечеру мы начинаем собираться. Да, это не самая лучшая идея, но и выхода другого нет. Еще неизвестно, как мы будем добираться.
Остров Новая Ирландия, на котором расположен Куинстон, не такой уж и маленький. Где-то триста на сто пятьдесят километров. По большей части это горы, изрезанные небольшими долинами и распадками. Лишь в районе Куинстона местность становится равнинной. Паскудное место, если честно. Мне здесь не нравится. Единственный плюс — здесь нет крупных хищников. Нет Больших гиен и свиней-падальщиков. Правда, есть ящеры. Ими кишат воды многочисленных заливов, бухт и фьордов вдоль всего побережья. Да, курорт здесь не откроешь: туристов не напасешься…
Через четыре часа мы добрались до нужной нам точки и обустроились. Выбрали неплохой наблюдательный пункт и нашли место для отдыха. Деревня прямо как на ладони. Правда, между нами лежит фьорд, куда соваться без лодки совсем не хочется. Несколько раз видели в воде большие тени. Бетти? Странно. Почему местные жители ящеров не разогнали? Или специально не трогают? Кто их знает…
В деревне шесть домов. Два здания похожи на продолговатые бараки или казармы. Скорее всего, это склады. Три жилых дома, выстроенных в линию, параллельно берегу. Коптильня для рыбы. Неподалеку от первого дома развешаны сети. Груда пустых ящиков и даже маленький трактор с тележкой. На небольшом отдалении от домов — вкопанная в землю цистерна. Судя по подтекам на горловине — мазут. Пристань? Обычная пристань на сваях. На воде несколько рыбачьих вельботов и катер, выкрашенный в дымчато-серый шаровый цвет.
Рядом послышался шорох. Я оглянулся и увидел Поля. Он принес флягу с водой.
— На, хлебни. — Он пристроился рядом и аккуратно выглянул из-за камней. — Как тут дела?
— Нормально. Пока тихо.
— Что наши хозяева?
— Ты знаешь, даже странно немного, — я покачал головой, — людей почти не видно. За три часа видел только четверых, и то мельком. Не считая охранников, конечно.
— Что, вообще не выходят?
— В том-то и дело, что нет.
— А что охрана?
— Смотри сам. — Я протянул Полю бинокль, который нашелся у Снупи. — Видишь груду камней на десять часов?
— Пулемет.
— Правильно. Крупняк. И вот еще один — по правую сторону. Расщелина.
— Вижу, — буркнул Поль, не отрываясь от наблюдения.
— Уже четыре человека… — удовлетворенно кивнул я. — Идем дальше… Берег.
— Вижу двоих.
— Их там четверо. Сразу за сарайчиком. Видишь?
— Еще один пулемет?
— Именно. Неплохо ребята обложились?
— Не то слово… Просто форт Нокс.
— Не знаю, — усмехнулся я, — форт Нокс не штурмовал.
— Обойти с тыла не получится.
— Слишком высоко, и стены крутые. Шеи себе свернем.
— Сколько до пулеметов? — прищурился Нардин. — Где-то триста метров?
— До того, который на пристани? — уточнил я. — Примерно так.
— Будь нас побольше…
— Могли бы подойти с правой стороны и без проблем взять поселок. Видишь — там есть проходы. Если не торопиться, то пройти можно. К сожалению, нас четверо, и я туда точно не полезу. Мне еще пожить охота. Хотя бы немного.
— Глянь…
— Кто там? — Я приподнялся на локтях. Из дома вышли два человека и пошли по направлению к пристани. Шли неторопливо, никуда не торопясь и мирно переговариваясь.
— Похоже — наш клиент, и с ним какой-то парень.
— Это Лучиано Барги? — Я искренне удивился.
— Он самый. Парень за пять лет здорово изменился. Смотри, какое брюшко наел…
— Жизнь спокойная, на свежем воздухе. Отчего бы ему и не растолстеть?
— Дьявол…
— Что?
— Смотри сам, — оскалился Нардин и протянул мне бинокль.
— Твою мать… — выдохнул я.
— Узнаёшь? Если не ошибаюсь, то это твой знакомый.
— Откуда он здесь взялся?!
— Я тоже задаю себе этот вопрос. Даже есть несколько вариантов ответа. Озвучивать не буду — они все матерные.
Человек, который сейчас разговаривает с Лучиано Барги, — мой старый знакомый. Мало того — я не один раз пользовался гостеприимством и ночевал в его доме. Он несколько раз помогал решать проблемы и прятал меня от врагов. Нет, я не могу назвать его своим другом. Просто хороший знакомый. Очень хороший… Руслан Вараев. Собственной персоной.
Он очень талантливый химик. Создал какую-то наркотическую дрянь, которая вызывает стопроцентное привыкание. Дешевое в производстве и очень популярное среди богатых придурков. Наладил сбыт. У него было три точки. Портсмут, Порто-Франко и Новая Одесса. Испанцы из банды «Latin Kings» долго и безуспешно искали автора этих наркотиков. Видимо, начали подбираться вплотную, если Руслан плюнул на независимость и начал сотрудничать с итальянцами.
— Вот и твой знаменитый химик, который создает хорошие наркотики. Видимо, дела идут неплохо, раз он расширил свое производство.
— Почему именно здесь, а не в Джохар-Юрте?
— Понятия не имею, — пожал плечами Нардин. — Наверняка были причины.

17 год по летоисчислению Нового мира. 
Новая Ирландия. 
Безымянный фьорд к северу от Куинстона. 

— Охренеть, — только и выдохнул Тревельян, когда услышал новость про химика.
— Поверь, я удивлен не меньше.
— Он в розыске уже полтора года!
— Где? В розыске? Не смеши меня, — фыркнул я. — Полтора года искали — и не смогли найти? И все это время он был здесь, у вас под боком? Хотя… Чему тут удивляться? Ведь твои итальянские клиенты давно водят дружбу с чеченцами. Торговля не только оружием, но и рабами. Теперь еще и наркотики. И кто же прикрывает этот благородный бизнес?
Снупи покосился, но ничего не ответил. Только головой покачал. Потом повернулся к Максиму:
— Смени Поля. — Он дождался, пока парень уйдет, и посмотрел на меня. — Карим, что ты имеешь в виду?
— Так кто же? Орден? Как это мило! Дело Хантера живет и побеждает, не так ли?
— Откуда ты знаешь про Хантера и про его дела с чеченцами?
— Я умею думать.
— Маргарет рассказала?
— Нет, она здесь ни при чем. Тем более что Джеймс О'Рейли был противником Хантера и никогда не поддерживал чеченцев. Да, он тоже не ангел и никогда им не был, но по сравнению с Хантером — агнец божий. Брайан, наоборот, — старался как мог, чтобы преуспеть на военном поприще и в политике. Он умер, но люди из его группировки живут и здравствуют. И вот еще… Позволь один вопрос, пока твой головорез не слышит.
— Задавай.
— Кто убил Джеймса О'Рейли?
— Что за бред ты несешь, Шайя?!
— Носят женщин на руках, а я — спрашиваю. Так что нечего глазками сверкать! Это сделали люди Хантера? Или свои же, чтобы Джеймс не устроил скандал на весь Новый мир, когда вскрылись грязные дела Ордена? Зря. Орден столько уже натворил, что одним делом больше, одним меньше — не столь важно. Репутацию уже не поправишь.
Несколько минут Тревельян молчал. Будто собирался с мыслями или решал, что можно рассказать, а о чем лучше помалкивать. Яростно поскреб подбородок. Я посмотрел на него и продолжил:
— Судя по тому, что ты очень долго искал выход на Роберта, ваши противники держат весь Орден за яйца.
— Не во всем, — огрызнулся Эдвард.
— Зато крепко, — отрезал я, — под самый корень!
— Как все не вовремя… — наконец пробурчал он.
— Войны всегда не вовремя. Тем более внутри организации, которая держит свою лапу на пульсе Нового мира. Точнее — на яйцах.
— Ты многого не знаешь… — с какой-то странной интонацией сказал Тревельян.
— Снупи! Мне, если на то пошло, вообще по фигу! Я нахожусь здесь потому, что нам нужен этот выживший итальяшка — Лучиано Барги. Вся эта политика — тьфу, и растереть! Она хуже дешевой девки из портового борделя. Меня уже тошнит от этих спасителей и спасателей человечества. Еще в Старом Свете надоели. Как дело доходит до очередного кризиса, то политики сразу начинают вспоминать: «А почему мы так давно не воевали?» Вот и начинают очередную войну, чтобы подправить свои дела. Скажешь, это не так?
— Если мы не добудем доказательств, то это повлечет за собой большие проблемы.
— Какие именно? Кто-то не заработает очередной миллион?
— Сорвется еще несколько операций. И здесь, и в Старом Свете. Людей, которые стоят за спиной Роберта, просто сметут.
— И тебя уволят… — начал я.
— Шайя, не будь идиотом! Ты прекрасно знаешь, что из Ордена не увольняют.
— Правильно. Неугодные, как правило, исчезают. Бесследно.
— Не все.
— Не увольняют, начиная с определенных постов, — уточнил я. — Хорошо, что мы с Полем легко отделались и не сделали карьеру в этом мире.
— И что? Думаешь, что вас оставят в покое после этого? — Он кивнул в сторону фьорда.
— Да, — хмыкнул я, — про это как-то не подумал.
— Вы и так уже навертели на два пожизненных, три расстрела, и все это — v odnu harju!
— Не бурчи, Снупи! Что за вульгарные выражения у тебя? В харю… Ты слишком много общаешься с русскими. Языка не знаешь, а ругаться уже научился. Макс Селезнев у тебя давно служит?
— Очень давно.
— Доверяешь ему?
— Я никому не доверяю.
— Умно, — кивнул я.
Через несколько минут вернулся Нардин. Мы пересказали ему о возникших проблемах и нарисовали, так сказать, «радужные» перспективы на будущее.
— Вот задницей чувствовал, что мы воюем не просто за здоровый образ жизни… — буркнул Поль. — Что будем делать?
— Понятия не имею, — покачал головой Снупи, — надо серьезно подумать.
— Какая прекрасная новость… — протянул Нардин, провел ладонью по небритой щеке и поморщился.
— Связи у нас нет. Людей нет. Серьезного оружия — тоже нет. Надо уносить ноги, иначе здесь и останемся.
— Погоди, Тревельян, — отмахнулся я, — не трещи как пулемет. Дай и мне подумать. Тем более что нам с Полем нужен Лучиано Барги. Стоило потерять столько людей, чтобы уйти отсюда, поджав хвост?
— Пойду еще раз взгляну на берег, — нахмурился Нардин и поднялся.
— Я с тобой, — оживился Снупи.
— Валите, — отмахнулся я и привалился спиной к камню. — Валите и дайте подумать. У меня до сих пор голова раскалывается…
Через некоторое время послышался звук двигателя. У нас гости? Выстрелов не слышно, и это хорошо. Значит, не по наши души. Парни вернулись через два часа. Я даже представить себе не могу, чем можно было развлекаться все это время. В прибрежные камни плевать — на дальность и точность? Или перепись населения проводили?
— Катер пришел, — сообщил Нардин и опустился на землю рядом со мной.
— Большой? Что за посудина?
— Так, ничего особенного. Десантная коробка.
— Десантная? Хм… Значит, на побережье их кто-то ждет.
— Само собой. У таких катеров радиус действия небольшой.
Да, я не ошибся — к нашим негостеприимным хозяевам прибыли гости. Не поленился и сходил посмотреть. Берег с нашей стороны высокий и завален каменными обломками скальных пород, так что засветиться мы не боялись.
Катер? Таких посудин здесь раньше не видел. Напоминает финский десантный «Jurmo». Крупнокалиберный пулемет на корме. Судя по аппарели, люкам и немалым габаритам корпуса, внутри — вместительный пассажирский отсек для десяти-двенадцати бойцов с грузом.
Ребятки бегали по деревянной пристани. Очень шустро бегали. Грузили продолговатые водонепроницаемые ящики. Надо заметить, что весьма приличное количество. Эдак и места для охраны не останется. Если и подсадят, то не больше трех-четырех человек. Это меня искренне радует. Не хотелось бы нарваться на консервную банку, набитую головорезами. Жалко, что у нас нет катера. Могли бы перехватить эту посудину. Тревельян бы просто обделался от радости.
— Ну что? — спросил Снупи, когда я вернулся.
— Что, что… Посмотрел. Хозяева пакуют вещи…
— И как ты думаешь — что они вывезут первым делом?
— То, что ты мечтаешь заполучить в качестве доказательств. Документы, образцы продукции и прочие интересные вещи.
— Может, и химика прихватят, от греха подальше. Как бы там ни было, но сегодня они не уйдут, — резонно заметил Нардин, — скорее всего — завтра утром, на рассвете. Ночью по фьорду никто шариться не будет.
— Да, ты прав. Здесь и утонуть недолго.
— Какие-нибудь предложения есть?
— Думать надо, — вздохнул я и посмотрел на Тревельяна. — Доставай свою карту.
Пока Селезнев прикрывал наши задницы и наблюдал за берегом, мы уже в который раз склонились над картой. Края здесь… неприветливые. Скалы и чахлая зелень, прилепившаяся на редких островках плодородной земли. В общем, остров как остров. Хоть и большой. На этом побережье много вот таких фьордов, заливчиков, бухт и прочих укромных мест. При большом желании здесь есть где спрятаться. Я высказал несколько идей. Парни молча слушали, и только Нардин насторожился.
— Погоди, — оборвал меня Поль, — что ты имеешь в виду, Карим?
— Вспомни молодость и одну поганую операцию в Гвиане. Ее вводные просто как две капли похожи на эти.
— Их там было dohrena, тех операций. Мы из джунглей не вылезали…
— Аккурат после нашего отпуска в Италии. Тряхни склерозом, Поль!
— Это когда мы «свадьбу» Джузеппе Марино отмечали? В Гвианском Бриндизи?
— Именно!
— Ты думаешь…
— Именно так я и думаю. Я вообще люблю думать, если ты заметил.
Нардин смачно выругался. Да, воспоминания не всегда бывают приятными. Тем более с такой биографией, как у нас…
Спустя полтора часа мы ушли в сторону побережья. Судя по карте, которая была у Снупи, там есть неплохое место для засады. Это прекрасно, но не решает наших проблем. Место очень подходящее. Разумеется, если Тревельян с Селезневым не испугаются прыгнуть с трехметровой высоты на палубу катера…
Рассвет наступал медленно. Даже удивительно для этих-то широт… Воды фьорда затянуло пеленой легкого тумана. Где-то крикнула разбуженная птица. Плеснула рыба. Неподалеку от меня между двумя прибрежными валунами устроился Поль. Устроился со всеми удобствами и, лениво прищурившись, рассматривает окружающий нас пейзаж. Да, будь мы здесь по другому поводу, я бы тоже полюбовался.
Место как нельзя лучше подходит для нашей задачи. Фьорд в этом месте настолько сужается, что любое плавающее корыто должно сбросить ход. Полагаю, что в одном месте команде даже приходится держать багры наготове, чтобы не налететь на прибрежные камни.
Я еще раз представил себе возможное развитие событий и поморщился. Слишком многое поставлено на карту. Любая случайность перечеркнет наши планы, и тогда… лучше даже не думать об этом. Умирать не хочется, но один черт — выхода у нас нет. И дело тут совсем не в Маргарет. Хочу рассчитаться за Шарля Вернера. Нардин прав — мы уже не в том возрасте, чтобы оставлять долги. Платить надо сразу. Не отходя от кассы.
Прошел еще один час. Туман разорвался на небольшие клочья, между которыми блестели воды фьорда. Я не люблю сидеть в засадах. На моем веку их было столько, что пора бы и привыкнуть, но увы — не привык. Мне претит сидеть и ждать, пока под выстрел выйдут несколько оборванцев, которые оказались по ту сторону баррикад. Нардин хоть и француз, но его спокойствию позавидует любой британец.
Вскоре услышали шум, и появился серый силуэт катера. Мерно тарахтел движок, разгоняя предрассветную хмарь. Да, тот самый катер. Практически копия финского «Jurmo». В открытой рубке было два человека. Это нам на руку. Вскоре появился третий. Как мы и думали, он пошел на нос и поднял багор. Да, на скорости этот поворот не пройдешь. Слишком узкий, и камней много…
Я приник к прицелу. Катер идет медленно, все больше замедляясь. Вот он подходит к повороту. Какого дьявола ждет Поль? Он должен стрелять первым!

Раздались два щелчка… Один за другим, почти без паузы. Словно сухие ветки сломали.
Мужчина, стоявший у пулемета, даже не вздрогнув, осел на палубу и привалился к борту. Рулевой, внимательно следивший за фарватером, тоже получил свою пулю в голову. Он упал рядом со штурвалом, плеснув на приборную доску кровью и остатками мозгов. Еще один, запоздавший щелчок, и мужчина с багром покачнулся и свалился за борт.
Тревельян, сука, чуть не промазал! Катер по инерции проплыл несколько метров и гулко ударился в один из прибрежных камней. Тотчас на его палубу прыгнули два человека. Еще несколько секунд — и к ним присоединились мы с Полем.
Громыхнул под тяжелыми ботинками металл. Кто-то открыл квадратный носовой люк, но Макс ударил ногой по крышке. Будто гадину раздавил. Послышался сдавленный крик. Какой-то плотный мужчина рванул наружу, через кормовой выход. Сухо щелкнули выстрелы. Было немного странно не слышать привычного грохота при стрельбе, но ясно различать, как пули прошивают стальные борта катера. Мужчина рухнул на колени. Мгновение — и он упал лицом вниз, прямо на тело пулеметчика. Еще один крик… Щелчок выстрела. Было в этой приглушенности, такой непривычной для штурмов, нечто пугающее. Видимо, это и позволило избежать долгих переговоров. Спустя несколько минут все было закончено.
После того как прозвучало предложение выбирать: сдаться или получить пару гранат в отсек — охрана решила не рисковать. Судя по всему, они даже не поняли, что произошло. Даже если и поняли, то слишком поздно. Я не знаю, почему они сидели в десантном отсеке. На палубе было достаточно места, чтобы расположиться со всеми удобствами. Понадеялись на пулеметчика? Не знаю. В отсеке — пять человек. Их разоружили и согнали на берег. Всех, кроме одного.
— Ты! — ткнул пальцем я. — Стоять!
— Я?
— Кто же еще… — протянул я и даже сплюнул от злости. — Какие люди!
— Шайя, это ты? — скривился молодой черноволосый мужчина.
Как он выглядит? Как и два года тому назад. Знакомьтесь — Руслан Вараев, собственной персоной! Узкое, похожее на колун лицо и худые плечи. Взгляд испуганный, под глазами синяки от усталости. Жидкая борода и подрагивающие руки. Он теребит края куртки, будто школьник, не выучивший урока. Одет в полувоенную форму, которая висит на нем, как балахон на огородном пугале.
— Нет, иблис! Собственной персоной, — отрезал я. Потом взял его за шиворот и оттащил в сторону. Усадил рядом с рубкой, где уже хозяйничал Максим.
Тревельян на всякий случай обратился к пустому берегу и приказал: «Не стрелять». Трюк дешевый, но сработал. Охранники покосились на серые скалы и стали безропотно выполнять приказы. Руки держать на затылке — подойти по одному — встать на колени — не мешать обыску — встать. Отошел — встал на колени — замер.
Закончив обыск, парней отогнали дальше от берега. Нардин переглянулся с Тревельяном, и они пошли следом. Увы, но a la guerre comme a la guerre. Эти парни нам не нужны. Нужен вот этот — пятый… персонаж… На берегу раздались сухие щелчки очередей — Поль и Эдвард убирали ненужных свидетелей.
— Карим…
— Zaglohni, paskuda, — поморщился я, и Руслан умолк. — Эх, парень, парень… ты все-таки меня не послушался. И что с тобой делать прикажешь?
— У меня семья… дети…
— Выбирай: пристрелить, как твоих дружков, или утопить?
— Карим, не надо! Как брата прошу! — засуетился он.
— Не позорь память предков! — перебил я. Ненавижу, когда начинают скулить. — Среди твоих близких много хороших воинов, а ты сидишь и заглядываешь мне в глаза, как грязная шелудивая шавка. Тоже мне… родственник.
Когда Тревельян с Нардиным вернулись на катер, я кивнул в сторону Руслана:
— Он тебе нужен — или тоже валим? — Я посмотрел на Эдварда.
— Если будет разговорчивым. — Снупи покосился на Руслана, и тот послушно кивнул.
— Будет, — удовлетворенно кивнул Макс, — этот парень будет очень разговорчивым…

Нардин перебрался к пулемету, а Тревельян и Максим занялись обыском катера. В десантном отсеке послышались глухой стук сброшенных ящиков и возбужденные голоса. Судя по всему, они нашли то, за чем так охотились. Я рад за них, но нам с Полем нужен Лучиано Барги. И тут со стороны поселка раздался глухой взрыв… Еще один! Еще!
— Что там происходит?! — удивился Нардин.
— Откуда мне знать, Медведь? — сказал я и повернулся к Руслану, который затравленно озирался по сторонам. — Какого дьявола ты пялишься на этот долбаный фьорд? — рявкнул я на него. — Что там происходит?
— Нет, ничего… — Он вздрогнул.
— Слушай, Руслан, — я присел рядом с ним, — кого ты ждешь, падла? Клянусь Аллахом, я тебе сейчас язык из горла вырву!
— Карим, я нич…
Удар! Его голова мотнулась и ударилась в стойку рубки. По подбородку потекла тонкая струйка крови.
— Считаю до трех… — Я взял его за волосы и ткнул пистолетом в горло. — Или начинаешь «петь», или твои мозги испачкают палубу.
— Катер… — прохрипел он.
— Какой еще катер?!
— Скоро будет еще один катер…
— Еще один?! Почему вы сразу не пошли двумя бортами?
— Они заканчивали минировать причал.
— Вот дьявол…
Да, все верно. Берега там крутые, высокие, и если взорвут причал, то на берег так просто не высадишься.
— Кто вас ждет на побережье?
— Шхуна… — Он хрипел, но отвечал четко, как на экзамене. — Шхуна из Билокси…
— Кто на нем пойдет? Лучиано Барги будет?
— Я не знаю такого…
— Это начальник охраны вашей богадельни! Отвечать!
— Нет, они ушли.
— Куда?!
— На юго-запад… на запасную базу, — начал объяснять Руслан, но я зажал ему рот. Вдалеке послышался шум мотора.
— Поль! — Я поднял голову.
— Слышу… — сжав зубы, прошипел Нардин. — Поторопи Тревельяна. Надо уходить отсюда. И соберите оружие, иначе придется камнями отбиваться.
Тревельян, когда узнал про еще один катер, то лишь выругался. Я даже несколько новых «изящных» выражений узнал. В паузах между ругательствами он шерстил ящики, а мы с Максом собирали оружие, найденное у охранников. Четыре «калашниковых», одна древняя, как дерьмо мамонта, М14, выброшенная нами за борт, и рюкзаки с личными вещами. Перебирать все найденное не было времени. Собрали документы, патроны, десяток гранат для подствольника и четыре русских «фошки».
— Быстрее, парни, — оглянулся Нардин и поморщился, будто лимон жевал.
— Надо быстрее уходить, — начал нервничать Руслан, ежеминутно оглядываясь на фьорд. Понимал, паскуда, что при любой опасности ему прострелят голову, чтобы не мешался под ногами.
— Снупи?!
— Пять секунд!
— Поздно, — прорычал Поль и развернул пулемет.
— Уходим!
Из-за поворота появился еще один катер. До него еще приличное расстояние, но рация, лежащая на приборной панели, зашипела и разразилась непонятной бранью.
— Снупи, Макс! На берег!
— Мы с грузом! — Тревельян выбрался из люка, таща тяжелый рюкзак.
— Навьючьте на этого осла! — Я пнул Руслана ногой. — Шевелись, падла!
Вараев с готовностью схватил рюкзак и перебрался на берег. Там его схватил за шиворот Максим и потянул прочь от воды, под прикрытие камней.
— Поль!
— Все — марш на берег! Карим! Прикроешь!
— Понял!
— Снупи! Валите на южную сторону. Быстрее, черт бы вас взял!
И сразу после этих слов сухо тявкнул пулемет. Это Поль. Он выругался сквозь зубы и добавил еще одну очередь. Небольшая пауза — и опять короткая очередь, пока не разобрались, в чем дело. Я перебрался на берег и, присев за камнями, начал стрелять по людям на катере. Пока Поль огрызается очередями, я могу использовать «Винторез». Хлоп! Минус один. Фигурка сломалась и исчезла в воде. От катера летели щепки, но там тоже не салаги сидят и быстро разобрались, в чем дело. Поль, видимо, задницей это почувствовал и успел убраться с катера. Звон разбитого стекла, разорванной жести и чавкающие удары пуль.
Нардин едва успел метнуться за соседний камень, как по укрытию ударила злая очередь. Взвизгнула рикошетом пуля. Взвизгнула и ушла в землю, осыпав нас мелкой гранитной крошкой.
— Да что у нас за жизнь такая?! — рявкнул Нардин.
— Чем она тебе не нравится?!
Выстрел!
— То убегаем, то догоняем… — Поль попытался высунуться, но по камням опять застучали пули. Чудом не зацепило.
— Уходи, прикрою!
Вовремя ударили Снупи с Максом. Слаженно, в два ствола, они погасили пулеметчика, и, пока на катере подыскивали нового «героя», Нардин перебрался вверх по берегу. Я приник к прицелу. Сердце стучало где-то у горла, отдаваясь в ушах и заглушая все остальные звуки. Будто по голове бьют тяжелым ватным валиком. Вот кто-то метнулся к пулемету.
Вдох, выдох, вдох… полувыдох.
Метка на цели… На кончике пулеметного ствола сейчас расцветет оранжевый цветок. Злой и очень опасный. Нельзя торопиться…
Хлоп!
Человечек замер и осел на палубу. Нет, все-таки эти сволочи хорошо стреляют. Сразу же накрыли меня, да так, что спина моментально взмокла. По вискам пробежала капля пота. Лоб в испарине. Дьявол, я уже слишком стар для таких игр!!! Прижался к земле и даже ругаться перестал. Сочно чавкнули пули, выбивая фонтанчики из прибрежной грязи. Что-то рвануло меня за левую руку, и она сразу потяжелела. Еще один рывок — и лязгнул металлом «Винторез». Дьявол! Пуля попала в крышку ствольной коробки. Полный… шандец.
— Карим! — это Поль. — Лежи! Не двигайся!
— Не лезь под пули, идиот!
Пытаюсь перевернуться на спину и перекатиться за соседний валун, но фонтанчики грязи и свист пуль напоминают, что лучше этого не делать. Нежелательно. Таких дырок нахватаю, что можно и помереть от лишней вентиляции.

17 год по летоисчислению Нового мира. 
Новая Ирландия. 
В ста километрах к северу от Куинстона. 

Из-под обстрела меня вытащил Поль, матерясь и проклиная тот день, когда мы впервые ступили на землю Нового мира. Селезнев с Тревельяном прижали бандитов плотным огнем и подарили нам несколько драгоценных секунд. Долго разлеживаться было некогда — патронов и так немного.
Бандиты разобрались, в чем дело, и к грохоту выстрелов добавились истеричные вопли. Немного отдышавшись, мы взяли за шиворот Руслана с рюкзаком и потащили его прочь от берега. Макс и Снупи догнали нас через полчаса. По их словам — дела плохи. На втором катере было приличное количество народу, и они не отличались ни добрым нравом, ни веселым настроением. Судя по всему — мальчики сильно разозлились и собираются нас догнать, чтобы рассказать о новоирландских традициях с легкой примесью итальянских и чеченских поверий.
Тревельян не ошибся. Погоню мы заметили спустя полчаса. Пришлось ускорить темп и попытаться оторваться. Марафон не марафон, но пару личных рекордов поставили. Хрипя, задыхаясь, но поставили. Не сдохли — и на том спасибо. Возраст все-таки не детский, чтобы по камушкам прыгать…
Спустя час немного оторвались от преследователей. Оторвались, но не ушли окончательно. Судя по той активности, с которой нас старались убить, бандиты разозлились не на шутку. Мы пытались от них уйти, но они упрямо, как хорошие ищейки, шли по следу. Опытные ребята. Только вот с катером лажанулись. Зря его в одиночку отправили. Ну это ладно… мы на них не в обиде. Даже наоборот — искренне благодарим за эту услугу.
— Тьфу, ненавижу жару… — тяжело дыша, сказал я, когда чуть не слетел с обрыва, поскользнувшись на камне.
— Ты и холод не уважаешь, — напомнил Поль, хватая меня за шиворот. Вытащил наверх и вытер с лица пот. — Карим, мне кажется — ты стал тяжелее, чем в молодости.
— У меня… у меня очень… очень хороший аппетит. И спокойная… размеренная жизнь.
— Ценю твой юмор, старина, — усмехнулся он и хлопнул меня по плечу.
— Я рад…
— Вперед!
Нардин шел позади меня и ежеминутно оглядывался, осматривая окрестности. Было видно, что и он слегка замотался. Еще не хрипел, но на куртке уже проступили темные пятна пота. Мы все-таки уже не в том возрасте, чтобы бегать по горам на такие дистанции и с такой скоростью. Первым шел Снупи. За ним, задыхаясь от быстрой ходьбы и тяжелого рюкзака, тащился Руслан Вараев. Иногда он отставал, и тогда Максим бил его автоматным стволом в бок и хрипел:
— Шевели булками, тварь!
Мы с Полем прикрываем тыл. Руку мне наскоро, почти на ходу, перевязали. Ничего страшного — кость не задета, стрелять смогу. Разве что кувыркаться по земле нежелательно. Добрались до перелеска и сейчас идем по каменистой земле, на которой растут какие-то хвойные деревья. Пахнет смолой и горьковато-жухлой травой. Дикого зверья не видно, и это… тьфу… это просто прекрасно. Нет у нас лишних патронов, чтобы со здешними хищниками воевать. Местность? Обычная для таких островов. Серые камни, редкие заросли кустарников и ядовито-зеленые долины, которые напоминают непроходимые джунгли.
Позади нас ахнул взрыв. Поль на мгновение обернулся и слегка поморщился. Растяжку мы поставили на выходе из ущелья. Черт, эти ребята слишком быстро идут! Эдак и догнать нас могут. Нардин выругался сквозь зубы и начал догонять Снупи. Я перехватил его взгляд, кивнул и занял место замыкающего. Поль забрал у Эдварда патроны для «Винтореза» и вернулся назад.
— Что ты задумал? — спросил я.
— Надо слегка сбить спесь с наших приятелей. Они слишком быстро двигаются за нами.
— Не самая плохая идея. Я участвую.
— С раненой рукой?
— Стрелять — не бегать…
— Логично. Но побегать нам тоже придется.
— Знаю…
Через полчаса мы вышли к реке. По крайней мере, к чему-то похожему на реку. В распадке, лежащем между холмами, виднелся каменный поток, состоящий из камней разной величины и формы. Не знаю о причинах возникновения этого феномена, но выглядит, скажу вам честно, очень впечатляюще. Главное, не сильно восхищаться и внимательно смотреть под ноги, чтобы кости не переломать.
Как можно быстрее перебрались на другой берег и разделились. Тревельян вытащил карту, и мы прикинули возможные варианты встречи. Несколько минут обсуждений — и разбегаемся в разные стороны.
— Главное, не увлекайтесь особо, — сказал Снупи на прощанье, — они тоже не дураки, и на рожон не полезут. Всем жить хочется. Даже этим…
Спустя минуту они ушли на юго-запад. Мы с Полем устроились среди камней, выбрав две удобных позиции. Поль нашел для меня хорошую лежку, из которой можно незаметно скользнуть вниз, к каменной «реке». Его роль посложнее — пошуметь и рвать когти на юг. Периодически будет останавливаться, чтобы притормозить бандитов на открытых местах. Зачем? Чтобы подставить их под пулю, ведь следом за ними пойду я. С «Винторезом». Будем рубить хвосты во время перестрелки. Перед тем как обустроиться на позициях, мы еще раз обсудили наш план.
Преследователей не должно быть много. Человек десять-двенадцать. Мы могли бы и вчетвером сработать, но велик риск, что нас свяжут боем. Кто знает — вдруг еще кто-нибудь на подходе? Нет уж, увольте! Без Вараева с его рюкзаком бегать быстрее.
— Если у них есть раненый, то нам это на руку. Растянем группу и будем рубить кусками. Жаль, что с патронами для «Винтореза» плохо, — пробурчал Поль, пересчитывая боеприпасы.
— Бывало и хуже, — отмахнулся я. Потом попытался устроиться поудобнее, но задел рану и прошипел: — Ш-ш-шайтан…
— Зря ты пошел. Я бы и один справился, — сказал Нардин.
— Одному скучно.
— Ну да, здесь скучать не придется.
— Ни тебе анекдот рассказать, ни хорошим выстрелом похвастаться.
— Смешно, — хмуро кивнул Нардин, а потом вытащил из кармана гранату. — Держи, может пригодиться.
— Разве что пузом на нее лечь…
— Тьфу, болван!
Когда бандиты вышли к этому каменному потоку, то попали под огонь Нардина. Он зацепил одного из бандитов, а потом опустошил целый магазин, не позволяя этим бродягам поднять голову. После этого закинул гранату из подствольника и дал деру. Бандиты немного полежали для приличия, а потом двинулись следом за ним. Правда, уже не так быстро, как прежде. — Своего раненого они просто добили. Разумный подход, ничего не скажешь.
Пропустив группу, я двинул за ними. Нет, не по следу, а держась немного в стороне. Так сказать, параллельным курсом, на пять часов. Примерно через пятьсот метров, аккурат у груды валунов, Поль еще раз обстрелял группу. Бандиты тормознули и рассыпались по сторонам. Здесь они потеряли убитым первого. Позицию мы с Полем покинули почти одновременно. Да, мы с ним уже давали такие концерты, и не один раз. Нам не нужны слова, чтобы понять, когда пора прекращать выступление и сваливать.
Ушли от берега и двинулись на восток. Еще одна перестрелка. Преследователи немного занервничали, но от преследования не отказались. Упрямые парни. Мне даже жалко убивать такой человеческий материал. Редкость в наше время. Главное — что они до сих пор не обратили внимания на характер пулевых ран. Я старался стрелять, когда кто-то меняет позицию. Во время движения тела падают, и сразу не разберешь, откуда его подстрелили. Тем более в суматохе перестрелки и при плохой координации.
Я тяжело дышал, облизывал пересохшие губы и в который раз обещал себе бросить курить. Все-таки мне уже не восемнадцать лет, чтобы тихо перемещаться по прибрежным тропам, рискуя сорваться и свернуть себе шею. Далеко не восемнадцать. И даже не тридцать. Даже не тридцать пять… тьфу… еще и рука болит…
Перевел дух и осторожно выглянул из-за камней. Бандиты притормозили, рассыпались по распадку и теперь собираются прижать Поля. Они слаженно стригут заросли короткими очередями, да так, будто у них запас патронов бесконечен.
Зря они так делают. Право слово — зря.
Нардин огрызается короткими и злыми очередями, постепенно оттягиваясь назад. Сейчас он даст крюк по зарослям и уйдет в сторону берега. Пока он перестреливается с бандитами, у меня есть прекрасные шансы уменьшить их число.
Бесшумно и совершенно незаметно. Метка прицела на цели. Я вижу этого парня так отчетливо, словно он сидит рядом со мной. До него не больше ста пятидесяти метров. Вижу его небритый затылок и блестящую на солнце лысину. Парень лежит за камнем и стреляет короткими, трехпатронными очередями. Опытный, стервец…
Хлоп… «Винторез» бесшумно выплюнул тяжелую пулю — и душа этого бродяги отправилась на небеса. А сам он вздрогнул и ткнулся лицом в землю. Осталось человек двенадцать, не больше. По крайней мере, троих я уже отправил на встречу с Аллахом.
Пока что все идет по плану. Уходим!
Еще одна перебежка, длиной в полкилометра, — и я едва успеваю к началу нашей партии. Бандиты попытались рвануть вперед и забросать Нардина гранатами. Зря. Минус еще два, и Поль тоже не дремал — подловил одного. Аккурат во время броска гранаты. Она рухнула рядом с телом убитого.
Взрыв!
Хлопок. Еще минус один. Уходим. Нечего судьбу испытывать. Фортуна переменчива.
И вот так уже второй час. С меня — пот градом. Не дышу, а хриплю. Надо бросать курить. Клянусь Аллахом — закончим дело Маргарет и брошу. Обязательно брошу…
Спустя два часа мы все-таки оторвались от этих бездельников. Они как-то начали отставать и слишком активно крутить головами. Пришлось завязывать с нашими играми и уходить. Никто не преследовал.
Оставалось добраться до Тревельяна. Для этого надо вернуться назад и пройти вдоль «речного» берега. Снупи с Максом и Русланом должны были ждать в двух километрах от места, где мы начали эту сумасшедшую кадриль. Тьфу… Я ненавижу бегать…
— Спасибо, — кивнул Тревельян, когда мы добрались до них и просто рухнули на землю.
— Сочтемся… — прохрипел я и тягуче сплюнул на землю.
— Все, что в моих силах.
— Ты мне обещал Лучиано Барги. Живого и невредимого.
— Поднимайтесь, — тяжело дыша, сказал Поль, — нет времени рассиживаться. Реверансами обменяетесь позже…
Спустя час мы подошли к выходу из распадка. Поль, идущий впереди, вдруг остановился и предупреждающе поднял руку. Мы присели и замерли, внимательно всматриваясь в заросли. Распадок заканчивался, и впереди виднелся каменистый берег фьорда. Начинало темнеть.
— Что случилось?
— Хижина, — спокойно ответил Поль и показал куда-то вперед.
Да, так и есть. На границе зарослей и берега виднелась какая-то постройка. Подходили очень медленно и осторожно. Присматривались, приглядывались и принюхивались. Судя по всему — жилье заброшено. У дверей выросла трава и небольшое деревце, которое давно бы срубили, чтобы не мешало ходить.

Обычная хижина. Одна из множества, которые можно встретить в самых отдаленных уголках Нового мира. Будь она сложена из бревен — была бы похожа на охотничью избушку. Эта попроще и выстроена из жердей, переплетенных лианами. На крыше — кусок брезента, изрядно обветшалого и побелевшего от солнца. Два узких окна и ржавая печная труба, выведенная сквозь стену. Щели замазаны глиной. Поль, не забывая поглядывать себе под ноги, подошел к хлипкой двери и осторожно заглянул внутрь. Замер на пороге и секунду спустя скользнул в дом. Через несколько минут он выглянул наружу и подозвал нас.
Внутри было целых две комнаты. Большая — где стоял грубо сколоченный стол, два колченогих табурета и печка, сделанная из железной бочки. За хлипкой перегородкой находилась еще одна, где мы обнаружили два истлевших тела. Точнее — их скелетированные останки. Судя по обрывкам одежды и кожаным сапогам — бродяги. Джентльмены в поисках лучшей жизни. Один из погибших лежал на кровати, а второй — у самого порога, будто решил выбраться наружу, но так и умер, в метре от двери. Как оказалось позднее — я немного ошибся насчет их профессии.
— Это старатели, — сказал Тревельян, рассматривая содержимое полок и инструменты, сложенные вдоль стены. Две кирки, лопаты. Лом и буры для закладки зарядов.
— Здесь? — удивился я. — Что здесь можно добывать?
— Серебро, — сказал Снупи.
Нардин, судя по всему, не удивился. Он равнодушно осмотрел найденные вещи и пожал плечами. В зеленом деревянном ящике, который служил и буфетом, и кухонным столом, нашлось несколько пластиковых контейнеров, пустая жестянка от чая и связка пожелтевших бумаг, завернутых в клеенчатый материал. Кроме этого — мешочек приличных размеров, сшитый из толстой промасленной кожи. Внутри — какие-то камни серого цвета. Некоторые из них выглядели странно и были похожи на пучок проволоки, которую пытались переплавить в слиток, но потом передумали и выбросили.
— Это что, самородное серебро? — Поль повертел в руках один из камней.
— Как видишь, — кивнул Тревельян.
— Никогда не видел.
— Редко, но встречается.
Мы с интересом повертели в руках самородки и положили обратно. Я привык у другому серебру. Более цивилизованному.
Неподалеку от хижины протекал ручей. Шумно бежал по камням, падал небольшими водопадами и даже заполнил каменную чашу у подножия скалы. Чуть дальше он опять вырывался на свободу, чтобы смешаться с водами фьорда.
Начинало темнеть. Максим выбрал наблюдательный пункт и убрался наружу, прихватив несколько сухарей из рюкзака.
— Надо передохнуть немного, — устало сказал Тревельян и начал развязывать шнурки на ботинках.
— Что-то ты совсем расклеился, — усмехнулся Поль.
— Старею, наверное. Давайте отдыхать…
— Рядом с костями? — спросил Руслан и покосился на соседнюю комнату, где лежали человеческие останки.
— А что с ними не так? — удивился Снупи.
Вараев не ответил, но поморщился и опять посмотрел на спальню. Эдвард это заметил и усмехнулся:
— Поверь, парень, они не кусаются. Лежат смирно, жрать не просят. Тебя это тревожит?
— Нет…
— Или ты предпочитаешь спать на голой земле? Поверь, это не очень разумно. Там столько ползучих тварей, что ты и до утра не доживешь. Извини, но ты мне нужен живой и здоровый. Понял?
— Понял, — кивнул Руслан и вытер рукавом нос.
— Вот и умница. Так что давай по-быстрому перекусим, и спать.
Эдвард прав. Ползучих гадов здесь — с избытком. От противных многоножек до ядовитых змей. На прибрежных камнях я видел и новоземельных медуз. Редкостная это тварь. Она так искусно маскируется под цвет окружающей среды, что заметить практически невозможно. Питается разными насекомыми, которые имели неосторожность оказаться поблизости. Самое интересное, что днем эти медузы плавают в воде, а по вечерам выбираются на берег. Они словно перетекают с одного места на другое, как кусок ртути. Похожи на кусок студня, брошенного на землю, но не дай вам бог прикоснуться к этой твари! Поверхность медуз покрыта мельчайшими, но жутко ядовитыми волосками. Ожог такой сильный, что кожа чернеет и слезает лоскутами. Иногда — вместе с мясом. Кроме этого здесь есть и змеи, встреча с которыми тоже нежелательна. Ученые постоянно открывают новые виды пресмыкающихся, и вы понимаете — универсальных противоядий не существует; их просто не может быть. Яд некоторых змей обладает способностью мутировать в зависимости от времени года, среды обитания и даже пищи, которой питалась эта тварь. Укус может закончиться простой опухолью, которая пройдет через несколько часов, или мгновенной смертью. Тут уж как повезет. Так что рисковать нежелательно. Я уже не говорю про пауков, которых тоже безвредными не назовешь. На юге есть интересный паук, который не просто кусает, а еще и успевает отложить яйца под кожу. Личинки начинают пожирать человека изнутри, причем боль появляется не сразу. В общем — не дай бог нарваться…
Пока я рассматривал убранство хижины, Поль нашел спиртовку и жестянку с горючим. Воду принесли из ручья и смогли заварить чай, который прихватил Тревельян во время обыска на катере. Плюс к этому — упаковка соленых сухарей, приличный кусок вяленого мяса и несколько упаковок овсянки быстрого приготовления.
Снупи устроился напротив меня и задумчиво жевал кашу. Как я уже рассказывал — ему сорок два года. Высокий, плотный, можно сказать, что немного упитанный. Волосы светлые, слегка курчавые. Сейчас он выглядит очень уставшим. Щеки ввалились, под глазами темнеют синяки. Устал наш любопытный бульдожка. Как собака устал.
Вообще, он интересный человек. Кто бы мог подумать, что «гроза местных бандитов» в Старом Свете был обычным школьным учителем. Да — я, когда узнал, тоже удивился. Жил Эдвард Тревельян где-то в Англии, преподавал в частной школе и совершенно не думал о каких-то иных мирах и уж тем более о Новом мире.
Потом в школе случилась одна неприятная история, связанная с растлением малолетних. Один из коллег Тревельяна устраивал дополнительные «занятия» для мальчиков. Когда этим заинтересовались, тот подонок поднял шум, обвиняя своих коллег в гомофобии и притеснении его личных свобод. Подтянулись влиятельные лица, которые входили в один «клуб по интересам», и обиженного учителя оправдали. Спустя некоторое время он опять принялся за старое. Тревельян как-то задержался на работе и услышал плач ребенка. Пошел выяснять, в чем дело, и наткнулся на учителя со спущенными штанами и заплаканного мальчика.
Что было дальше? Снупи вывел школьника в коридор, а сам взял клюшку для гольфа, вернулся к своему коллеге и забил его до смерти. Вот и пришлось ему в срочном порядке покидать Старый Свет, чтобы не отвечать за «гомофобию». Потом было несколько тяжелых лет в Порто-Франко. Кулачные бои в барах, для заработка, и два застреленных бандита. Потом? Совершенно случайное знакомство с одним парнем, который работал в Ордене. Так и попал наш Эдвард на «государственную» службу.
Поначалу он закончил какие-то курсы и работал охранником на базе Ордена. Во время операции по уничтожению банды попался на глаза одному из оперативников. Тот вызвал Снупи на собеседование и предложил ему работу в отделе расследований. Так и завертелась новая жизнь Эдварда Тревельяна. Провел несколько самостоятельных дел и быстро выдвинулся, заняв место руководителя отдела. Карьерист? Пожалуй, что нет. Просто человек любит свою работу и делает ее достойно.
Мы с ним познакомились во время одного расследования. Мне была нужна информация, которая проходила под грифом «Для служебного пользования», но Снупи, узнав про некоторые обстоятельства дела, согласился помочь. Когда все закончилось, мы встретились в Порто-Франко и здорово надрались. Вот тогда я и узнал про его бывшую профессию. Помню, что очень удивился. Я видел, как Снупи ведет себя под пулями. Без бравады, но если надо повоевать, то за спины подчиненных не прячется и с бандитами долго не разговаривает. Я поначалу подумал, что он обычный наемник.
— Знаешь, я научился не запоминать лица убитых мною людей, — сказал он тогда. — Это важно — научиться ничего не помнить. Тем более в этом мире.
— И на твоей работе, — добавил я. Он посмотрел на меня, несколько секунд молчал и лишь потом кивнул.
— Ты прав. Именно на моей работе.
Правда, и у него есть слабости. Как и у каждого из нас. Он обожает фильмы и книги про любовь, которые хорошо заканчиваются. Если финал грустный, то это вышибает Снупи из колеи. Несколько дней будет ходить мрачным как туча и без малейшего повода придираться к подчиненным. Смешно, да? Человек, который постоянно живет на грани между жизнью и смертью, расстраивается из-за придуманных эмоций… Увы, но ничего не поделаешь — у каждого свои недостатки, у него еще не самые страшные. И еще он жуткий сладкоежка.
— Нам еще идти около двух дней, — выдохнул Снупи и устало вытянул ноги.
— Куда именно? — спросил я.
— В Лох-Ри.
— Какое название — такой и город, — хмыкнул Поль, привалился спиной к стене и, закрыв глаза, положил руки на автомат. Руслан хоть и посматривал в сторону «усыпальницы», но вскоре тоже лег на пол и уснул.
Мне и Максу, как всегда, повезло. Мы дежурим первыми. Я отложил пустую миску в сторону, вытащил сигарету из смятой пачки и закурил. Лох-Ри, значит… Слышал про этот городок. Бывать там не доводилось, но слухи доходили.
Небольшой городок Лох-Ри, а точнее — полузаброшенный поселок, расположен к северо-западу от Куинстона, неподалеку от западного побережья острова. Туда можно добраться двумя путями: на лодке по фьорду и по воздуху. Ну и пешком, конечно, если вы горите желанием свернуть себе шею на горных тропах. Название появилось из-за формы озера, соседствующего с этим поселком. Видимо, кто-то из первых поселенцев был родом из центральной части старосветской Ирландии и вот таким образом увековечил память о доме.
Некогда это было довольно оживленное место. Дело в том, что лет восемь назад здесь была обнаружена серебряная руда, и народ валом валил на эти неприветливые земли. Увы, но месторождение оказалось довольно скудным, и примерно четыре года назад рудник был закрыт. Лох-Ри пришел в упадок и жители начали покидать городок в поисках других, более удобных и прибыльных для жизни мест.
Если мне не изменяет память, то на данный момент там не больше ста человек. Промышляют натуральным хозяйством — охотой и рыбалкой, и спиваются. Вы уж поверьте — здешние ирландцы знают толк в выпивке.
Сам городок состоит из двух кварталов: Прибрежного и Горного.
Прибрежный — жилой район, построенный на берегу фьорда. Здесь обитает большая часть местных оборванцев. Горный — это небольшая кучка домов, выстроенных на горном склоне, неподалеку от закрытого рудника.
На берегу фьорда, рядом с пристанью, стоят несколько административных зданий. По большей части — заброшенных. Банковское отделение и телеграф были закрыты год тому назад. Судя по всему, это не очень расстроило местных жителей.
Откуда это знаю? Торговцы рассказывали. Раньше они часто ходили в эти края. Потом город захирел и практически исчез с лица Нового мира. На некоторых картах он даже не указан. Если честно, то я даже не представляю, как там живут люди.

17 год по летоисчислению Нового мира. 
Новая Ирландия, городок Лох-Ри. 

— Ну и дыра… — протянул я, когда мы добрались до города.
Несколько пустых ангаров, зияющих дырками оторванной обшивки. Местные жители уже, видимо, подсуетились и сняли куски жести для личных нужд. Два или три дощатых сарая неподалеку от пристани и развалы пустых бочек от дизельного топлива — вот и вся местная архитектура. Ну и дома гражданских, которые напоминали африканские лачуги. У пристани несколько моторных лодок, разбитый вельбот и гусеничный трактор с пятнами ржавчины на некогда желтых боках.
— Не самое приятное место, — поморщился Нардин, когда мы вышли к озеру. — Как здесь со связью?
— Здесь можно достать моторную лодку, — сказал Снупи. — Насчет связи… Сомневаюсь.
— Плохо.
— Плохо, но ничего другого на ум не приходит, — отозвался Тревельян. — Тем более что идти в Куинстон вот с этим, — он кивнул на Руслана Вараева, — совсем нежелательно.
— Что-то твой Роберт не спешит к нам на помощь, — тяжело дыша, сказал я. Сплюнул и добавил: — Я бы не отказался от вертолета.
— Тебе бы и медик не помешал. Рану глянуть, — увел разговор в сторону Тревельян.
— И что там смотреть? Можно подумать, что он огнестрельных ранений не видел. Кость не задета — и ладно. Заживет.
— Нечего здесь стоять. Выстроились, понимаешь, как…
— Три тополя на Плющихе, — сказал Максим и толкнул Руслана. — Иди давай, химик, мать твою так… Шевели копытами!
Мы начали спускаться с холма и через полчаса вышли к окраине поселка. Рядом с одной лачугой сидели несколько потасканных жизнью мужиков. Они смерили нас хмурыми взглядами, но ничего не сказали. Даже не кивнули. Оружие? Конечно, они были с оружием. В этих местах без него не бродят. Вели себя спокойно, на пулю не нарывались, и потому мы спокойно миновали этих мизераблей и вышли на берег.
— Неприветливо здесь чужаков встречают, — хмыкнул Нардин и поправил оружейный ремень.
— А ты надеялся, что тебя встретят криками радости? — усмехнулся Снупи.
— Мы здесь уже бывали, — покосился Максим и поморщился. — Поганое местечко. Того и гляди, в спину шмальнут. В прошлый раз, когда здесь…
— Подвяжи язык, боец! — неожиданно рявкнул Эдвард.
— Да, сэр!
— Нормальные люди везде есть, — наставительно добавил Снупи.
— Только их мало осталось, — тихо пробурчал Максим Селезнев и умолк, перехватив злой взгляд Тревельяна. Да, субординация — вещь полезная. Тем более — в нашей ситуации. Но все равно мне стало интересно: какого дьявола наш Эдвард делал в этой дыре? Ее даже на карте Нового мира и то не всегда найдешь.
Снупи упрямо шел вперед и, судя по его уверенности, бывал здесь не один раз. Мы вышли к заброшенной пристани и повернули направо. Там, рядом с каменным зданием, где, судя по остаткам вывески, некогда размещался банк Ордена, стоял небольшой двухэтажный дом. Я, когда присмотрелся, даже присвистнул от удивления.
Этот дом был слишком «ухоженным». Только это выражалось в совершенно непонятной форме. То ли хозяин окончательно сошел с ума, то ли чувства мутировали и превратились в странные инстинкты.
— Вот где надо фильмы снимать… — удивленным тоном сказал Поль.
— Про апокалипсис, — добавил я.
Судите сами — этот дом словно слеплен из разнородных заплат, тщательно пригнанных друг к другу. Кусок ангарной жести соседствовал с толстым листом корабельной обшивки. Одна стена была выложена из кирпичей, а другая — из потемневших от времени бревен, которые некогда использовали на руднике. Перила веранды сварены из железных труб, а ступеньки выложены из огромных шестеренок, собранных на развалинах рудника. И все это было так аккуратно и тщательно собрано и пригнано, что дом казался монолитно цельным. Даже несмотря на аляпистость и разнородность материалов.
— Здесь живет горный мастер, — пояснил Макс и распахнул калитку в ограде.
— Бывший горный мастер, — уточнил Снупи и втолкнул Руслана во двор.
Мы не успели пройти и нескольких шагов, как открылась дверь и наружу вышел хозяин. Что я могу сказать… Он выглядел под стать своему дому. Такой же старый, истрепанный и разноцветный. Одежда сильно поношенная, но чистая. На локтях выцветшей зеленой куртки чернели заплаты. Потрепанные джинсы и сапоги из желтой кожи с короткими голенищами. Такие любят носить рыбаки и охотники за морским зверем. Клетчатая рубашка из толстой байки с затрепанными до бахромы манжетами. Невысокий, худощавый. Судя по всему — еще и близорукий. Разговаривая с собеседником, он постоянно задирал подбородок и щурился.
Ему семьдесят пять, не меньше. Седая, уже пожелтевшая борода, длинные волосы. На голове коричневая ковбойская шляпа с обвисшими и захватанными полями. Не человек, а какой-то персонаж из техносказки. На брезентовом ремне — кобура с вытертым до белизны револьвером. Вместо «тяжелой артиллерии» — короткоствольный дробовик, который он держал с каким-то привычным изяществом. Будто английский лорд, который выбрался из столицы, чтобы пострелять фазанов в своем родовом поместье.
Его звали Освальд. Освальд Брен по прозвищу Мышонок. Не знаю, кто именно и по какой причине наградил старика эдакой странной кличкой, но она ему подходит. Он и правда был похож на небольшого, но очень шустрого грызуна.
Наш Тревельян отвел старика в сторону, и они долго разговаривали. Мы стояли во дворе, держа автоматы наперевес, и осматривались по сторонам. Людей не было видно. Городок словно вымер.
— Все плохо, — сказал Тревельян, когда вернулся к нам.
— Что случилось? — спросил я, но он не ответил. Хмуро посмотрел по сторонам и сплюнул себе под ноги.
— Снупи, не молчи! Когда ты долго молчишь, нам становится страшно.
— Тебя напугаешь… — пробурчал он, но объяснил: — В общем-то ничего страшного. Просто парень, на которого я рассчитывал, вернется только послезавтра.
— Есть и другие лодки… — подал голос Руслан, но смешался под нашими взглядами и замолчал.
— На этих дырявых гробах, — миролюбиво заметил Снупи и чертыхнулся, — мы далеко не уйдем. Нам просто необходимо добраться до побережья Новой Англии. Потому что в любом другом месте, мистер Вараев, вас просто убьют. Мне бы этого не хотелось.
— Судя по всему, старик нас в дом не позовет? — прищурился Нардин, провожая глазами Освальда. Тот бросил в нашу сторону равнодушный взгляд и ушел в дом.
— Увы… здесь свои правила и традиции. Чужаков не любят. Тем более таких, как мы.
— Что будем делать?
— Займем здание банка, — усмехнулся Тревельян. — С детства мечтал взять банк.
Мы вышли на улицу, осмотрелись и направились к кирпичному зданию. Двери были не только заперты, но и заколочены. На окнах висели деревянные щиты. Жителей мы так и не увидели. Хрустнули под ногами осколки стекла, и Тревельян снял с двери выцветшую табличку: «Не входить. Собственность Ордена».
Немного помучившись, мы взломали дверь. Даже пришлось еще раз старика потревожить и попросить у него лом.
— Я очень надеюсь, что завоет сирена… — усмехнулся Макс.
— И что? Появится охрана на вертолете? Как бы не так! Размечтался, — пробурчал Снупи и открыл дверь.
Скрипнули проржавевшие петли. Изнутри пахнуло запахом плесени, гнили и еще чем-то неуловимым. Очень характерный запах для брошенных домов. Три комнаты и небольшой зал для приема клиентов. Здесь даже мебель сохранилась. Правда, она была покрыта толстым слоем пыли, а углы затянуты паутиной. В одном углу паутина росла так густо, что я напрягся. Среди местных членистоногих попадаются довольно опасные экземпляры…
На полу валялись забытые бланки, вырванные страницы из бухгалтерских книг и еще какой-то мусор. Несколько сломанных стульев, офисный шкаф без ящиков и пустой цветочный горшок. Обычный беспорядок для таких мест. На одном из письменных столом стоял телефон. Макс Селезнев подошел и зачем-то снял трубку. Сквозь щели между досками пробивался солнечный свет и висел в воздухе строго прочерченными лучами, отражаясь в поднятой нами пыли.
— Апартаменты класса «люкс», — подвел итог Нардин и подошел к одному из окон. Долго смотрел на улицу, а потом повернулся и спросил у Тревельяна: — А ты не боишься, что нас и здесь разыщут?
— Как-нибудь отмашемся… Не впервой.
— У нас не так много патронов, чтобы отмахиваться. На полчаса хорошего боя, не больше.
Так или иначе, мы устроились в банке Ордена. Стены здесь прочные, и при случае можно укрыться. Это вам не обычные дома Нового мира, построенные из гипсокартона и тонких досок.
Поль Нардин, как всегда, занялся общественно полезным делом — разобрал наш рюкзак и посмотрел на остатки еды.
— Не густо… еще хуже, чем с патронами.
— Сейчас что-нибудь достанем, — кивнул Максим и опять ушел к старику. Он вернулся через десять минут, держа в одной руке большую соленую рыбину, а в другой — несколько лепешек из пресного теста. Выложил добычу на стол, потом вывернул карманы и достал два бумажных кулька.
— Кофе, немного сахара, и вот, — он добавил маленькую квадратную пачку, — табак.
— Живем, — улыбнулся я.
— И сколько тебе это стоило?
— Шестьдесят экю.
— Ничего себе… — присвистнул я, — однако и цены здесь… А старик не боится получить по голове за такую «торговлю»?
— Этот старик — механик от Бога, — пояснил Макс. — И в Лох-Ри он на особом положении. Никто его и пальцем не тронет. И чужим не позволит.
— Как это мило…
Когда мы перекусили, я прихватил кружку с кофе и вышел на улицу. На крыльце сидел Тревельян и пытался раскурить самокрутку. У него никак не получалось свернуть что-то похожее на сигарету, и он жутко сердился.
— Слушай, Снупи, открой одну тайну…
— О чем думают женщины? Не знаю.
— Это меня мало интересует. Тем более сейчас, — лениво махнул рукой я. — Скажи, зачем тебе нужен Руслан? Ну ладно, понимаю — документы, которыми доверху забит рюкзак. Пробы, образцы этой химической дряни. Но химик-то зачем? Ты же все равно его закопаешь где-нибудь в саванне. А тут готов вплавь в Новую Англию отправиться, чтобы ему жизнь спасти.
— Как тебе сказать…
— Давай помогу, — сказал я и забрал табак с обрывком бумаги, — курильщик, раздери тебя дьявол…

Сквозь сон пробивался голос. Я еще не проснулся, но опять почувствовал этот затхлый запах заброшенного дома. Слышал хруст осколков стекла, которыми усеян пол. Кто-то тяжело закашлялся. Лязгнул металл. Открылась дверь, и потянуло свежим воздухом — это Нардин вернулся с дежурства. Он сменил меня на рассвете.
— Подъем, парни. К нам гости, — сказал Поль. Спокойно и без эмоций.
— Бандиты? — спросил Макс и тяжело откашлялся. Наш парень здорово простыл. Ничего удивительного: здешний климат — порядочная гадость.
— Местные жители. Разница между ними небольшая, но…
— Дьявольщина, — я открыл глаза и поморщился, — эти селяне что, не могли зайти немного позже? Например, после завтрака?
— Мы обязательно им выскажем ваше неудовольствие, мсье Шайя…
— Такой сон перебили, паскуды. Я только уговорил одну милую даму зайти в гости…
— В гости? — послышался голос Селезнева. — И куда именно? В спальню, на рюмку чаю?
— Много ты понимаешь в женщинах, молокосос…
— Подъем, Шайя, — хмуро сказал Нардин. — Там нет ничего веселого.
Я что-то буркнул в ответ и поднялся со стола, на котором провел не самую худшую ночь в своей жизни. Потер ладонью лицо и выругался. Как понимаю, горячий завтрак в этой «гостинице» не подадут… Жаль. Не отказался бы от кружки крепкого кофе и омлета с ветчиной. Гости… Хорошо, что хоть ночью не заявились.
Выбрался наружу и осмотрел окрестности, прищуриваясь от яркого утреннего солнца. Максим Селезнев уже стоял на крыльце. С автоматом наперевес и недовольным выражением на лице. Он посмотрел на приближающуюся толпу и сплюнул.
— Откуда они повылазили, твари? Как тараканы…
— Грубый ты, Макс… — буркнул Тревельян. — Гость в дом — Бог в дом.
Судя по ответу Селезнева — в Бога он не верил. Мало того — Максим высказал несколько богохульных идей, которые могли повергнуть в уныние любого верующего человека с фантазией. Хотя… Откуда у таких людей фантазия? Они даже думать не научились.
— Поль, Карим, — сказал Снупи, — держите двери и боковые окна. Макс, прикроешь меня!
— Да, сэр!
Мы с Полем тоже не стали спорить и молча заняли позиции. Нардин встал в коридоре, чтобы контролировать соседнюю улицу, а я взял автомат наперевес и устроился у входа. Бросил взгляд по сторонам. Вроде чисто. Гости? Какие же это гости, шайтан меня раздери? Это толпа местных бродяг. Человек двадцать, не меньше. Они двигались в нашу сторону и, судя по выражению лиц, настроены отнюдь не благодушно. Нет в них христианского смирения и мусульманского гостеприимства.
— Дерьмо…
— Что? — хмыкнул Макс.
— Ничего, — отрезал я. — Меньше хлопай ушами и присматривай за Тревельяном.
Если честно, то мне жутко неохота устраивать очередную перестрелку. Этих бродяг мы, конечно, разгоним, даже не сомневаюсь. Но кроме них есть и другие жители. Если все разом навалятся, то нам будет жарко. Мало того — у нас с патронами плохо. У Нардина после перестрелки с бандитами осталось около шестидесяти штук. У Тревельяна и Селезнева — тоже не склады боеприпасов. Хорошо если по сотне патронов на брата наберется. Ну и у меня штук пятьдесят для «Винтореза», не считая четырех магазинов для пистолета. Если что-то серьезное завертится, то будет не до смеха… Ну и две гранаты. Как вишенки на поминальном пироге. Для достойной финальной сцены.
Толпа приближалась. До них оставалось около тридцати метров, когда Тревельян закинул автомат за спину. Он положил руки на ремень и не торопясь спустился по ступенькам вниз. Сделал несколько шагов навстречу этим «гостям» и остановился. Не будь ситуация такой хреновой, я бы посмеялся, сравнив нашего Снупи с шерифом из голливудского фильма. Наконец эти бродяги подошли к зданию банка.
— Что вам нужно? — спокойно спросил Эдвард Тревельян и обвел их взглядом.
После некоторого замешательства вперед вышел один из визитеров. Крепкий мужчина. Брюнет лет тридцати пяти. Он грязноват, помят жизнью и, видимо, слегка пьян. Длинные и сальные волосы забраны на затылке в хвост. Судя по цвету лица — еще не алкоголик, но пьяница изрядный. Мужчина откашлялся в кулак и начал:
— Доброе утро, сэр.
— Доброе? Хм… Пусть будет по-твоему. С чем пожаловали?
— Люди недовольны…
— Чем именно? — перебил его Снупи.
— Нет в жизни счастья! — послышалась реплика из толпы, и люди сдержанно засмеялись.
— Купите несколько шлюх и радуйтесь, — отрезал Эдвард, — только перед этим помойтесь, а то воняет от вас… — он презрительно сплюнул, — как от скунсов.
— От вас, — ощерился парень, — позволю себе заметить, тоже не фиалками пахнет.
— Ладно, ближе к делу. Чего пришли?
— Мы недовольны вашим присутствием в Лох-Ри, — твердо сказал мужчина.
— Вы охренели, парни? Я сотрудник Ордена.
— Мы знаем, кто вы такие, — кивнул собеседник. — Извините, сэр, но здесь вам не рады. Вы опасные чужаки для нас, сэр.
— Мы пробудем здесь до завтра и уйдем. Вас это устроит?
— Не совсем, сэр.
— Чего же вы хотите? Денег?
— Как вам сказать, сэр… — Парламентер сделал паузу и оглянулся. Он провел рукой по небритой щеке и окинул взглядом приятелей, будто ждал от них поддержки. Его и поддержали — одобрительным гулом.

— Или я старый, выживший из ума болван, или этот парень над нами издевается, — тихо сказал я и окинул взглядом окрестности.
— Ты не старый, — так же тихо произнес Макс.
— Спасибо, ты настоящий друг…

— Я жду, — сквозь зубы процедил Снупи.
Парламентер выставил вперед одну ногу и ухмыльнулся.
— Среди вас есть один человек, который не принадлежит к вашей компании.
— И что ты хочешь этим сказать?
— Вам придется уйти без него, сэр…
— Интересно. И кто же это?
— Руслан, — мужчина задумчиво и неуверенно прищурился, — Руслан Вараев.
— Этот человек — преступник и будет отвечать перед законом.
— Это земля свободных людей. Законы Ордена не работают в Лох-Ри.
— А ты не боишься, что я запомню твои слова?
— Не нужно меня пугать, сэр. Опасаться нужно чужакам, которые приходят в наш город как к себе домой.
— Опасаться? — с хищной улыбкой спросил Тревельян. — Кого именно?
— Нас, — мужчина театрально развел руки в стороны. — Меня, например…
Выстрел! Если честно, то я даже не заметил, как Эдвард выхватил пистолет и выстрелил своему собеседнику в грудь. Мужик как стоял, так и упал навзничь. Хорошо упал — мёртво. На рубашке быстро расплывалось большое красное пятно. Сорок пятый калибр — это серьезно. Тем более что патроны у Тревельяна — с экспансивными пулями. Просто карманная гаубица, а не пистолет.
— Кто следующий? — спокойно спросил Эдвард и обвел взглядом замершую толпу.
Мы уже держали толпу под прицелом. Как только прозвучал этот пистолетный выстрел, Макс опустился на одно колено и вскинул автомат к плечу. Все верно — так его прикрывает бетонный парапет крыльца. Над ним, в дверном проеме, стою я и держу под прицелом эту полупьяную шушеру, которая возомнила себя хозяевами города. Поля не видно, но я знаю, что он прикрывает нам спину. Его учить не надо, мы с ним ученые…
Люди замерли. Оружие у них есть. Кто-то держит автомат на плече, кто-то повесил его на шею и стоит, держа руки в карманах. Если кто-то из них дернется и потянется за оружием, то моментально перейдет в состояние трупа. Как говорил один умный человек: «Здесь вам не равнина, здесь климат иной». На любое движение мы ответим очередями. В такой толпе ни одна пуля не пропадет. С гарантией.
— Кто следующий? — очень медленно и отчетливо повторил Эдвард.
Он даже вторую руку не убрал с пояса. Так и стоит, как злодей из какого-нибудь фильма. Или наоборот — благородный шериф? Хрен нас разберешь, в этом запутанном мире. Иногда мне кажется, что мы — простые крысы, посаженные в стеклянную банку для увеселения публики.
— Завтра мы уйдем из Лох-Ри. Предупреждаю — кто сунется к зданию банка до нашего отъезда, тот без предупреждения получит пулю. Всем ясно? Пошли вон! — шипит Тревельян. Презрительно, словно не говорит, а выплевывает слова.
Если мужики не разойдутся, то не оставят нам выбора. Их придется убивать. Всех. Город мы не зачистим, и нас скорее всего убьют. Я поморщился и обвел взглядом толпу. Стрельнул глазами по сторонам и увидел еще нескольких мужчин, которые были немного умнее бродяг, стоящих перед крыльцом. Они стояли метрах в ста от нас, в узком переулке, который вел к руднику. Судя по их позе, ребята не просто прогуливаются, а ждут результатов переговоров.
Тревельян все верно рассчитал. Достаточно убить вожака этой стаи — и народ перестанет мутить воду. Хотя бы на время. Люди постояли еще немного и начали расходиться. Молча. Бросая напоследок такие взгляды, что сомневаться в их плохой памяти не приходится. Эти запомнят. Запомнят и при случае обязательно всадят пулю между лопаток. Потом подойдут и выстрелят еще раз. В голову. Разденут ваш труп и выбросят мясо на помойку. Спокойно и без каких-либо эмоций.
— Милейшие люди живут в этом Лох-Ри, — послышался голос Поля, — такие милые, что хочется взорвать весь этот город…
— Лучше сжечь. Напалмом.
Как только эти бродяги начали расходиться, ушли и наблюдатели — нарочито медленно, вразвалку. Когда последний человек скрылся за поворотом, Тревельян подошел к нам. Окинул взглядом и облизал пересохшие губы.
— Час, — сказал я и покачал головой. — Ну, может быть, — два. Не больше. Они вернутся.
— Я знаю. Макс, обыщи эту падаль. У нас каждый патрон на счету.
— Да, сэр.
— Идем в дом, — кивнул Тревельян, — нечего мишени изображать.
В операционном зале стоял Нардин и что-то рассматривал в щель между досками, которыми были забиты окна.
— На боковых улицах пусто, но, думаю, это ненадолго.
— Уверен, что нас будут атаковать?
— К гадалке не ходи, — пробурчал Поль.
— Мы здорово влипли, Тревельян.
Мы одновременно перевели взгляд на Руслана Вараева. Он сидел в углу комнаты, на продавленной кушетке с поломанными ножками. Поднял голову, заметил выражения наших лиц и вздохнул. Да, он всегда был тряпкой. Руслан талантливый химик, но не мужик.
— Ты ничего нам не хочешь сказать? — поинтересовался у него Поль.
— Прежде чем твои дружки полезут штурмовать это здание, — добавил Снупи.

…Старика убили подло — в спину. В тот самый момент, когда Освальд Брен подходил к зданию банка. К нему навстречу хотел выйти Максим, но не успел. Ахнул выстрел. Старик Брен вздрогнул и замер… Замер с каким-то удивленным и обиженным выражением на лице. Он, видимо, еще не понял, что произошло, и хотел повернуться, чтобы посмотреть за спину, но не успел. Упал на колени и мягко завалился на бок. Из котомки вывалились похожие на картошку клубни и кусок вяленого мяса.
— Дьявол! Мышонка убили! — крикнул Макс и дернулся обратно, под защиту стен. Еще один выстрел — пуля залетела в открытую дверь и сбила кусок штукатурки.
— Началось! — прорычал Нардин и перебрался поближе к окну.
— Карим! — Это Тревельян. Он выматерился и ткнул пальцем в потолок: — Вали на чердак!
— Понял.
— Максим! На тебе — прихожая и этот долбаный переулок.
— Да, сэр!
— Руслан! Лежишь и не пытаешься поднять голову! Иначе я сам тебя убью! Понял?!
Раздалось еще несколько выстрелов. Одна из пуль попала в щель между досками и с глухим звуком ударила в деревянную перегородку. Нардин поморщился. Мы в ответ не стреляли. Глупо бить наугад, не видя цели. Тем более с нашим запасом патронов. Я выругался, забрал «Винторез» и полез на второй этаж…
Полутемный и пыльный чердак был забит рухлядью. Десяток пустых ящиков с каким-то тряпьем, шеренга пустых бутылок и два сломанных стула. Я пробрался между ящиками и нашел прекрасное место у слухового окна, выходящего на перекресток.
Атакующих не видно. Выстрелы тоже прекратились. Ребята решили поиграть на нервах? Да ради бога! Я никогда не против. У меня, как любит говорить Данька Либерзон, «нерв на это дело крученый». Пусть хоть на пузе извертятся, паскуды.
Вход в дом мы укрепили изнутри еще вчера вечером. Забаррикадировали ящиками и обломками мебели, которые нашлись в помещениях. Не бог весть какая защита, но лучше чем ничего. Будем надеяться, что гранатометов у них нет. Хотя… не будут они нас взрывать. Им Вараев нужен. Живой и невредимый. Интересно, а наши визави не подумали, что мы, в самом плохом случае, просто завалим нашего «гостя»? Нам-то он не особо нужен. Разве что Тревельяну, для отчетности. Так для этого дела и голову можно отрезать. И нести не тяжело, и наглядно…
Прошло два часа. Скоро полдень. Ни звука, ни выстрела. Тихо как на кладбище. За моей спиной послышался шорох, и на чердак, кряхтя и ругаясь, забрался Тревельян.
— Понастроили, черт бы их побрал, для дистрофиков!
— Живот подбери — и пролезешь, — обернулся я.
— Сказал бы я тебе, Шайя… Ну как тут?
— Пока тихо, — пожал плечами я и осторожно посмотрел в небольшое окошко.
— Суки, — сквозь зубы процедил Эдвард, — даже Мышонка своего не пожалели.
— Стрелял кто-то из пришлых — тех, кто не знал про этого горного мастера.
— Хрен там не знали… — Тревельян выругался. — Всё они прекрасно знали! Освальд Брен не был обычным старателем или наемным рабочим Ордена. Он был одним из основателей Лох-Ри. Приехал сюда первым, вместе с женой, сыном и двумя дочерьми. Неужели не слышал?
— Нет.
— Карим, ты меня иногда удивляешь…
— Десять лет назад, Снупи, меня такие дела мало интересовали.
— И чем же ты был так занят?
— Дорожную пыль глотал. От Порто-Франко и до Демидовска. Со всеми остановками.
В том, что Эдвард начал мне рассказывать про «дела давно минувших дней», нет ничего удивительного. Время быстрее пролетит. Ожидание всегда утомляет. Тем более это вязкое чувство, когда лежишь и понимаешь, что ничего хорошего впереди не ждет. Просто сидеть и молчать — глупо, вот и чешем языками о разной ерунде, не отвлекаясь от наблюдения за местностью.
— Старик пришел в эти места первым, — неторопливо продолжил Снупи, — тогда еще и Куинстона не было. Он перебрался на этот остров из Новой Англии. Поначалу ему жутко везло. Нашел здесь серебро и отправился к властям. Орден как узнал про месторождение, сразу выделил Освальду целую команду. С этих людей и началась история Лох-Ри. Увы, но вскоре рудник пришел в упадок, а Брен был разорен.
— Разве Орден не выдал ему премию за месторождение?
— Выдал, — кивнул Эдвард. — Орден даже хотел выкупить у него права на эту землю, но старик настоял на создании акционерного общества и все свои деньги сунул в рудник. Он был просто фанатиком этого дела. Не зря его Мышонком прозвали — совался в любую щель. Потом рудник пришел в упадок, и город опустел.
— И где же его жена, дети? — спросил я и облизал пересохшие губы.
— Жена умерла. Дочери? Одна дочь живет в Нью-Портсмуте, а вторая в Виго.
— В Виго, — покосился я, — кто такая?
— Сьюзи Лермант.
— Прав был Нардин, — хмыкнул я, — этот мир не просто мал. В нем не протолкнуться… Она держит табачную лавку.
— Да, есть такое дело. Ее муж погиб на промысле, если не ошибаюсь?
— На охоте, — уточнил я, — нарвался на Большую гиену. А сын этого старика где?
— Вот его сына мы и ждем. Он единственный в Лох-Ри, кто еще не пропил мозги.
— Чем занимается?
— Рыбачит, охотится, добывает тюленей и крабов. Его зовут Питер. Питер Брен, — зачем-то уточнил Снупи. — Ушел в Новую Англию за новыми снастями.
— Не в папашку, значит, удался. Когда он должен вернуться?
— Завтра.
— Сколько у него людей на судне?
— На катере? Он один, во всех ипостасях.
— Совсем весело… — присвистнул я.
— Не свисти — денег не будет.
— Ты слишком много общаешься с Селезневым, — усмехнулся я. — Кстати, какого дьявола ты здесь делал? Ведь не первый раз в этом городке.
— Нет, не первый. Пиратов отлавливали.
— Пиратов? — удивился я и покосился на Тревельяна.
— Да, у них было несколько баз поблизости. Они работали по всему побережью, а отсиживались здесь, в Новой Ирландии. Когда совсем обнаглели, было принято решение о зачистке острова. Шумная вечеринка была. Года три-четыре назад.
— Не слышал.
— Как понимаешь, рекламные щиты никто в городах не развешивал. Зачистили по-тихому, и все… — Неожиданно Тревельян решил сменить тему беседы и выругался. — Ненавижу сидеть и ждать. Будто жилы тянут.
— Ждать никто не любит. Тем более когда ждешь разных нехороших дядечек, которые собираются оторвать тебе голову.
— Тьфу, погань…
— Совершенно с вами согласен, сэр… Что Руслан рассказал?
— Ничего утешительного, — вздохнул Снупи. — Кроме лаборатории во фьорде есть еще несколько точек. Если быть точным — целых пять. И некоторые из них так быстро не свернешь, верно? Надо найти новое место для производства. Ты представляешь количество дури, которое они производят?
— Не очень, — пожал плечами я, — эти вещи меня никогда не интересовали.
— Конечно, — хмыкнул он, — ведь ты у нас больше по женщинам специалист.
— Кто на кого учился…
— Ладно, — свернул разговор Эдвард, — пойду я.
Тревельян ушел, и этот разговор как-то сразу испарился из моей головы. Наркотики, наркоторговцы с пиратами… Эта шваль не занимала мои мысли. Куда больше интересовало шевеление в соседнем квартале. Там мелькали подозрительные люди, очень похожие на соплеменников Руслана Вараева.
Вскоре я заметил несколько человеческих фигур, мелькнувших за пристанью. Один… два… а вот и еще двое. Итого четверо. Видимо, перебрались поближе, чтобы перекрыть нам пути к отступлению. Зря. Никто в здравом уме не полезет к лодкам. Делать нам больше нечего? Расстреляют, как котят. Разве что дождаться ночи и под прикрытием темноты уходить в сторону побережья. Хотя… Как говорят русские: «Hren redki ne slasze». Вот еще несколько человек. Точнее — пятеро. Судя по быстрым и точным движениям — мальчики не местные. Слишком шустро передвигаются. Пробрались между домами и скрылись. Пошли в сторону рудника. Там можно укрыться, но нежелательно. Обложили… Неожиданно со стороны фьорда послышался звук корабельной сирены. Она рявкнула, распугивая птиц, которые гнездились на прибрежных скалах. Со скал словно снегом сыпануло. Птичья стая поднялась в воздух и закружилась над водой. И кричат, бестии, до одури противно…
— Корабль! — крикнул снизу Тревельян.
— Чей?
Несколько секунд ожидания — и раздался отборный мат. Надо понимать, это не то корыто, которое мы ждали… Я выглянул в узкую щель и даже присвистнул от удивления. Судя по тому, что на причале совершенно открыто стояли вооруженные мужчины, это была та самая шхуна, которая ждала эвакуации наших «наркодельцов»! Пока мы бродили по острову, они обошли Новую Ирландию круго  м и теперь входили во фьорд, как к себе домой.
Черноволосый бородач, стоявший на причале, держал в руках рацию. Жаловался своим приятелям на несговорчивых гяуров, засевших в доме. Он яростно размахивал руками и показывал в нашу сторону.
Я посмотрел на шхуну, и меня будто ледяной водой окатили. На корме стоял крупнокалиберный пулемет, у которого уже возился один из бандитов.
— Ах ты черт!.. — прошептал я и скатился по лестнице вниз, едва успев схватить подсумок и винтовку. — Ложись!!!
Со шхуны ударил пулемет. Сочно так, со всем усердием! Пули простучали по верхней части стены, потом полоснули по крыше, да так, что там только пыль пошла. Из чердачного люка полетели клубы пыли и мелкая крошка от разбитой черепицы. Максим выругался и вжался в пол. Еще одна очередь… У меня даже скулы свело от звука, с которым пули пробивали кирпичные стены.
— Аккуратно бьют, — закашлялся Тревельян и тягуче сплюнул на пол, — суки… поверху стреляют! Так, чтобы Русланчика нашего не зацепить.
— Снайперы, мать их так… — прошипел Нардин и посмотрел на меня. — А сам чего молчал?
— Это я молчал?! А кто кричал: «Лежать!»?
— Стрелять надо было, а не кричать. Снайпер, раздери тебя дьявол…
— Хорош уже ругаться, мужчины! — Снупи поднял голову. — Отношения потом будем выяснять. Слушать, конечно, увлекательно, не спорю, но давайте поближе к делу. Нас сейчас раскатают по земле тонким слоем…

Медленно оседала пыль, и в комнате стало чуть светлее. Надо понимать — оттого, что мы остались без крыши. Да, крупнокалиберный пулемет творит чудеса. Судя по шелестящему звуку, это русский НСВ-12,7 «Утес». Популярная вещь на землях Джохар-Юрта. Не зря его в тех краях красавчиком называют. Стрельба закончилась. Разбили крышу, продырявили кирпичные стены на уровне человеческого роста и затихли.
Мы, отплевываясь от пыли, заняли позиции. Тревельян тихо ругался и перетягивал ногу бинтом — видимо, зацепило каким-нибудь осколком. Поль устроился рядом с окном и, зло скалясь, пересчитывал патроны. Максим Селезнев лежал у входа и осматривал подходы к дому. Я? Пытался свернуть сигарету из обрывка бумаги и табака. Свернул — и с большим наслаждением закурил.
— К нам гости, — через несколько минут сказал Максим.
— Кто такие?
— Судя по мордам — родственники Руслана.
— Много?
— Трое. С белым флагом идут, твари…
— Этого нам еще не хватало…
— Эй, живой есть кто? — раздался гортанный крик. — Иди сюда, говорить будем…
— Вот это встреча! — Поль осторожно выглянул, присвистнул и посмотрел на меня. — Наш старый знакомый!
— Кто именно? — насторожился я.
— Младший брат Умара Гаргаева.
— Твою… парижскую бабушку! Неужели Мансур?
— Он самый. Собственной персоной.
— Только наших с тобой кровников здесь не хватало для полного счастья, — буркнул я, но Нардин не ответил. Грустно усмехнулся и посмотрел в окно.
— Мир тесен… — хмыкнул Тревельян.
— Вы там как, живы? Свиньи… — опять послышался этот голос. — Или в штаны наложили?
— Иду! — крикнул Снупи. Он уже поднялся, но я поморщился и покачал головой.
— Не лезь, Эдвард. Восток, как говорил один киношный персонаж, — дело тонкое. Будет лучше, если с Мансуром буду говорить я.
— Ты уверен?
— Да. Если что, — я кивнул на Вараева, — убейте эту падаль. И голову отрежьте.
— Не переживай, — сказал Нардин, — все сделаем в лучшем виде. Ты, главное, не горячись там особо. Тяни время.
— Толку от этих проволочек…
— На тот свет никогда не поздно.
— Сам не хочу. — Я поднялся и сплюнул на пол.
— Вот и славненько.
— Выхожу! — крикнул я. — Смотри не выстрели с перепугу!
В ответ донеслось несколько непонятных фраз и раздался хохот. Мальчикам, смотрю, очень смешно. Ну-ну… посмотрим, кто будет смеяться последним.
Отложил «Винторез» в сторону, расстегнул пистолетную кобуру и сунул гранату в карман брюк. Мало ли что — кто там знает, как дело обернется? Не дай бог, конечно…
— Карим, — окликнул меня Поль, — не дури…
— Я что, совсем больной?
— Вот именно.
Метрах в двадцати от дома стоял смуглый и черноволосый мужчина лет тридцати пяти. Окладистая борода светилась седыми прядями. На голове была небольшая кожаная шапочка черного цвета — пяс. Парни из Демидовска называют их вайнахскими тюбетейками.
Мансур стоял, скрестив руки на груди, и смотрел, как я выхожу из дома. Рядом с ним было еще два человека. Один бородач даже белую тряпку на палку нацепил. Парламентер хренов. Одежда, оружие… Обычный камуфляж, «калашниковы» с подствольниками и разгрузки. На голове одного из них — зеленая повязка шахида. Судя по грязи на одежде и обуви — ребяткам пришлось побегать по этим краям. Интересно, Лучиано Барги тоже здесь? Или отсиживается где-нибудь в укромном местечке?
Я вышел на крыльцо и отряхнул рыжую кирпичную пыль с одежды. Спустился по ступеням и неторопливо пошел к нашим визитерам.
— Ас-салям.
— Ва алейкум ас-салям, — отозвался Мансур и вдруг сузил глаза. — Карим? Карим Шайя?!
— Он самый. Вижу, ты меня узнал, — хмыкнул я. Он прошипел что-то нечленораздельное и покачал головой.
— Опять ты на моей дороге встал… Нехорошо, Карим.
— Ты одним помогаешь, а я — другим. Не все же тебе одному победы собирать, — сказал я и развел руками. Гаргаев, видимо, оценил мою шутку, и усмехнулся:
— Сам виноват. Воюешь против братьев по вере, вот и попадаешь в такие ситуации.
— Давай не будем о вере, Мансур?
— Что, разве неправду сказал?
— У каждого своя правда. Ты же знаешь, что я не поведусь на разговоры про священную войну с неверными. Поэтому, — я не выдержал и даже поморщился, — не начинай говорить о джихаде, хорошо? Оставь слова для этих, — усмехнулся я и кивнул на мужчину с зеленой повязкой. Тот зло оскалился, но промолчал. Правильно. Мордой не вышел, разговаривать при старших.
— Э-эх… совсем ты глупый, Карим. Седой уже, а глупый.
— Это спорный вопрос.
— Спорить не буду. Смотри сам. — Он сделал приглашающий жест и показал в сторону фьорда. — К нам прибыли наши люди. Скажу слово — и тебя вместе с твоими друзьями превратят в пыль. Мясо со стен можно будет ложкой соскребать. Хочешь такой смерти?
— Иногда и смерть кажется лучшим выходом.
— Эй, Карим… Глупые вещи говоришь. Ты цени мою доброту…
— Намекаешь на наши особые отношения?
— Бабы намекают, когда трахаться хотят, а я прямо говорю, — отрезал Мансур.
— Вот это меня и удивляет. Я же твой кровник, а ты меня отпустить готов.
— Твоя кровь от меня и брата не убежит. Дай срок — и мы с Умаром тебя достанем. И тебя, и дружка твоего, француза этого — Поля Нардина.
— А зачем нас искать? Мы здесь.
— Поль тоже? — дернул бровью Гаргаев.
— В доме. Собирается голову Руслану отрезать, если мы с тобой не договоримся.
— Эх, ш-ш-шайтан… Ваше счастье, что моего брата здесь нет.
— Где же он?
— Дома остался. Жена у него родила. Занят немного.
— Поздравляю с племянником, Мансур.
— Спасибо, Карим, — кивнул он и несколько секунд молчал. — Давай так сделаем: ты бери своих приятелей и уходи. Предками клянусь — не тронем.
— Эх, Мансур, Мансур…
— Что опять не так?!
— Видишь, ты мне про веру говоришь, а сам многобожие разводишь. С каких это времен правоверным разрешено клясться кем-то, помимо Аллаха? Это богу можно приносить такие клятвы.
— Погоди, Карим! Аллах сам клянется многими вещами, даже предрассветной зарей!
— Это присуще только Аллаху, — наставительно заметил я, — а людям разрешено клясться только его именем.
— Ты меня не перестаешь удивлять, Шайя. Говоришь как старый и мудрый муджтахид, а сам делаешь вот такие глупости, — сказал Мансур и кивнул в сторону банка.
— Мне далеко до мудрости и знаний. Да и образ жизни слишком грешный.
— Я дам тебе такое слово, Карим, и даже не скажу: «Если Аллаху будет угодно», — кивнул Мансур и улыбнулся.
— Это уже звучит лучше.
— Уходи и забудь о нашей встрече, до поры до времени. Только Руслана Вараева оставь живым и невредимым. И документы верни, которые ты с катера украл.
— Ну хорошо, допустим, я тебе поверил.
— Я слово дал!
— Кто мне поручится за этих оборванцев?
— Каких оборванцев? — окрысился Мансур.
— Вот этих, — сказал я и кивнул на группу парней, стоящих на соседней улице. Судя по всему, это не чеченцы, а итальянцы. — Извини, но им веры нет. Стрельнут в спины — и поминай как звали…
— Да я им головы отрежу…
— Мне это уже будет не важно.
— Что сам предлагаешь?
— Мы уходим, а на краю поселка отпускаем Руслана Вараева. Вместе с документами.
— Ты что, думаешь, я такой глупый, да? Тебе еще, может, и поверил бы, но этому бритишу, как его там… Эдварду Тревельяну, — он покачал головой, — нет…
— Ну тогда не знаю. — Я развел руками. — Живыми вы нас не возьмете, да и Русланчику перед этим голову отрежем. Тебя ведь и такой расклад не устроит.
— Конечно же нет!
— Думать надо…
— Есть предложение, — усмехнулся Мансур. — Вас там трое? Пусть один с нами останется. Вы уходите вместе с Русланом, а на границе поселка его оставляете. Я это вижу и отпускаю вашего человека. Он мне и даром не нужен.
— Я не могу принять решение в одиночку. Должен поговорить со своими друзьями. Дай нам два часа на размышление.
— Час, — сказал Мансур и показал один палец, — даю час времени. После этого я плюну на все и разнесу вашу хибару из пулеметов. Вместе с Русланом.
— Хорошо, Мансур. Будь по-твоему.
Вскоре мы мирно попрощались и разошлись. Я — в банк, а Мансур подозвал своих парней, и они побрели в сторону пристани. Я поднялся по ступенькам и подмигнул Максиму, стоявшему в прихожей.
— Ну как там? — спросил он.
— Бывало и хуже. — Я осмотрел своих парней и вздохнул.
— Не тяни кота за яйца, — дернул щекой Максим.
— Короче, парни… У нас есть один час, чтобы принять решение…

— Выхода у нас нет, — рассудительно заметил Нардин, когда я выложил все карты на стол, объяснил ситуацию и наши перспективы, вплоть до груды обломков на месте банка, — надо соглашаться на предложение Мансура.
— Кто пойдет заложником?
Парни опять собрались спорить, но я постучал пальцем по часам и напомнил:
— У нас осталось тридцать пять минут.
— Я останусь, — сказал Тревельян. — Это моя операция.
— Это наша операция, — поправил его Нардин, — так что все в одной упряжке.
— Как только отпустим Руслана, нас сразу убьют, — сказал Селезнев. — Будут гнать до тех пор, пока не загонят куда-нибудь в угол и не уничтожат. Эти так просто не отстанут. Я их породу знаю.
— Максим дело говорит, — согласился Нардин. — Они нас все равно не выпустят. Даже без Руслана.
И все замолчали. Сразу. Потому что как ни крути, но выход рисовался очень непростой. И для того, кто останется, и для тех, кто уйдет. Хреновый выход. Очень хреновый. Человек, который останется, станет не заложником, а смертником. Руслан Вараев, запуганный Полем до смерти, сидел в дальнем углу и обнимал набитый бумагами рюкзак. Я покосился в его сторону, и он вообще сник. Уставился в каменный пол, и только пальцы нервно теребили четки. Неужели наш Вараев стал верующим? Это что-то новенькое!
— Кто?
— Жребий надо бросить, — предложил Максим, и его щека нервно дернулась. Он провел рукой по скуле и словно извиняясь, добавил: — Контузия…
— Жребий?
— Другого выхода нет.
— Жребий… — сказал Эдвард. Медленно, словно пробуя это слово на вкус.
Он вытащил из кармана разгрузки коробок спичек и достал четыре штуки. Одну спичку мы сломали пополам. Тревельян отвернулся, перемешал и выставил руку.
— Выбирайте…
Страшно ходить под пулями. Страшно лежать под минометным обстрелом. Ужасно оставаться наедине с врагом, прикрывая отход товарищей. Но еще страшнее вот так — взять и вытащить собственную смерть в виде сломанной спички. Умирать никогда не хочется. Нигде и никому.
Я выбирал первым. Протянул руку и выдернул спичку из кулака. Целая… Поль после небольшой паузы выбрал свою. Целая… Осталось еще две. Или Эдвард, или Максим. Макс тихо выругался и достал…
Короткую.
Никто не сказал ни слова. Все смотрели на короткий огрызок спички, лежащий на его ладони. Селезнев потер рукой лоб и криво усмехнулся. Щека опять дернулась, и он схватился за нее ладонью.
— Не повезло, — хрипло сказал он.
— Я могу остаться… — начал Снупи, но Максим покачал головой и отмахнулся.
— Нет, Эдвард, не надо. У каждого свой срок. У тебя еще дел на свете… Много, в общем. Жребий есть жребий. Все по-честному.
— Давайте обсудим отход, — сказал Поль. — Пешком мы далеко не уйдем…
Через двадцать минут к дому подошел Мансур Гаргаев в сопровождении пяти человек. Неподалеку прохаживались еще несколько бойцов. Я вышел на крыльцо и подошел к нему.
— Ну что, Карим? Вы приняли решение?
— Мы согласны отдать тебе Руслана. Один из нас останется с тобой.
— Кто?
— Максим Селезнев.
— Русский? — удивился он и даже скривился. — Что здесь делает русский?
— Служит. Как и все мы.
— Хорошо, — он выругался, — пусть будет русский. Где вы оставите Вараева?
— Скалу видишь? — Я повернулся и показал на выход из фьорда, где виднелась широкая песчаная отмель, украшенная камнями, и серая скала, похожая на акулий зуб.
— Не слепой, — прищурился Мансур.
— Ты даешь нам катер…
— Катер?!
— Ты слушай, Мансур! Слушай, а потом будешь спрашивать, — буркнул я. — Мы подойдем на катере к мысу и высадим Руслана Вараева. Ты, не сходя с пристани, сможешь убедиться, что он живой и здоровый. Как только высадим, то уйдем от берега. Ты отпускаешь Максима и не мешаешь ему уйти из поселка. Мы его заберем чуть позже.
— А если ты убьешь Руслана?
— Зачем мне убивать Вараева? Было бы гораздо проще убить его там, на катере. Или ты думаешь, что я рискну нашим парнем? Он мне дороже чем десяток твоих головорезов.
— Почему ты не хочешь уйти пешком? — подозрительно спросил Мансур.
— Чтобы ты не бросился в погоню. На том берегу у нас будет небольшая фора.
— Боишься, да?
— Опасаюсь.
— Хорошо, идем, — после короткого раздумья кивнул Гаргаев.
— Куда? — насторожился я.
— На пристань. Посмотришь лодку.
Пока мы шли к лодке, я заметил нескольких итальянцев, крутящихся рядом с пристанью. Одним из них был тот самый Лучиано Барги. Он здорово поправился за эти пять лет. Такие толстые щеки отъел, что стал похож на жирного борова. Надо внимательно присмотреться, чтобы угадать в этой свинье некогда красивого актера, который был изображен на групповой фотографии. Жизнь без вести пропавшего лицедея не так уж трудна, как может показаться на первый взгляд. Он перехватил мой взгляд и презрительно скривился. Я не выдержал и даже сплюнул. Прибить бы эту сволочь, да руки коротки.
— Тьфу, паскуда…
— Да, из них очень хреновые вояки, — спокойно сказал Гаргаев, заметив мою реакцию на итальянцев, — слишком жадные и глупые. Хуже них только американцы. Трусы. Так и норовят на чужой крови деньги делать.
— Ну и корыто! — сказал я, когда мы подошли к пристани и мне показали моторную лодку.
— Нормальный катер, — отозвался Мансур, — люди на нем даже в Нью-Портсмут ходят.
— До Нью-Портсмута у них горючего не хватит. Добавь четыре канистры с горючим.
— Хватит и двух.
— Четыре.
— Слушай, не наглей, Шайя!
— Черт с тобой… Хорошо, считай, что мы договорились.
— Шина балдех арадаллалц хьан лай ду дош, арадели — хьо цуьнан лай ву.
— Что? — не понял я, и Мансур, щелкнув пальцами, перевел с чеченского:
— Не сказанное слово — твой раб, сказанному слову — ты раб.
— Мудрые слова говоришь, Мансур.
Вы вернулись к банку. Парни уже собрались в прихожей и ждали только меня. Спустя несколько минут вышли на улицу. Перед выходом мы попрощались с Максимом. Без лишних слов. Каждый из нас когда-нибудь окажется перед лицом смерти. И дай бог, чтобы нашлись силы встретить смерть так, как подобает мужчине.
Селезнев вышел из дома последним. Люди Мансура отвели его в сторону и тщательно охлопали по бокам, чтобы не нарваться на какой-нибудь сюрприз в виде гранаты в кармане. Максим спокойно стоял и только один раз посмотрел в нашу сторону. Когда уходили от банка. Посмотрел — и подбадривающе улыбнулся… На душе было паскудно. Так паскудно, что хотелось сесть на землю и завыть. Судя по виду Тревельяна, он думал и чувствовал то же самое.
Мы прошли мимо парней Гаргаева, мимо кучки итальянцев и даже с местными жителями разминулись. Они провожали нас злыми взглядами, словно собаки, у которых отобрали кусок мяса. Ничего, ребята… Мы вас еще накормим. Досыта. Вы подавитесь нашим угощением. С такими эмоциями, которые будто висели в воздухе, мы и подошли к пристани.
— Утонем мы на нем… — пробурчал Нардин.
— Это ты зря! Надежный катер, — сказал Снупи, но, судя по неуверенному голосу, подумал что-то другое. Нардин ничего не сказал. Неопределенно хмыкнул и опустил рюкзак на доски причала. Руслан — тот и вовсе побледнел и сник. Катер, на котором нам суждено покинуть Лох-Ри, был — как бы тут помягче выразиться — неказист.
Мы сели в лодку, причем Снупи не спускал глаз с провожатых и крепко держал Вараева за шиворот, приставив пистолет к его голове.
— Рюкзак с документами мог бы и сейчас оставить, — сказал Мансур.
— Тогда отпусти с нами Максима, а его одежда пусть у тебя на пристани полежит.
— Шутник, да? — усмехнулся Гаргаев.
— Есть немного.
Мотор весело затарахтел, и катер начал понемногу отходить от пристани. Кто-то из мужчин отвязал швартовочный конец. Максима не было видно. Его держали подальше от нас. Один из чеченцев забрался в соседний катер и начал заводить мотор.
— Эй, что это за игры, Мансур? — оскалился я.
— Руслана забрать.
— Ты, может, с нами пойдешь?
— Не переживай, не будем за вами бегать, — плюнул Гаргаев. — А с тобой, Карим Шайя, мы еще встретимся. Я сказал!
— Максима…
— Не переживай! Отпущу, как только увижу на берегу Руслана, а вы отойдете от берега.
У выхода из фьорда катер начало ощутимо потряхивать. Волны небольшие, но море есть море. Мы повернули к выходу и немного сбросили скорость, проходя отмель. Я обернулся, увидел фигурки людей, стоящих на пристани, и шхуну, замершую на середине фьорда. Сейчас мы сделаем поворот, и даже пулемет не страшен — скала прикроет. Если успеем, конечно…
— Вперед! — рявкнул Нардин, и я выкрутил ручку до отказа. Мотор взревел, и катер рванул вперед.
— Твою мать… — тихо, одними губами прошептал Тревельян. — Лучше бы я остался на его месте.
— Не рви душу, Снупи!
— Он знал наш план и знал, на что шел! — коротко отрезал Поль.
— Я никогда не бросал своих людей… Вот так…
— На войне как на войне. Кто-то должен был прикрыть наш отход.
Нардин замолчал и стал следить за берегом. Пока чеченцы не поняли, в чем дело, надо уйти как можно дальше. Конечно, они быстро опомнятся и заведут катера, а шхуна пойдет следом. Но мы уже будем на берегу. Здесь, среди лабиринтов из шхер, заливчиков и проток, нас сам черт не поймает.
Через десять минут мы уже высаживались на берег в небольшом заливе. Затопили катер и ушли. Руслан, не ожидавший такого поворота, шел будто сомнамбула. Переставлял ноги и даже на тычки в спину не реагировал. Лишь один раз попытался что-то сказать, но Поль заехал ему прикладом в спину и прорычал:
— Будь ты проклят, паскуда… такого парня из-за тебя потеряли.
— Но я не винов…
— Ты виноват уже в том, что родился на свет, — перебил его я, — так что заткнись и шагай!

17 год по летоисчислению Нового мира. 
Безымянная деревня на северо-западном побережье Новой Ирландии. 

Первые два дня отсиживались в пещере, найденной неподалеку от берега. Сидели тихо как мыши. Видели и бандитские катера, шныряющие вдоль побережья, и проклятую шхуну, уходящую в сторону Куинстона.
Запасов еды не было, охотиться не могли, боясь привлечь ненужное внимание. Питались ракушками, которые нашлись среди прибрежных камней, и крабами. Ну и толстой змеей, которую так удачно пришиб Тревельян. Не самая лучшая еда, но выбирать не приходится.
Настроение было паршивым. Паршивым — если не сказать больше. Мне уже приходилось вот так оставлять парней на смерть. Еще в «прошлой жизни», в Африке. Дважды приходилось оставаться самому, чтобы прикрыть отход группы. Один раз оставались вместе с Полем и Джузеппе Марино, чтобы позволить нашим парням оторваться от преследования. Всякое бывало. Но там мы оставались драться! У нас было оружие. Был, пусть и небольшой, пусть и крохотный, шанс выжить. У Максима его не было. Даже не хочу представлять, что с ним сделал Мансур Гаргаев. Знаю, на что он способен. Страшная смерть…
Руслан Вараев, судя по всему, за эти дни пережил больше, чем за всю прошлую жизнь. Он постоянно молчал и вид у него стал подозрительно задумчивым. Одно время я подозревал, что он попытается убежать и только поджидает удобного случая. Вскоре понял, что ошибаюсь. Этот парень просто сломался. Сломалось его представление о мире. Он раздавлен не самим фактом плена и угрозой наказания, а ситуацией. Даю голову на отсечение, что Руслан будет сотрудничать с Тревельяном со всем усердием. Потому что знает — иначе он не отделается только своей смертью. Уничтожат всех, кто имеет отношение к его роду. Жену, детей… И лишь потом убьют самого Вараева.
Чувствую, как по моей ноге кто-то пополз. Зажег фонарик и увидел жительницу пещеры. Она спокойно перебралась через мою голень и замерла, шевеля короткими рожками. Словно раздумывала — куда ей отправиться дальше. Это обычные обитатели прибрежных пещер. Не знаю их настоящего названия, но местные жители называют их большими мокрицами или, как их… изоподами или равноногими. Выглядят как обычные многоножки, закованные в пластинчатую хитиновую броню. Что интересно — хитиновый панцирь прозрачен, и под ним можно разглядеть тело этого создания. Питаются водорослями и совершенно безвредны. Разве что выглядят неприятно. Здоровенные! Сантиметров тридцать, не меньше.
Кстати, они совершенно слепые. У них даже глаз нет. Есть две пары длинных усов, которыми они тщательно нащупывают дорогу, и короткие рожки неизвестного назначения. Многоножка еще немного подумала и перебралась на ботинок Тревельяна, который сидел рядом. Снупи лениво тряхнул ботинком, и мокрица упала на спину. Извернулась и довольно шустро убралась куда-то под камень. Где-то в глубине пещеры мерно капала вода и навевала сон…
К деревне вышли через пять дней. Последние километры еле ноги волокли от усталости. Все-таки в нашем возрасте трудно бегать по горным кручам. Это рыбачий поселок, который не найдете ни на одной карте Нового мира. Домов десять, не больше. Они беспорядочно разбросаны по склонам прибрежных холмов. Пристани нет. Рыбачьи баркасы покачиваются на волнах, в нескольких метрах от песчаного пляжа. Берега здесь пологие, и лишь справа чернеют беспорядочные груды камней и встает стеной скальная гряда. Сразу за домами виднеются холмы и густые заросли, похожие на джунгли. Разве что без обезьяньих криков и разноцветных птиц. Леса в этих местах хмурые и неприветливые. Деревья растут плотно, упрямо цепляясь за каменистую почву, в постоянной борьбе за землю и кусочек солнечного света.
Кроме них попадаются заросли кустарника, сквозь которые приходится перебираться ползком. Пройти невозможно — ветки так густо переплетаются, что образуют непроходимый барьер. Лишь у земли можно разглядеть небольшие просветы между отдельными кустами. Здесь любят вить гнезда местные птицы. Не видя, что делается под ногами, в этих местах лучше не бродить. Почему? Кто знает, как местные жители организовали оборону своего поселка… Нарваться на поставленную растяжку — раз плюнуть. В общем, все как на войне: не вижу — не иду, не вижу — не стреляю. Да и змей здесь хватает. Тоже немаловажный фактор.
Мы подобрались поближе к поселку и целый день наблюдали за людьми. Посторонних вроде не видно. Обычный поселок. На кольях развешаны сети для просушки. У небольшого, грубо сколоченного сарая копошились несколько мужчин. Судя по всему — склад с горючим. Да, так и есть — сразу за ним виднелась горловина вкопанной в землю цистерны.
— Дом с антенной видишь? — тихо спросил Тревельян, когда подползли немного поближе к деревне и укрылись среди камней.
— Вижу. Там что, твои люди обитают? Насквозь засекреченные агенты Ордена?
— Нет, — он покачал головой, — но мне похрен. Мне нужна рация.
— Свою надо иметь. — Я сорвал сухую травинку и прикусил ее зубами. Страшно хотелось курить, но табак закончился два дня назад.
— Сказал бы я тебе…
— Когда у тебя выход на связь?
— Круглые сутки. Если…
— Круто, — искренне удивился я. — Кстати, а что понимать под словом «если»? Если нас еще не похоронили? Очень в этом сомневаюсь.
— Если там еще есть живые. Игра завертелась не на шутку.
— Хочешь сказать, что…
— Да, — хмуро подтвердил Снупи, не отрываясь от бинокля, — могли и людей Роберта на ноль помножить.
— Чем дальше, тем веселее… — сквозь зубы прошипел я. — И тем дальше от Лучиано Барги.
— Если все получится, то будет тебе Лучиано. Слово даю. В зубах принесу.
— Ловлю на слове…
После разведки мы отошли обсудить ситуацию. Лезть в поселок, чтобы нарваться на очередной «мешок», не хотелось. Хватит уже с нас жителей Лох-Ри с их бородатыми и злыми друзьями из Джохар-Юрта.
К дому с антенной выдвинулись уже в сумерках. Я и Снупи. Нардин остался присматривать за Вараевым и сторожить рюкзак с документами. Люди здесь жизнью не избалованные и по вечерам на променады не ходят. Некуда здесь гулять. Разве что по берегу моря, что очень сомнительно. Им на промысел подниматься чуть свет, так что не до посиделок. Этот вечер не был исключением из правил.
Надо заметить, что дом, над которым возвышалась антенна, стоял на некотором отдалении от остальных. В уютной седловине между двумя холмами. Он находился ближе всех к побережью и своими квадратными окнами пялился прямо на восток. Видимо, хозяин, когда его строил, мечтал о красивых рассветах. Странно! Здешние жители уходят в море еще затемно. Им некогда любоваться на рассветы и закаты.
Мы подобрались к дому и прислушались. Окно открыто, а изнутри доносилась какая-то танцевальная музыка. Нет, радиостанций, которые засоряют эфир глупыми разговорами, рекламой и музыкой, здесь нет. Видимо, магнитофон работает. Хозяин этого дома живет с женой. Он уже в годах, немного грузен и носит пышные моржовые усы. Напоминает Марка Твена. Разве что немного потолще. Он в этом поселке вроде старосты. Это было заметно по тому, как с ним разговаривают остальные жители. Без особого подобострастия, но вежливо.
Мы подобрались к дверям и тихо постучали. Хозяин что-то невнятно спросил, а мы также невнятно ответили. Несмотря на это, дверь распахнулась и на пороге возникла его широкая фигура.
— Добрый вечер… — просто и вежливо сказал Снупи.
— Хек… — ответил хозяин и, выпучив глаза, попытался согнуться пополам. Я чуть запястье не сломал, пробивая кулаком этот кусок сала, который он носит под своей шкурой.
Мы быстро ворвались в дом, заткнули хозяйку, чтобы не кричала, и объяснили хозяину, что нам нужна связь. Мужчина, видимо, принял нас за прибрежных пиратов и пытался что-то объяснить, но, получив два раза по морде, понял глубину своих заблуждений.
— Нам… нужна… связь… Ты понял? — убедительно спросил Снупи, когда хозяин перестал хватать ртом воздух.
— Понял… — прохрипел староста.
— Рация где?
— Там, — кивнул он и показал глазами на закуток со столом, заставленным разными электронными игрушками.
— Посторонние в поселке есть?
— Н-н-нет…
— Жить хочешь?
— Хочу!
— Вот и умница.
Пока Тревельян разговаривал с хозяином, я воспользовался замешательством хозяйки и приказал ей собрать что-нибудь из еды. К большому моему удовольствию, в этом доме любили покушать и еды было много. Тем более что после вынужденной ракушечной диеты я был готов сожрать все что угодно. Нам собрали увесистую сумку. Даже несколько пачек сигарет нашлось, что меня искренне обрадовало. Женщина собирала провизию и очень испуганно косилась в мою сторону. Хотел что-то сказать, но потом только рукой махнул. Вид у нас, если можно так выразиться, не самый лучший. Даже местные бродяги и те выглядят более ухоженными. И воняет от них значительно меньше. Чтобы не пугать бедную хозяйку, я положил на стол сотню экю. Судя по всему, это испугало еще больше. Она даже побледнела.
— Не переживайте, миссис, мы не причиним вам вреда и скоро уйдем.
— Да, сэр… — тихо ответила она.
Я покачал головой и повернулся к Эдварду:
— Связь?
— Есть связь, — кивнул Тревельян и склонился над рацией.
— Ну и слава аллаху, — устало выдохнул я и выглянул на улицу. За окном шумел морской прибой. Шумел тихо и мирно…

Через двое суток над деревней раздался знакомый гул вертушек. Над морем шли пять машин. Четыре «встали в круг» над деревней. Еще одна, подняв клубы песка, опустилась на берег. Из нее выбрались десять человек и заняли круговую оборону. Вертушка сразу ушла вверх и, заложив вираж, присоединилась к своим винтокрылым собратьям. Еще несколько секунд — и от группы прибывших отделился плотный мужчина в камуфляжной форме. Он взял автомат на изготовку, что-то крикнул своим парням, и они пошли в нашу сторону.
— Слава богу, — устало выдохнул Эдвард, — это за нами…
— Что, воевать и убегать больше не будем? — усмехнулся я.
— Это что, — подал голос Нардин, — та самая «кавалерия», которая приходит на выручку в конце всех фильмов?
— Почти…
— Как это трогательно, — кивнул я, — сейчас расплачусь от умиления.
— Ну вот и дождались финала, — хмыкнул Нардин.
— Поверьте, парни, это только начало, — отозвался Снупи и поднялся первым.

17 год по летоисчислению Нового мира. 
Новая Шотландия. 

Мы находимся на базе, в ста километрах к югу от Роки-Бей. Это даже не база, а хорошо укрепленный лагерь. Два десятка палаток, пулеметный дот, сложенный из мешков с песком, полевая кухня, несколько замаскированных постов и вертолетная площадка, на которой едва помещается один вертолет. Остальные «птички» базируются в Роки-Бей.
Лагерь находится в долине. Правее от нас — скалистые горы и узкая, но довольно бурная речка. Левее — лесные заросли. Судя по некоторым признакам — лагерь появился совершенно недавно. Дней пять или шесть, не больше. Не рассчитываю, что его создали для поиска наших пропавших тушек, но факты — упрямая вещь, с ними не поспоришь.
Когда нас забрали с побережья, то прямиком доставили сюда. По дороге из нашего ордера ушли три вертушки. Одна в сторону Лох-Ри, вторая — на Куинстон, а третья — к фьорду, где находится брошенная лаборатория.
Пока Тревельян докладывал наверх о провале операции, нам удалось немного отдохнуть. Умыться, поесть и выспаться. После всех этих забегов по горам мы просто выключились, как электрические лампочки. Нашему Снупи времени на отдых не дали. Ему не позавидуешь. Потерять столько людей — это не шутка. Эдварду еще повезло — здесь убивали и за меньшие ошибки. Видимо, операция, которую начали крутить, прошла точку невозврата, и отступать некуда. Отсюда и люди, и техника, и новые полномочия Тревельяна.
— Подъем, парни! — сказал Снупи, входя в нашу палатку. — Спать будем после победы.
— Ты доживи еще до этой победы, — зевнул Поль и хмуро уставился на Эдварда.
— Даже говорить ничего не буду, — буркнул я и перевернулся на другой бок. — Я сплю…
— Хватит придуриваться, Шайя.
Вот что у Тревельяна за привычка такая? Если его послать на хрен, то вместо того чтобы послушаться и уйти согласно указанному маршруту, он будет стоять над душой. Стоять, грозно сопеть и молчать, как моя совесть, которую (что греха таить!) я продал еще в школе. Кому? Какой-то светловолосой девчушке, за слюнявый и неумелый поцелуй. Продешевил, конечно, но я был молод и глуп.
— Я не уйду…
— Уже понял, — хмуро отозвался Поль и кряхтя начал подниматься. Он что-то добавил про полоумных британцев, которые мешают жить честным людям, но я не прислушивался. Увы, но делать нечего — пришлось подниматься и мне. Пока Эдвард что-то бурчал и раскладывал на столе карту, мы сходили умыться и достали на кухне три кружки с кофе. Хоть какая-то польза от этих армейских. Кофе, кстати, дрянь. Как и пайковая мерзость, которой нас пичкают здешние повара. Я хоть и голодный, но все равно не люблю жрать эту консервированную гадость.
— Таким образом, — продолжил Снупи, получив от меня кружку с горячей бурдой, — вся дальнейшая операция легла на мои плечи.
— И решения принимаешь ты?
— Вы поразительно догадливы, сэр! — съязвил Эдвард. — Даже удивительно.
— Удивительно, что ты вообще жив, — зевнул я и хмуро посмотрел на карту. — И что ты можешь себе позволить? Начать первую новомировую войну?
— В пределах разумного. Если захотите сжечь город дотла, то я сразу против.
— Кому он нужен, этот грязный Куинстон? Там даже женщин нормальных нет. Кстати… — хмыкнул я, — что будет, если операция пройдет не так, как было запланировано? Тебя просто спишут?
— Скажут, что никогда не видели и не знают, — вторил моим словам Поль.
— И все, что ты тут натворил, — твоя личная инициатива… — подвел итог я.
— Есть и такая возможность, — после некоторой заминки кивнул Тревельян.
— А если все пройдет как нужно, то ты будешь не самым последним человеком в Ордене?
— Вряд ли. Я буду заниматься тем же самым, чем и раньше. Разве что по рукам и ногам не будут связывать.
— Только-то?
— Контролировать будут меньше. Среди руководителей появятся новые люди.
— Ты думаешь, что новые будут лучше старых? — грустно засмеялся Поль.
— Идеальных вообще не существует, — веско заметил Эдвард, — и вы это знаете не хуже меня. Если разобраться, то любого из нас можно ставить к стенке без суда и следствия. И каждый в глубине души будет знать, за что именно его казнят.
— С этим не поспоришь…
Пока Поль и Снупи препирались, я разглядывал карту острова, брошенную на стол. Если говорить начистоту, то меня совершенно не волнуют внутренние дела Ордена. Совершенно! Но пока они воюют с теми, с кем мы хлестались два года назад на землях Джохар-Юрта, я буду рядом с такими, как Эдвард Тревельян и погибший Максим Селезнев. Хотя бы для того, чтобы разная шваль не убивала стариков, которые одними из первых пришли в этот мир. Это было бы предательством по отношению к тем людям, с которыми мы открывали эти земли. Такими, как Джек Чамберс и Йосиф Штельман, Михаил Демидов и Освальд Брен. К десяткам и сотням других, кто пришел, чтобы создать нечто большее, нежели продажный мир, оставшийся по ту сторону барьера.
Поль с Эдвардом продолжали препираться, и я, чтобы остановить перебранку, вклинился в разговор:
— Прикинь, Нардин, если все получится, то у нас с тобой будет волосатая лапа в Ордене. Будем товары брать с большими скидками и гонять Либерзона за пивом.
— Обойдешься! — буркнул Тревельян и для убедительности выставил средний палец.
— Вы, мсье Снупи, — жалкая, ничтожная личность.
— Не понял… — Эдвард надул щеки и собрался обидеться, но я только отмахнулся. Мы с ним читали разные книги, и он действительно ничего не понял.
— Парни, давайте к делу. — Нардин правильно понял мою реплику и вернулся с небес на землю. — Кстати, а почему лагерь разбили здесь, а не на острове англичан?
— Так уж получилось, — недовольно буркнул Эдвард.
— Конечно, — Нардин презрительно прищурился, — люди не придумали ничего лучше, как перетащить свои замшелые дрязги в Новый мир.
— Если бы это было единственной проблемой…
Уже на следующий день начала поступать первая информация от разведывательных групп, выброшенных на территории Новой Ирландии. Тревельян наконец-то понял, что этих ребят с наскока не взять. Это вам не равнинные банды. Мы и так уже заплатили за это знание слишком большую цену…
Еще через два дня, когда мы с Нардиным сидели в палатке и чистили оружие, в нам опять заявился Тревельян.
— У него глаза как у кролика, — сказал Нардин, бросив взгляд на гостя.
— А морда посинела от недосыпа, — добавил я.
— Интересно, он хоть немного отдыхает?
— Разве что над миской с картофельным салатом, но и там надо челюстями двигать.
Тревельян не обратил внимания на подначки. Он достал из кармана карту и разложил ее на столе.
— Есть новости? — спросил я.
— Будем зачищать Лох-Ри. По данным разведки, — продолжил он и уселся на ящик, который мы приспособили вместо стула, — чеченцев там уже нет, но есть группа итальянцев. Ну и сочувствующие им жители, конечно.
— Лучиано Барги? — с надеждой спросил я.
— Мне жаль, Карим, но его там нет. Скорее всего, он убрался в Куинстон. После штурма допросите пленных и, может быть, что-то узнаете. Я поговорю с Русланом. Вполне возможно, что найдется какая-нибудь ниточка к твоему итальянцу.
— Жаль…
— Есть… — начинает говорить Эдвард и замолкает.
— Кто?
— Максим Селезнев.
— Живой?!
— Нет. Его распяли рядом с пристанью. Я останусь в этом лагере, так что попрошу вас: тело Максима надо забрать и доставить сюда.
— Сделаем.
— Сын старика Брена вернулся? Как его… — Поль щелкнул пальцами. — Питер?
— Да… Его тоже убили. Видимо, что-то сказал бандитам — и его застрелили. Тело лежит рядом с банком.
— Суки…
— Что по лаборатории?
— Практически ничего. Там не осталось ни людей, ни техники. Лаборатория уничтожена, а здания сожжены. Разведчиков уже забрали и сейчас перебрасывают на помощь третьей группе.
— Где они сейчас?
— Третья? — уточнил Снупи. — Работают недалеко от Куинстона…
Наш лагерь похож на муравейник. На этой небольшой территории — около ста человек. Руслан Вараев сидит в палатке под внушительной охраной. Тревельян подолгу с ним общается и выходит очень задумчивым. Иногда мне хочется взять и прижать Снупи к стенке, чтобы разузнать побольше, но увы — он постоянно занят.
Вскоре за нашим «главнокомандующим» прибыла вертушка, и он улетел в Роки-Бей. Пока нет новых данных, мы с Полем отсыпаемся, отъедаемся и валяемся на койках. Как это ни странно, но среди местных нет ни одного знакомого. Вообще — такое чувство, что эти люди совсем недавно оказались в Новом мире.
Группа разведчиков, которые забирали нас с побережья, судя по некоторым признакам, это люди из отдела Эдварда. Остальные… будто с неба свалились. Откровенно и с большим удивлением рассматривают представителей животного мира, на которых мы даже внимания не обращаем. Например? Вчера кто-то из них приволок найденный неподалеку от лагеря птичий череп. Его обступили коллеги и долго передавали эти кости из рук в руки, удивленно матерясь и качая головами. А там обычная местная птица, у которой на клюве есть множество наростов, похожих на острые зубы. Когда первый раз такое видишь, то удивляет, не спорю. Я помню, как впервые увидел Большую гиену. Чуть сигарету не проглотил от удивления.
Кстати, примерно два года назад, в горах, мы с Полем видели нечто похожее на снежного человека. Здешний животный мир — это просто подарок для исследователей. Жаль, что на эти вещи, как правило, не хватает денег. Экспедиции и поисковые партии, которые раньше бороздили просторы Нового мира, отошли в прошлое. Вместе с такими людьми, как Джек Чамберс и Алекс Рэндолл Ли.
Мало того — большинство из них курит сигареты из Старого Света, которые дороги в Новом мире, и не каждый может себе позволить. Здесь курят местный табак, который не отличается хорошим вкусом. Так что мои догадки перерастали в уверенность. Если подумать, то Роберт вполне мог забросить сюда сотню преданных ему людей, чтобы не было проблем с местным персоналом. Ежедневно из Старого Света переходит столько людей, что спрятать сто человек — не проблема.
Парни молчаливы, в разговоры не вступают, а если нужно что-то сказать, то ведут себя очень корректно и вежливо. Я несколько раз попытался пошутить на местные темы, но меня откровенно не поняли.
— Чего ты мучаешься, Карим? — спросил Поль, когда мы взяли на раздаче миски с едой и устроились за столом.
— В смысле?
— Ты так внимательно осматриваешь этих парней, что они уже коситься начинают.
— Подумаешь…
— Чего тут думать? Они же свежие, только что из-за ленточки. Тут даже Снупи можно не расспрашивать — и так видно. Глянь на этого парня, — сказал Нардин и кивнул на белобрысого паренька, который жевал кашу неподалеку от нас.
— Что с ним не так?
— Все так, — пожал плечами Поль, — но где ты видел сотрудника Ордена, который бы так внимательно изучал памятку для новых переселенцев?

17 год по летоисчислению Нового мира. 
Новая Ирландия. 
Лох-Ри. 

Хорошо проводить зачистку, когда есть возможность перекрыть все входы и выходы. Когда есть авиация и бронетехника, и артиллерия по запросу положит десяток снарядов в проблемный квадрат. У нас такой возможности нет, и единственный заградительный барьер, который мы можем себе позволить, — выделить десять человек с двумя пулеметами.
Наши парни обосновались на западной окраине и будут уничтожать всех, кто появится в поле зрения. Кроме них есть два секретных дозора. Один на берегу озера и еще один — около фьорда. Пока Нардин общается с командиром разведгруппы, ко мне подбирается один из бойцов, участвующих в операции. Он протянул две нарукавных повязки белого цвета, чтобы в бою не спутали с чужаками.
Мы будем заходить с северо-востока и выдавливать местную шваль наружу — на берег фьорда. Медленно и неторопливо — как зубную пасту из тюбика. С гарантией, что в спину никто не выстрелит. По информации, полученной Тревельяном, это не просто заброшенный поселок, а один из перевалочных пунктов местных наркодельцов. Жаль, что информация пришла к нам с большим опозданием.
Прошел час — и городок Лох-Ри превратился в самое паршивое место Нового мира. Первые дома зачистили тихо и почти без проблем, но жители, обитающие в центре, очухались и попытались оказать сопротивление. Вот и возились с этими мизераблями, которые пытались продать свои никчемные жизни по завышенным ценам.
— Пошли! — ревет какой-то рыжий парень, вооруженный ручным пулеметом. Он бьет длинными очередями и дает нам время перебраться на ту сторону улицы. От дома летят щепки, бьются остатки стекол, но бандиты еще отстреливаются. Пулеметчик переносит огонь чуть выше, и мы можем подобраться к стенам.
Мы с Полем доползаем и закидываем в окна две гранаты. Если забросить одну, то есть небольшой риск, что ее банально пнут в другую комнату или успеют выбросить наружу. Такое на моей памяти уже бывало. Две гранаты не выбросишь. Просто не успеешь…
Взрыв!!!
Нардин для страховки бросает внутрь дома еще одну, без запала, и кричит:
— Граната!
Зеленый ребристый кругляш еще катится по полу, а мы уже врываемся следом, и, пока люди вжимаются в укрытия, расстреливаем троих чудом уцелевших. Один из них сидел в углу, зажимая руками окровавленные уши. Короткая очередь. Его руки безвольно падают, и он приваливается к стене. Может, среди них и были «мирные» жители, но для нас в Лох-Ри нет гражданских. Есть нелюди, которых приказано уничтожить! В соседнем доме гремят выстрелы. Взрыв! Еще один! Крики заглушает треск автоматных очередей, и пальба перемещается дальше, на соседние улицы.
Вот так — дом за домом. Неторопливо и обстоятельно, прикрывая друг друга. Вскоре мы услышали басовитый звук пулеметов за западной окраине. Видимо, кто-то пытался вырваться из этой ловушки. Прошло еще два часа — и все было закончено.
Во время операции мы потеряли троих. Двое были убиты в домах. Еще одного бойца снял какой-то слишком меткий житель во время перебежки. Легкие ранения и контузии не считаем. Пока санитары возились с ранеными, мы с Полем и тремя бойцами ушли в сторону набережной…
Обугленное тело Максима Селезнева нашли рядом с пирсом. Его распяли на грубо сколоченном кресте из потемневших от старости бревен. На теле многочисленные раны и следы пыток. Руки и ноги приколочены к дереву толстыми железными скобами.
Я стоял, курил, зажимая сигарету в кулаке, и вспоминал одного легионера из роты «Браво», который погиб в Африке. Это было в 1980 году. Он вот так же прикрывал отход группы, был контужен и попал в плен. И боевики устроили для себя развлечение — пытали нашего парня несколько суток подряд. Когда мы пробились к деревне, то нашли лишь обезображенный труп. Парень, которому было не больше двадцати пяти лет, стал похож на древнего старика. Его тоже распяли на кресте. Как и нашего Максима.
Помню, как вернулись на базу и к нам пристала журналистка. Тыкала микрофоном и что-то визжала о свободе и равноправии «борцов». Либеральная шлюха. Джузеппе Марино не выдержал и разбил не только микрофон, но и морду оператору. Девка, похожая на портовую проститутку и с биркой «Пресса» на груди, успела убежать. Ей повезло. Потом ее коллеги долго обвиняли легионеров во всевозможных грехах и преступлениях. Нет, я не оправдываюсь. На моих руках много крови, не спорю. Но я и не собираюсь прикрывать свои грехи какими-то шальными идеями, которые обожают политики.
Прошло столько лет… Меня отделяют от тех времен не только годы, но и измерения. Миры и пространства. Поль Нардин сказал бы точнее и вычурнее, но я не умею красиво говорить. Я просто смотрю на этого погибшего парня и вижу: то, что осталось в Старом Свете, опять повторяется здесь — в Новом мире. Люди умудряются принести смерть и хаос в любое место. Даже в иные миры.
— Сэр… — Ко мне подошел парень из разведгруппы.
— Что?
— Там взяли нескольких пленных.
— Итальянцы?
— Местные.
— Я уже говорил, сынок, что меня интересуют только итальянцы.
— Да, сэр… Но что делать с этими?
— Допросить и расстрелять.
— Всех? — Парень переминается с ноги на ногу. — Их двадцать человек…
— Ты что, меня не понял, боец?! Выполнять!!!
— Да, сэр! — вытягивается он и моментально испаряется.
Мы с Полем здесь не только в роли советников. У нас широкие полномочия, которые позволяют приказывать командирам групп. Пока я пытался унять бьющую через край злобу, подошел Нардин. Он молча посмотрел на тело Максима и показал черный пластиковый мешок. Я кивнул и отбросил окурок в сторону…
Когда мы уже сняли тело с креста, в переулке появились пятеро наших парней. Они прикрывали нас со стороны озера. Привели трех избитых черноволосых мужчин.
— Сэр! Мы взяли этих ребят неподалеку от озера. Хотели удрать. Двух убили на месте, а этих удалось взять живьем.
— Молодец, капрал.
— Спасибо, сэр!
Судя по виду… Да, так и есть! Итальянцы. На чеченцев они совсем не похожи. Интересно, какого дьявола им здесь нужно? Женщин здесь нет, кабаков уже нет, а казино и вовсе никогда не было. Пока я рассматриваю пленников, Нардин заканчивает упаковывать тело Селезнева.
Итальянцы опасливо косятся в нашу сторону, натыкаются на мой взгляд и опускают глаза. Я подхожу к пленникам и медленно смотрю на их лица. Первые двое меня мало интересуют. Им лет по двадцать и самое большое их достижение — это попадать струей в унитаз. Вот этот, лет сорока, — персона более интересная. Плотно сжатые губы и холодный взгляд. Это не шавка, а матерый волчара.
— Кто из вас знаком с… — делаю небольшую паузу, — Лучиано Барги? Неужели никто? Как жаль… Хорошо, я спрошу немного по-другому. Кто знаком с Марио Манчини?
— Мы знакомы с этим человеком, синьор… — подали голос молодые, но меня их лепет не интересует.
Вижу, как напрягся мужчина с волчьим взглядом. Посмотрел, словно черной водой плеснул. Взгляд у него тяжелый, вязкий. Прекрасно. Значит, хорошо знаком с Лучиано, раз знает его настоящее имя.
— Этих двоих допросить по обычной программе, а с этим мы сами поговорим. И скажи бойцам, чтобы нашли несколько лопат.
— Простите?
— Около банка лежат двое убитых. Отец с сыном. Похороните их где-нибудь на берегу. Не дело оставлять этих людей на съедение хищникам.
— Конечно, сэр!
Через час допрос закончен. Поначалу парень презрительно кривился, изображая гордого сына Италии. Когда у меня уже заканчивалось терпение, подошел Нардин. Он молча выслушал глупый лепет, а потом достал из кобуры пистолет и прострелил мужику колено. Спокойно и без лишних слов. Когда итальянец перестал орать и материться, Поль ударил ботинком по ране. Через минуту наш собеседник послушно отвечал на вопросы. После допроса я прострелил ему голову и оставил валяться на земле. Хищников в округе много, и это мясо не испортится. Его сожрут раньше.
Где-то на западной окраине Лох-Ри парни подожгли дом. Сидящие там бандиты не хотели сдаваться, надеясь улучить момент и прорваться к заброшенному руднику. Не получилось. Если ветер не изменится, то огонь перекинется на другие дома и половина строений сгорят к чертовой матери. Меня это не волнует. Через полчаса подошли парни и помогли перенести тело Селезнева на поляну, откуда нас заберет вертолет.
Радист уже колдует над рацией, а мы с Полем сидим на камнях и жуем ореховую смесь из пайков. Это прессованные плитки из орехов, ягод, мясного порошка, жира и местных лекарственных трав, которые тонизируют не хуже чем кофе.
— Парни взяли в оборот одного из местных, — сообщает мне Поль.
— Что-нибудь полезное узнали?
— Нашли две закладки с оружием и боеприпасами.
— Для кого?
— Дьявол их разберет, — он пожимает плечами, — может, для пиратов? Места здесь глухие, можно сказать — дикие.
— Большая закладка?
— Около двенадцати ящиков со стрелковым оружием, одноразовые гранатометы и куча боеприпасов. Даже противопехотные мины есть.
— Весело. Надо оставить здесь пятерых парней, чтобы охраняли, и передать на базу.
— Уже передали, — кивает Нардин в сторону радистов, — сюда вылетят вертушки и группа для ликвидации схронов.
— Нам, значит, не доверяют? — хмыкаю я.
— Не в этом дело. Тревельян ждет нас под Куинстоном. Вот дьявол… — выругался Нардин и показал свою панаму, пробитую пулей.
— Ты везунчик, Медведь…
Вскоре за нами прибыли три вертолета. Когда мы взлетаем, я вижу осиротевший дом Освальда Брена. Освещенный лучами утреннего солнца, он будто светится красным светом. Ничего не меняется…

There is a house in New Orleans…

Наш вертолет разворачивается, и мы уходим на юго-восток. В Куинстон. Рядом со мной сидит Поль и придерживает мешок с телом Максима Селезнева. Следом за операцией в Лох-Ри начинается следующий этап. Нас даже не вернули в лагерь. Доставили боеприпасы и перебросили в район Куинстона.
Высадка прошла тихо и незаметно. Вертушки отвесно спускались на небольшой пятачок, зажатый гранитными стенами, быстро высаживали бойцов с грузом и уходили обратно в Роки-Бей. Нас встретил смертельно замотанный Тревельян и почти целая сотня головорезов, не считая двадцати двух человек из разведки, которые сейчас околачиваются где-то поблизости от города.

17 год по летоисчислению Нового мира. 
Новая Ирландия. 
В десяти километрах от Куинстона. 

— И как тебе домик? — тихо пробурчал Тревельян и передал мне бинокль.
— Это не дом, а целое поместье, — ответил я, рассматривая объект. — Для такой дыры, как Куинстон, вообще дворец!
— Дворец… Это ящик, наполненный змеями. Видишь пулеметные гнезда?
— Целых пять штук? Солидно… — протянул я. — Если мне скажут про миролюбивый нрав здешних жителей, то можно будет посмеяться.
— Семь! Еще два ручника на вышке, — напомнил Снупи.
— Плохо.
— Не буду спорить.
— Еще бы ты со мной спорил, салага…
Поместье, которое мы должны были разнести по камешку, было довольно обширным. Я уже не говорю про меры безопасности и охрану, которая (судя по докладу разведчиков) работала как швейцарские часы. На территории находились четыре двухэтажных здания, которые отличались не только качеством постройки, но и приличной толщиной стен.
— Многовато здесь места, — пробурчал я и даже губу прикусил. — Не нравится мне все это. Слишком территория большая.
— И подходы посмотри, как обустроены — не скроешься.
— И прожекторы на каждом столбе, — в тон ему ответил я.
— Насчет этого не переживай — обесточим.
— У них, думаешь, дизельного генератора нет? Глянь, видишь рядом с гаражом здание?
— Из голубого кирпича?
— Да, оно самое.
По официальной версии — здесь находилась фабрика по переработке рыбьего жира и ворвани. Кстати, производство и правда существовало. Имело, так сказать, место быть. Вот в том ангаре, похожем на огромную бочку, разрезанную вдоль. Рядом с воротами сейчас стоит грузовик, в который грузят ящики с продукцией. Что еще? Две вышки с ручными пулеметами (для защиты от диких животных) и еще пять замаскированных пулеметных гнезд на территории (для защиты от двуногих, но не менее кровожадных созданий).
Поместье обнесено крепким забором. Кстати, у главных ворот лежат груды камней и сделана разметка — по внешнему периметру понатыкано множество палок. Собираются делать новую ограду? Вполне возможно. Земли здесь дармовые — бери сколько хочешь. До берега моря — не больше ста метров. Кстати, со стороны берега есть еще одни ворота. У них даже своя пристань имеется. Пусть и не такая большая, но для катеров и рыбачьих лодок, которые доставляют сюда рыбу, вполне хватает.
— Шхуна, — толкает меня в бок Тревельян.
— Да вижу я, вижу! Не слепой.
Уже знакомая нам посудина стоит на якоре метрах в ста от берега. На палубе никого не видно… Нет, виден один человек. Устроился в полосатом шезлонге рядом с рубкой и загорает. Судя по черной бороде — один из парней Мансура Гаргаева.
Через час мы покинули наблюдательный пункт, а еще через два вернулись в лагерь, где нас поджидал горячий ужин и спальные мешки. Стоянка разбита в узком ущелье, и можно не бояться, что какой-нибудь местный бродяга нас заметит. Даже если и занесет кого-нибудь нелегкая в каменные джунгли, то его уничтожат. Тихо, без стрельбы перережут горло, и все. Да, это жестоко, но ничего не поделаешь. Любая утечка информации — и нам придется туго. Мы наскоро перекусили разогретым пайковым гуляшом, который отдавал пластиком, и перебрались под замаскированный навес. Было что обсудить.
— Карим, даже не думай! — Снупи развернулся и ткнул меня пальцем в грудь. — Ни ты, ни Поль на штурм не пойдете! Вам что, двадцать лет? Тридцать?
— И даже не тридцать пять! — ехидно улыбнулся я.
— Еще не навоевался?! Я и так слишком много вам позволил, когда отпустил в Лох-Ри.
— Тогда зачем отпустил?
— Чтобы ты размял старые кости!
— Нам нужен Барги… — буркнул я.
— Будет тебе Барги, — отмахнулся Тревельян. — За ним наблюдают внимательнее, чем в Старом Свете за папой Римско-католической церкви! Я тебе обещал, что его получишь?
— Было дело.
— Вот и не возникай. Им займутся мои парни. Они профессионалы в этом деле.
— Скажи, Тревельян, а раньше это нельзя было сделать? — спросил Поль, усаживаясь на камень.
— Что именно? Похитить вашего Лучиано Барги?
— Выяснить, что головной офис наркокартеля находится у тебя под носом! — вместо Поля ответил я и выставил перед собой ладони. — Хорошо, не в самом городе, а на окраине. Чтобы не бегать по всей Новой Ирландии в поисках каких-то полумифических лабораторий?
— Если было бы можно… — он сделал небольшую паузу, — поверь, я бы этим занялся.
— Ты слишком мягко общался с Русланом Вараевым, мой друг! Надо было отдать его нам с Медведем. Поверь, уже через полчаса он бы выложил все, что знает.
— Руслан нужен мне живым и здоровым.
— Ты что, Снупи, собрался наркотики у себя на базе производить? Выращивай травку, оно и дешевле будет, и полезнее для здоровья. Редиску посади под окнами кабинета. Или поросят заведи. Прибыльное дело!
— Ладно, не ругайтесь, — встрял Нардин. — С другой стороны, мы потеряли много времени, но есть и определенный плюс.
— Интересно какой?
— Плохие мальчики думают, что Снупи бегает по горам, разыскивает лаборатории, а основное производство продолжает мирно трудиться здесь, в Куинстоне.
— Хоть убейте, не понимаю как все это связано, — хмыкнул я. — Если противники Роберта уже знают, что против них началась операция, то они начали рубить концы. Думаешь, что у них нет такого плана? Очень сомневаюсь…
— Карим, я же не лезу в твои дела? — сухо заметил Тревельян.
— Лезешь.
— Когда?! — вытаращился Эдвард.
— Помнишь ту блондинку в баре, когда мы с тобой напились? Если бы ты не сунулся со своими стихами, то она бы ушла со мной.
— Иди ты к черту, Шайя! И будь любезен, не лезь в политику.
— Да мне вообще похрену эта политика, — отрезал я, — мне нужен Лучиано Барги.
— Будет тебе Барги… Будет! Но чтобы его достать, у нас с вами есть задачи и поважнее.
— Так говори, не тяни кота за все подробности! — нахмурился Нардин и поскреб небритую щеку. — Какие именно?
— Убедить местное начальство не вмешиваться, пока мы будем разносить по камушкам это поместье.
— Они что, сторонники другого лагеря?
— Можно сказать, что так…
— А поточнее?
— Они получают большие деньги и закрывают глаза на грузы, уходящие в Порто-Франко.
— Информация проверенная?
— Один из заместителей начальника терминала — мой осведомитель.
— И что, твой осведомитель не знал про фабрику и наркотики? Не смеши…
— Думаю, что знал, но молчал. До поры до времени.
— Так сними начальника и поставь на его место своего человека!
— Не могу. Сил не хватит, — сказал Снупи и, подумав, добавил: — Пока не хватит.
— И в каких границах можно действовать? — поинтересовался я. — Ты учти, мы с Полем — плохие дипломаты. Нам бы что попроще, как для людей, не обремененных интеллектом…
— Это говорит человек, который на моих глазах заложников освобождал и вел переговоры с похитителями? Не смеши, Карим!
— В каких границах можно действовать? — повторил свой вопрос я.
— В безграничных, — помрачнел Снупи.
— Уже легче…
— Тебе, может, и легче, но не мне.
— Ты поэтому такой злой?
— Извините, парни… — Он устало провел ладонью по лицу. — Это, можно сказать, личное. Начальник терминала Куинстона — мой старый знакомый, и мне бы не хотелось его… В общем, вы понимаете.
— И ты решил, что эту грязную работу сделаем мы с Полем?
— Я не прошу его убивать.
— Чего же тебе надо, carskaja tvoja morda?
— Что? — не понял он, но потом только рукой махнул: — Ладно, не важно.
— Не тяни, Снупи… — Нардин даже поморщился от досады. — Скажи толком.
— Надо убедить начальника, чтобы он не отдал приказ охранникам. Те могут вмешаться, а убивать служащих Ордена мне не хочется. Там есть продажные твари, и я ими обязательно займусь, но немного позже.
— Он еще что-то говорит про штурм, — хмыкнул Поль. — Это дело будет гораздо опаснее. Сколько охранников на терминале?
— Около пятидесяти, не считая бойцов из местной самообороны, которые тоже сидеть не будут. Услышат выстрелы и решат, что началась заварушка местного значения. Стрелять по мирным жителям мне тоже не хочется.
— А ты уверен, что местные жители подпишутся умирать за обитателей этого поместья?
— Нет, не уверен, но не могу исключить такую возможность.
— Это уже серьезно…
— Более чем.
— Практически, мистер Тревельян, нам с полуторастами бойцами необходимо взять под контроль целый город Куинстон, чтобы без проблем покопаться на складах этого поместья.
— И убить всех, кого там обнаружим, — добавил Нардин.
— За исключением Лучиано Барги, — напомнил я.
— Карим, скажи на милость, — вкрадчиво спросил Снупи, — ты кто по национальности?
— Алжирец по происхождению и француз по воспитанию, сэр!
— Мне все чаще кажется, что ты еврей.
— Когда кажется, то крестятся!
— Вот! — Тревельян ткнул пальцем в небо. — Ты не просто еврей! Ты русский еврей!
— Ладно, не бухти. У меня есть одна идея.
— Хорошая? — дернул бровью Эдвард.
— Откуда у Карима могут быть хорошие идеи? — ухмыльнулся Нардин.
— Не скажу, что этот план блещет новизной, но должен сработать. В одной африканской республике таким способом целого президента сменили. И ничего — никто не жаловался. Кроме самого президента, разумеется.
— Ты там что, участвовал? — покосился на меня Тревельян.
— Мы с Полем были членами избирательной комиссии. Хлопотное, скажу тебе, это занятие… Врагу не пожелаешь. Политика — это грязное дело.

17 год по летоисчислению Нового мира. 
Новая Ирландия. 
Куинстон. 

К дому, расположенному неподалеку от порта, подъехал джип с нарисованной на дверях эмблемой Ордена. Из него вышли три человека. Один из них был довольно известной личностью в этом городе. По сути — второй человек в порту. Если быть предельно точным, то это заместитель начальника грузового терминала. Тот самый осведомитель, о котором говорил Эдвард Тревельян.
Это мужчина средних лет, немного похожий на писателя Энтони Берджесса. Худощавый, седоватый. Мясистый нос своим цветом указывает собеседнику на недостатки и вредные привычки хозяина. Нет, он не был пьяницей, но выпить любил. Впрочем — как и все ирландцы, живущие в этом городе. По информации, которую получили от Снупи, этот чиновник долгое время старательно «бился головой в стену», мечтая сделать карьеру в Ордене. Увы, но его постоянно обходили на этом маршруте. Лавры, денежные премии и теплые места доставались другим, более удачливым сослуживцам. Под конец мужчина затаил злобу на свое начальство и начал злоупотреблять алкоголем. Вскоре он попался на каких-то мелких махинациях. Его списали в Куинстон, и то лишь благодаря его прошлым заслугам. Мужчину звали Оскар Мильтон. Говорят, что он жутко гордился своей фамилией и вечно вспоминал какого-то английского поэта, которого считал далеким предком. Кроме этого он любил вспоминать своих приятелей по Итонскому университету. Этот легкий налет снобизма ему охотно прощали. Снобизм в Ордене — частое явление.
После того как Мильтона отправили в Куинстон, о нем практически забыли. Все кроме нашего Тревельяна. Эдвард старательно поддерживал этого пьяницу и даже замолвил за него словечко, когда Оскар по пьяному делу пристрелил местного забулдыгу. Мильтон этого не забыл и старательно доносил Снупи о разных непотребных делах, которые происходили в Куинстоне.
Кроме Оскара Мильтона был еще и некий мистер Кларк. Не знаю, что связывало Кларка с Тревельяном, но Снупи очень переживал о принятом нами решении. Увы, но выбирать не приходится. Новый мир не оставил нам этой возможности.
— Вы ничего не забыли? — спросил я, когда мы подходили к дому начальника терминала.
— Нет, я все прекрасно помню, — послушно кивнул Оскар.
Нам с Полем, можно сказать, повезло. Мы едва успели перехватить этого парня до того момента, как он открыл свою вечернюю бутылку виски. Оскар успел выпить всего немного, и тут нагрянули мы с приветом от Эдварда Тревельяна.
Уже в сумерках закончили обсуждать наши дела и отправились в гости к его начальнику. Хмурый охранник в форме Ордена встретил нас на пороге. Он открыл дверь и обвел взглядом наши фигуры.
— Добрый вечер, Джонни. — Оскар поджал губы. — Передай мистеру Кларку, что у меня срочное дело.
— Эти люди…
— Эти люди — со мной, — с нажимом произнес Оскар Мильтон. Телохранитель еще раз обвел нас тяжелым взглядом и задержал его на портфеле в моей руке.
— Да, сэр… Проходите, я доложу хозяину о вашем приходе. — Охранник, которого назвали Джоном, хотел что-то спросить, но Оскар начал нервничать и поторапливать этого бедолагу.
— Быстрее, Джон! Дело очень срочное! После бумажки будешь разглядывать!
Портфель нам подобрал Оскар. В таких, как правило, доставляют документы и деньги. Крепкая стальная цепочка соединяла ручку портфеля и браслет, застегнутый на моей руке. В общем, мы были похожи на двух фельдъегерей.
Автоматы, даже без напоминания, мы оставили на стульях в прихожей. Охранник бросил взгляд на пистолеты, но, видимо, присутствие Оскара его немного успокоило. Он не стал требовать сдать все оружие. Потом еще раз хмыкнул и поднялся на второй этаж. Через несколько минут спустился вниз и показал нам на лестницу, приглашая пройти наверх. Оскар глубоко вздохнул и поплелся в кабинет своего начальника. Я двинулся следом. Нардин остался внизу и попытался разговорить охранника… Не знаю, насколько ему это удалось, но это и не было важно.
В кабинете нас встретил мистер Кларк. Это грузный мужчина лет шестидесяти. Глазки маленькие, как у поросенка. Презрительно выпяченная губа и два приличных подбородка. Ну и, конечно, темно-красный халат с атласными отворотами. Он выслушал какую-то ерунду, вываленную мной при встрече, и удивленно уставился на своего заместителя.
— Я чего-то не понял? Оскар, что происходит?
— Чего именно вы не поняли? — улыбнулся я.
— Мой коллега сказал, что у вас срочные новости, но вы…
— Очень срочные, — я вытащил из портфеля лист белой бумаги и положил перед ним на стол, — у вас найдется ручка или одолжить свою?
— Как это понимать?
— Пишите, что увольняетесь по собственному желанию.
— Вы с ума сошли? Что… что вы себе позволяете?!
— Ты глухой?
— Я сейчас охрану вызову!
— Вот это ты зря…
— Дьявол… — Он повернулся к заместителю и зашипел: — Оскар, кто эти люди, черт бы тебя побрал?!
— Твои большие неприятности, — хмыкнул я, потом достал пистолет и выстрелил толстяку в голову.
На серую стену брызнули кровавые ошметья. Сидящий за столом заместитель чуть сознание не потерял. Он молча хлопал глазами и пытался осознать, что произошло.
— Теперь, парень, ты — начальник терминала, — сказал я и перевел на него пистолет. — Не хочешь? Выбирай. Быстрее! У нас нет времени ждать, пока ты слова рожать будешь!
— Что я должен делать? — Он захлопал глазами и уставился на меня.
— Умница. Ты принял правильное решение, — кивнул я. — А теперь, мать твою так, берешь руки в ноги и дуешь в администрацию! Делай что хочешь, но чтобы твои мальчики носа из терминала не высовывали. Понял?!
— Д-да…
— Тебе же не нужны жертвы среди твоего  персонала?!
— Нет…
— Даешь им приказ сидеть на задницах и не высовываться из ворот терминала. Любой, кто посмеет выйти наружу, будет убит.
— Я понимаю…
— Ты можешь вызвать к себе шерифа Куинстона?
— Да, конечно, — кивнул он, — но зачем?
— Чтобы сообщить о специальной операции Ордена, — я бросил взгляд на часы, — которая началась одну минуту назад. Ты меня понял?
— Конечно! Но я не могу гарантировать, что…
— Что именно? Что шериф послушается твоего совета? Извини, но это твоя проблема. Даже не проблема, а экзамен на должность нового начальника этого терминала. Ты ведь хочешь занять эту должность?
— Да, мистер…
— Это не важно. Спросишь у Тревельяна, если тебе будет интересно. Договорились?
— Да, я все сделаю.
— Вы просто уникум, мистер Мильтон! Схватываете все на лету.
— Но вы…
— Мы, — перебил я, — чтобы у тебя не возникло неправильных мыслей, поедем с тобой. У тебя есть в конторе кофе?
— Что?.. Кофе?
— Да, именно кофе. Нам с тобой до утра куковать, так что на кофе вся надежда. Пойдемте, мистер Мильтон. Вас ждет новая работа.
Когда вышли из комнаты, то увидели Поля, мирно сидящего над телом охранника. Слава аллаху, что прислуга у мистера Кларка была приходящая, а семьи и вовсе никогда не было.
— Все нормально?
— Эти парни вообще здесь расслабились, — пожал плечами Нардин.
Вас что-то удивило? Да, мы, как всегда, блефовали, но именно такие дела и сходят с рук. Будь у нас другая возможность решить эту проблему, нам не пришлось бы убивать приятеля Снупи. Увы, но ничего не поделаешь. Выбор невелик. Или мы убиваем одного, или рискуем ввязаться в городские бои, которые нам совсем не нужны.
Штурм начался ночью. Тихо и незаметно. Именно так, как и должно быть. Просто не штурм, а образец из наставлений, на которых красуется строгий оттиск: «Для служебного пользования».
Мы с Полем, Оскар Мильтон и шериф Куинстона сидели в администрации и пили кофе. Шериф, после того как ему объяснили правила игры, быстро все понял и полностью поддержал нашу точку зрения. Мало того — он был настолько сообразителен, что предложил скоротать время за партией в бридж. Понял, что до утра ему никуда отсюда не выбраться.
Первые выстрелы мы услышали на рассвете. И сразу зашипела рация, которая вызвала на связь Медведя. Тревельян сообщил, что все идет по плану, но возникла небольшая заминка в двух зданиях.
— Значит, территорию уже взяли под контроль, — хмыкнул Нардин.
— Это радует, — кивнул я и показал шерифу на телефон.
Шериф схватился за трубку и несколько минут что-то орал. Потом сообщил, что силы самообороны вообще ничего не слышали и никуда не полезут. Тем более что стрельба шла на окраине города, где частенько звучат выстрелы. Дикие звери, бродяги и прочие мелочи бытия на территории диких земель… Охрану терминала усмирил сам Оскар Мильтон. Видимо, решил не рисковать, а заодно и доказать, что достоин этой должности.
— Мы с тобой здесь как два заложника, — буркнул Поль, усаживаясь на подоконник.
— Два заложника с двумя заложниками, — уточнил я и кивнул в сторону наших хозяев.
— Все лучше, чем под пулями бегать.
— Хотите еще кофе? — спросил Мильтон.
Через несколько часов мы получили вызов по рации и откланялись. Оскар проводил нас до самого выхода и долго хлопал глазами. Видимо, он так и не понял до конца, что произошло сегодня ночью. Мы с Полем забрали его джип и отправились в сторону «завода». Шериф любезно решил нас проводить, чтобы не возникло проблем с его парнями, которые дежурили на улицах. Что и говорить — ребята немного нервничали. И чем ближе мы подъезжали к окраине, тем сильнее чувствовалась эта нервозность. Знакомое мне чувство. Чувство, что опасность находится совсем близко. Кажется, что в горле что-то дрожит и переливается еще не рожденным криком.

У ворот поместья уже горели две машины. Их подогнали к воротам изнутри, заперев таким образом выезд, и подожгли. Надо понимать, что это было сделано на тот случай, если бы у нас в Полем ничего не вышло. Разумно.
Мы связались по рации с Тревельяном, и после некоторой заминки нас завернули к воротам, выходящим на берег. Там уже обосновался десяток парней из той самой разведывательной группы, с которой мы штурмовали Лох-Ри. Их командир был контужен и громко орал, пытаясь объяснить положение дел в захваченном поместье. Судя по выстрелам и хлопкам гранатных разрывов, там еще активно воевали.
— Вот туда, — он махнул куда-то вглубь территории, — туда лучше не соваться! Парни еще не разобрались с одним пулеметчиком. Он, сука такая, воюет, будто бессмертный!
— Не переживай, не сунемся.
— Что?! — Он поморщился. — Я не понял!
— Забудь!
Потом была небольшая заварушка, в которой мы с Полем успели поучаствовать, и перестрелка у ангара. Увольте меня описывать эти переделки. Я и без того устал как собака. Наш Снупи прав — мне далеко не двадцать, чтобы участвовать во всех штурмах и заварушках. Сыт по горло. Уже начинало светать, когда мы с Полем вышли из боя и оказались в одном из зданий, захваченных парнями Эдварда.
Здесь, в одной из комнат на первом этаже, был организован медицинский пункт. Сюда сносили раненых, пострадавших при штурме. Некоторые приходили сами. Один молодой парень с невидящими от боли глазами просто ввалился в прихожую, зажимая руками рану на животе. Если бы сам не видел, то никогда не поверил, что с такими повреждениями еще можно ходить. Этот боец почти дошел, но вдруг ослаб и повис на руках подскочившего к нему санитара. Его сразу переправили куда-то в другую комнату.
Под ногами противно хрустели осколки разбитого стекла, валялись обломки мебели и перекатывались блестящие гильзы. Снаружи тянуло дымом. Этот запах гари, сгоревшего пороха и сладковатый вкус крови, висящий в воздухе, — не самый лучший в мире аромат. Вы уж мне поверьте.
Подошел к окну и посмотрел в сторону берега. Там догорала шхуна. Судя по всему, ее расстреляли из гранатометов. Она уже сильно накренилась на правый борт, и надо понимать — скоро пойдет на дно. Крепкая посудина. Живучая.
— Карим!
— Что еще? — обернулся я.
— Принимай важного гостя! — Снупи хмыкнул и втолкнул в комнату человека, чьи руки были закованы в наручники. Судя по всему, брали его аккуратно и почти не помяли. Так, слегка… морду разбили немного.
— Какие люди — и без охраны… — протянул я.
Передо мной сам Лучиано Барги. Через пятнадцать минут толстяк сидел на стуле и молчал. Одна из деревянных ножек была сломана, но Лучиано сидел так осторожно, что даже дышал через раз. Видимо, боялся шелохнуться, чтобы опять не нарваться на оплеуху от меня или от Тревельяна. Кто-то из наших парней заехал Барги прикладом в голову и сильно разбил лоб. Кровь уже немного подсохла, но выглядел бывший лицедей не лучшим образом. Брючина на бедре была разрезана, и под ней белел бинт, испачканный кровью.
Мы с Эдвардом Тревельяном стояли напротив него и молча курили. Снупи после всех наших приключений совсем забыл про идею бросить и дымил безостановочно «пулеметом» — одну сигарету за другой. Снаружи раздавались сухие одиночные выстрелы. Иногда они переплетались с короткими очередями, но перестрелка быстро захлебывалась, и все опять затихало.
Бой подходил к концу. Парни зачищали окрестности от выживших и спрятавшихся по углам бандитов. Десять минут назад над лагерем еще хрипел мегафон. Бандитам предлагали сдаться, обещая сохранить жизнь. Может, кто-то и сдался, не знаю. Я не интересовался.
Совсем близко хлопнул гранатный разрыв и раздалось несколько автоматных очередей. Еще один взрыв, чей-то крик… Басовито рявкнул пулемет, подтверждающий полномочия наших бойцов. Сейчас они начнут окончательную зачистку и пленных брать не будут. Все правильно — раньше надо было сдаваться. Когда просили вежливо, по-хорошему. Барги покосился на разбитое окно и вздохнул.
— Имя, фамилия? — процедил Эдвард.
— Марио Манчини… — осторожно начал Лучиано, но не успел закончить. Раздался сочный звук удара — и Барги завалился на пол.
— Встать! — командую я.
Итальянец с опаской косится на Тревельяна, но тем не менее встает. Он не успевает устроиться на стуле, как Снупи опять повторяет свой вопрос:
— Имя, фамилия?
— Вы меня с кем-то путаете…
— Может, с Лучиано Барги? — усмехнулся я.
— Вы ошибае… — начал он, но опять рухнул на спину и ударился головой в стену.
— Погоди, Снупи, — поморщился я, наблюдая, как Эдвард потирает кулак и примеряется, куда бы еще врезать по этому жирному телу.
— Чего там говорить?! Давай ему уши отрежем?
— Злой ты. Вы с Полем какие-то нервные, — вздохнул я, — так и норовите что-нибудь сломать или отрезать. Скромнее надо быть в желаниях и достигать цели более простыми методами. Например, вот так. — Я подошел и врезал ботинком по раненому бедру.
Барги завыл от боли и попытался отползти в сторону.
— Так тоже можно, — хмыкнул Тревельян и весело оскалился.
— Ты как, говорить-то можешь? — мирно спросил я у Барги.
Итальянец скривился, поднял руки, закованные в наручники, и попытался стереть кровь с разбитой губы. Если учесть, что у него вся морда в крови, то выглядело это интересно. Даже смешно немного.
— Да…
— У нас есть множество вопросов насчет твоей прошлой жизни.
— Разве вы не из Ордена?
— Вот он, — я кивнул на Эдварда, — из той самой орденской группы, которая отстреливает таких шакалов, как ты. И делает это без суда и следствия. Хочешь сразу с ним пообщаться или ответишь на мои вопросы?
— Да…
— Не слышу!
— Что вы хотите узнать?! — Он побледнел.
— Хочу знать… — Я поставил перед ним стул и уселся верхом. — Хочу знать, как погибла съемочная группа фильма «Наедине с мечтой».
— Это не я… — Лучиано даже охрип. Он посмотрел на Тревельяна, будто надеялся найти в его лице защитника. Или палача… Тут уж как повезет. Ничего хорошего не увидел и опять посмотрел на меня. — Я не убивал!
— Неужели? Мне кажется, ты лжешь, паскуда!
— Нет! Это не я!
— Кто убил Шарля Вернера?! Скажешь, не ты?! Говори, тварь!
— Его убили по заказу моего дяди…
— За что?!
— Я не знаю! Клянусь!
— Кто именно?! Имя!
— У дяди было несколько парней для подобной работы. По информации, они погибли в Порто-Франко во время последней заварушки.
Ну да, конечно. Дядя этого придурка оберегал свой бизнес. Вот и решили, что… Ладно, что именно я сейчас думаю, это не так важно. Для долгих разговоров найдется другое место и время.
— Кто убил Джеймса О'Рейли?
Лучиано Барги выпучил глаза и чуть не лопнул от напряжения. По мгновенно взмокшему лбу потекли капли пота. Еще немного — и его точно удар хватит.
— Извини, Карим. — Тревельян похлопал меня по плечу. — Давай про эту  историю я сам с ним поговорю. Позже. Когда ты закончишь задавать свои  вопросы.
— Хорошо, не буду его мучить, а то еще сдохнет здесь раньше времени.
— Синьор… — жалобно залепетал Барги, — но я…
— Заткнись, тебе сказали! — Снупи прицелился в него пальцем. — Заткнись! Понял?
— Да, синьор…
— Ладно, — усмехнулся я. — Про О'Рейли с тобой мистер Тревельян будет разговаривать. Отдельно и со всем усердием. Поверь, он умеет так изящно отрезать уши, что даже я так не могу. Вжик — и готово! Расслабься! У меня и без этой истории вопросов накопилось. Давай, парень, тряхни застарелым склерозом и вспоминай, что произошло пять лет назад.
Итальянец совсем сник. Он вздохнул и попросил сигарету. Вместо сигареты получил по морде. Он немного полежал на полу, шмыгнул разбитым носом и обреченно кивнул. В этот момент открылась дверь, и в комнату ввалился Нардин. Он обвел взглядом комнату, а потом уставился на Барги.
— Почему он еще жив? Молчит? Почему еще уши не отрезали, паскуде?
Лучиано покосился на Поля и тяжело вздохнул:
— Я все расскажу…
— Это уже лучше. Расскажи про все, что произошло со съемочной группой.
— Конечно, синьор…
Мы разговаривали около трех часов. Тем более что торопиться нам было некуда. Парни закончили зачистку бандитского лагеря и теперь наводили порядок, готовясь к приему трех вертолетных бортов. Есть маленький шанс, что увидим тех, кто прикрывал наши задницы в Ордене. Увы, но не увидели. На вертолетах в сопровождении двадцати суровых парней прилетел только Роберт.
Пока он общался с Тревельяном, мы с Полем заканчивали допрос Барги. Не скажу, что удалось узнать нечто сногсшибательное, но картина прояснилась. Даже можно выразиться, что она обрела звук и цвет. Если добавить к этому рассказ старика-гинеколога, информацию Вайдмана и некоторые факты из досье, то можно это дело списывать в архив. Да, именно так — буднично, без торжественных фанфар и народных гуляний. Просто пазлы сложились в большую картинку. Даже если Лучиано в чем-то и соврал, то это не изменит общей картины.
Когда совсем рассвело, мы передали Лучиано Барги под охрану наших парней и вышли на улицу. Поль обвел взглядом разгромленное поместье и только головой покачал. Молча, без слов. Даже не выругался.
На улицах валялись трупы. Там, где под навесом стояли грузовые машины, чернели их сгоревшие останки. Лишь покрышки еще дымили, чадя жирным и вонючим дымом. Он расползался по двору, будто хотел прикрыть от нас картину разгрома.
— Неплохо ребята поразвлекались… — протянул я и посторонился, пропуская парней, которые несли тяжелораненого товарища. Присмотрелся и поморщился. Это был тот самый белобрысый паренек, который так старательно изучал памятку для новых переселенцев. Боюсь, что ему она не пригодится…
— Орден создан для того, чтобы дать людям шанс начать жизнь заново. — Нардин, судя по всему, процитировал строчку из рекламного буклета, который получают новые переселенцы.
— Вы как всегда точны в определениях, monsieur Нардин…
Нардин не ответил. Обвел взглядом двор, закинул на плечо автомат и закурил…

Потом были долгих три дня ожиданий. К нашему удивлению, среди жителей Куинстона нашлось немало бандитских прихлебателей. Шериф оказался молодцом и быстро образумил самых прытких. Были проведены совместные операции, во время которых мы потеряли еще нескольких бойцов. Общие потери при штурме составили двадцать два человека. Все они были из числа новеньких, прибывших в этот мир за несколько недель до начала операции. Среди разведчиков и парней Эдварда Тревельяна потерь не было. Несколько легкораненых и контуженых. Тревельян тоже получил несколько царапин.
На четвертый день прибыли какие-то гражданские, которые очень шустро навели порядок на терминале. Было множество кадровых перестановок, арестов и даже показательных расстрелов. Оскар Мильтон уже официально получил должность начальника терминала и, судя по всему, бросит пить. У него сейчас столько новых забот, что для пьянки не останется времени. Он даже стал выглядеть повыше и помоложе.
В Виго мы с Полем вернулись на попутном судне. Это небольшая посудина, которая шла в городок за снастями для ловли крабов. Шкипер мне объяснял что-то, но я, если честно, не слушал. Вместе с нами прибыли Эдвард Тревельян и пять его парней. Ну и наши пленники, конечно. Руслан Вараев и Лучиано Барги. Сразу идти в Порто-Франко или Нью-Портсмут нельзя. Таким было предложение, а точнее — приказ Роберта.
Видимо, еще не все дела были закончены, если пленников не везут на базу Ордена. Ладно, мы не в обиде. Тем более что Лучиано Барги мне еще нужен. Его надо показать Маргарет О'Рейли и Михаилу Вайдману. Пусть еще раз припомнит дела минувших дней и расскажет о гибели киногруппы.
Капитан шхуны высадил нас неподалеку от города. Примерно в десяти километрах к востоку. Здесь нас поджидали машины: тентованный грузовик и джип с крупнокалиберным пулеметом. Ну и конечно, Даниэль Либерзон собственной персоной. Куда же деться от этого еврея! Он покосился на наши усталые морды и только головой покачал:
— Ну вас к дьяволу, парни… Краше в гроб кладут.
— Вот тех, кто краше, пусть и кладут. — Поль похлопал Либерзона по плечу, забрал свой рюкзак и похромал к машине.
— Далеко поедем? — спросил я, забирая из шлюпки рюкзак и «Винторез».
— Нет, — покачал головой Даниэль, — в Виго. Рядом с терминалом есть усадьба.
— Где Маргарет?
— Она там и живет. Вместе с Мишкой Вайдманом и тремя моими парнями. Все живы и здоровы, — угадав мой вопрос, сказал он.
— Ну и слава аллаху… — устало выдохнул я. — Но для начала было бы неплохо умыться.
— Идем, Карим, — Даниэль обнял меня за плечи, — я угощу вас с Полем хорошим ужином.
— Кошерным?
— Не обязательно, — хмыкнул он.
— Вот и прекрасно. Я хочу огромную свиную отбивную с луком и жареной картошкой. Ну и большую кружку пива, конечно.
— Вейз мир… Не переживай, все будет красиво! — пробурчал он. — Ты уж поверь старому еврею. Будет и отбивная, и пиво. Все, что пожелает твоя мятежная душа.
— Твою секретаршу!
— Все, кроме этой девочки!
Конечно, в город нас не пустили. Точнее — не выпустили. Пленников закрыли в камерах изолятора терминала. Да, есть здесь такая вещь. Тут, как правило, сидят проштрафившиеся бойцы из батальона охраны — люди ведь не ангелы… Наши пленники заняли два «комфортабельных» карцера. Мы с Тревельяном, Нардиным и Данькой Либерзоном отправились в здание администрации. Сбросили грязную, пропахшую потом и гарью форму, и с наслаждением подставили тела под струи горячей воды. После таких переделок обычный душ предстает в совершенно ином свете. Получаешь какое-то неземное, чуть ли не сексуальное наслаждение от чувства, что можешь смыть въевшуюся в кожу грязь.
Потом устроились в Данькином кабинете, куда нам доставили ужин из портового кабачка, и мы чуть не рычали от удовольствия, поглощая нормальную пищу. Ну и пиво, конечно. Данька, как я понимаю, прекрасно осведомлен про нашу операцию. Старый бродяга. Мне, если честно, было приятно, что он оказался на правильной стороне. Хотя… кто может сказать, какая из этих сторон — правильная? Каждый грызется за свое место под солнцем. Это меня и Поля опять закрутило в неясном водовороте из политики и детектива пятилетней выдержки. Детектива, который начался с визита очаровательной женщины в ювелирную мастерскую Кадиза.
После ужина Данька выставил на стол несколько бутылок водки. Мы помянули всех. И тех, кто погиб недавно, и погибших много лет назад. Во всех мирах. Водка не брала. Лишь глубоко за полночь почувствовал, как понемногу отпускает напряжение последних недель и накатывает мирное чувство опьянения. Я обвел взглядом кабинет, заметил наше оружие, сваленное в углу, и пьяно хмыкнул.
— А «Винторез» я тебе не верну, — сказал Тревельяну.
— П-почему?..
— Ты теперь большой человек. Новый купишь.
— Два… — поднял руку Нардин.
— Что «два»? — не понял Снупи и даже икнул.
— Мы… говорим… — Я прищурился, чтобы навести резкость. Получалось плохо, но я очень старался. Глубоко вздохнул и надул щеки. Немного помолчал и хотел закончить свою мысль, но не успел — подал голос Тревельян:
— О чем?
— Мы не в-вернем тебе два «Винтореза»…
— Как так? — встрепенулся Снупи. — Это им-мущество Ордена…
— Мы их… — Опять начал я, но меня перебил Данька Либерзон. Он похлопал Эдварда по щеке и объяснил:
— Снупи… Мальчики хотели тебе сказать, что они прое… потеряли это оружие. В бою. Оно было уничтожено противником. Без-з-возвратно.
— Надо будет составить акт… — Тревельян закрыл один глаз и тоже покосился в угол, где лежало оружие. Заметив «утерянные» «Винторезы», он вздохнул и покачал головой.
— Зачем? — удивился Либерзон.
— Чтобы все было с-согласно установленным п-пра-вилам…
— Красавчик! — кивнул я. — За это надо выпить…
— Обязательно… — на выдохе сказал Снупи.
— Данька, у тебя еще водка есть?
— Н-н-нет…
— А секретарша?
Либерзон задумчиво надул губы и несколько секунд молчал. Видимо, сравнивал величину возможных убытков. Потом открыл ящик письменного стола, разбросал по полу какие-то бумаги и наконец вытащил бутылку водки.
— Есть водка…
— Красавчик ты Данька! — Я показал большой палец, потом вздохнул и слегка разбавил комплимент: — Хоть и жмот…
— Я?!
— Ты… секретаршу пожалел, — укоризненно заметил я, — боевому товарищу…
Я поднялся и, покачиваясь, подошел к окну. Долго выбирал сигарету, потом закурил и посмотрел на территорию. Там прохаживались несколько охранников и били прожекторы, освещая склады терминала.
— Давайте выпьем за тех, кто в пути, — предложил Нардин и поднял стакан.
— Чтобы дорога у них была гладкой.
— За тех, кто их ждет.
— Prosit!
Потом мы решили спать. Приказали сутки нас не беспокоить и развернули спальные мешки. Либерзон предложил выспаться в казарме, но мы допили остатки водки и трезво рассудили не рисковать. Парни там задохнутся от наших «выхлопов» и храпа. Данька тяжело вздохнул, обвел взглядом свой кабинет и, покачиваясь, отправился домой. Или к любовнице. Кто его знает, старого развратника?
На следующий день, ближе к вечеру, меня растолкали. Эдвард Тревельян, кто же еще? Он выглядел здорово помятым, но держался неплохо. Его лицо нежно-зеленого оттенка неплохо выглядело в сочетании с цветом армейской формы. За ним виднелась хмурая физиономия Нардина, который тоже недавно проснулся. Тревельян подал мне кружку с горячим кофе и обрадовал:
— Надо убираться отсюда.
— Черт побери… Опять?! Куда на этот раз?
— Мы не можем держать этих пленников здесь. Мало ли что…
— Что ты предлагаешь?
— Отвезем в дом, где сейчас живет Маргарет О'Рейли.
— Ты с ума сошел?
— Руслан Вараев не убежит, — ухмыльнулся Тревельян.
— Уверен?
— Ты уж поверь мне на слово. Он дал слово сотрудничать.
— И что ты ему предложил?
— Горы золота и толпу молодых девок.
— Смешно. А Лучиано?
— Ты сам хотел его показать заказчице. Вот и покажешь. Пусть расскажет все как было, а завтра я отправлю их на центральную Базу Ордена.
— Даже так?
— Да, — кивнул Снупи. — Сегодня еще потерпим, а завтра можно будет не бояться.
— Иными словами, — усмехнулся я, — вы добились своей цели?
— Почти.
Через полчаса я немного пришел в себя. Холодный душ помог. Мы собрали наши вещи, оружие и «сбрую». Вышли на улицу. Рядом с домой уже стоял джип и небольшой грузовике кунгом. Рядом с ним собрались парни Тревельяна и обсуждали какую-то девушку с «вот таким бюстом!». Просто жеребцы, а не солдаты! Мы сели в машину и через несколько минут уже выехали к набережной. Не останавливаясь, проехали мимо дома Керро Васкеса и повернули направо. Еще два квартала — и будем на месте.
— Притормози на минутку, — попросил я, когда мы свернули в переулок, — вон у того дома с красной крышей.
— Зачем? — покосился на меня Эдвард.
— Здесь находится лавка старушки Бланш.
— Ты уже к старушкам начал захаживать? — усмехнулся он. — Не рановато?
— Иди в задницу, Снупи! Мадам Бланш готовит такие яблочные пироги, что пальчики оближешь. Я же не могу прийти к даме с пустыми руками!
— Дама же — твоя клиентка…
— Тем не менее, мистер Тревельян, она женщина. Хоть и клиентка. Я же не тащу ей веник из цветочного магазина, как поступают некоторые тонкие и поэтические натуры.
— Ты на что намекаешь?
— На блондинку из бара. Тормози здесь.
— Вкусные, говоришь, пироги? Хм… звучит заманчиво.
— Ты всегда был сладкоежкой, Тревельян.
— И никогда не скрывал этого. Не то что некоторые…

Встреча с Маргарет и Мишкой Вайдманом вышла скомканной. Видимо, они начали тихо звереть, безвылазно находясь в этом доме. Какой он? Обычный для Виго дом. Двухэтажный, кирпичный. Когда я жил в этом городе, здесь обитала семья из Испании. Потом они его продали и перебрались в Порто-Франко, где нашли работу на верфи. На заднем дворе — широкая веранда, подстриженная лужайка и хозяйственная постройка. Парни Тревельяна остались подпирать забор, разглядывать проходящих девушек и строить планы на вечер.
Мы усадили пленников в гостиной и оставили их в обществе Тревельяна и Михаила Вайдмана. Маргарет получила коробку с пирогом и ушла на кухню, чтобы приготовить нам кофе. Зная, что кофе она готовить не умеет, я пошел следом.
— Давайте я вам помогу, мадам. Я очень люблю готовить.
— Благодарю вас, Карим. — Она устало улыбнулась. — Не откажусь от помощи.
— Устали?
— Есть немного. Я рада вас видеть, Карим. Живым и здоровым. Вам пришлось нелегко.
— Ничего страшного. Обычная деловая поездка. Иногда было даже скучновато.
— Эти люди…
— Один из этих людей расскажет вам о гибели вашей дочери.
— Что?! — вскрикнула она и выронила чашку.
— Посуда бьется к счастью, — заметил я, рассматривая осколки на полу.
— Это…
— Не переживайте, это не убийца. Это один из выживших.
— Да, мне показалось, что я его уже когда-то видела.
Пока Маргарет пыталась справиться с эмоциями и накрывала на стол в гостиной, меня позвал Снупи. Слава аллаху, это было очень вовремя. Не люблю женских слез. Видеть их не могу. В дверях столкнулся с Эдвардом. Он был чем-то слегка озабочен.
— Что-то случилось?
— Нет.
— Тогда куда собрался?
— Я отлучусь ненадолго, — сказал Тревельян, натягивая камуфляжную куртку. — Ненавижу присутствовать при таких разговорах.
— Не любишь детективные истории?
— Не люблю плохие финалы. Ты Лучиано хорошо все объяснил?
— Да. Он хороший актер и сделает все так, как нужно. Иначе не было смысла его сюда тащить.
— Тогда я пойду.
— Ради всего святого. Нам больше пирогов достанется.
— Как бы не так! — Снупи развернулся и прицелился в меня пальцем. — Я вернусь за своей порцией, мистер Шайя.
— Если успеешь.
— Карим, мальчиков я оставляю под твою личную ответственность.
— Как вам будет угодно, мсье Тревельян. Не боишься?
— Чего именно?
— Мало ли…
— Вы главное — не убейте их, и все будет в порядке.
— Я постараюсь.
Спустя пять минут после ухода Тревельяна в дверь постучали. Судя по требовательному стуку, человек был свой. По крайней мере, мне так показалось. Да, видимо, я и правда старею.
— Это Тревельян, наверное, — сказал я и направился к двери. Открыв дверь, увидел Олега и Оксану, которые мирно показали мне две карманные «гаубицы» сорок пятого калибра.
— Вы немного ошиблись, Карим Шайя, — улыбнулась Оксана. — Это не Тревельян.
— Вот дьявол…
— Вы не будете против, если мы войдем в дом? На улице становится прохладно… Только давайте обойдемся без резких движений и криков радости. Мы к вам по делу.
— Мы к вам, профессор, и вот по какому делу… — поморщился я и посторонился, пропуская гостей в дом. Изображать из себя киногероя и прыгать против двух стволов не хотелось. Я слишком стар для таких игр.
— Да, я тоже люблю Булгакова, — мило улыбнулась Оксана.
Она быстро стерла с лица улыбку и стала серьезной. Глаза холодные. Идущий следом Олег предложил мне пройти в гостиную. Молча. Стволом пистолета обозначил направление и закрыл входную дверь.
— Даже не думай! — нежно пропела Оксана и недовольно поморщилась. — Не надо, Карим! Знаю, что ты быстро стреляешь, но сегодня не твой день. Я не хочу тебя убивать.
— Как мило… — сквозь зубы пробурчал я. — Что это значит?
— Нам нужны эти люди, — она кивнула на Руслана и Лучиано, — оба.
— Поль, как ты полагаешь, этой девушке пойдет синяк под глазом? Под левым, — уточнил я и зло прищурился.
— Ты что, хочешь ударить женщину? — живо отозвался Нардин. — Это что-то новенькое в твоем репертуаре. Кто бы мог подумать…
— А на вид такой приличный мужчина… — укоризненно добавила Оксана.
— Сам удивлен, — сказал я и посмотрел на Олега, стоящего рядом с девушкой. Посмотрел и скажу честно — задумался. Профессионально ребятки держат оружие. Не вцепившись до побелевших костяшек, а спокойно и уверенно. Плечи расслабленны. Никакого напряжения. Ни в движениях, ни во взглядах. Так ведут себя те люди, кто убивает чаще, чем занимается любовью.
— Я не советую, — перехватил мой взгляд Олег. — Прострелю ногу, и вам будет больно.
— А вы ребята не промах. Обвели меня вокруг пальца. Парень, а тебе не было обидно, что я спал с твоей женой?
— Она не моя жена, — спокойно парировал он, — и может спать с кем ей будет угодно.
— Не прокатило… — хмыкнул я.
— Мы стареем, Карим, — неожиданно весело фыркнул Нардин, — вот лет десять назад…
— Вы и сейчас не так уж плохи, — отозвалась девушка. — Но довольно заговаривать нам зубы. Мы берем этих уродов и уходим.
— Увы, мадемуазель, но этого я не могу вам позволить…
— Карим… не преступайте… границ… дозволенного… — раздельно и четко сказала Оксана.
— Что?
— Не преступайте границ дозволенного, — повторила она. — И не надо делать вид, что вы не поняли, о чем и о ком идет речь.
— Раздери меня дьявол!
— Карим? — насторожился Нардин.
— Все нормально. Помнишь одного наглого еврея? Два года назад мы уже имели честь с ним побеседовать.
— «За речкой»?
— Именно…
— Вот стервец, — засмеялся Поль, — он опять обставил нас!
— Умный мальчик, далеко пойдет…
Судя по всему, это была еще одна операция Юрки Лившица. Он же Джебраил ибн Фавзи. Человек, с которым два года назад мы уничтожили Брайана Хантера. Перед глазами опять возник небольшой дом на краю горного аула и подыхающий на полу чиновник, который долгое время подливал керосин в костер войны между русскими и чеченцами. Что тут скажешь? Увы, но ничего. Поэтому я просто спросил:
— Зачем вам нужны эти двое?
— Извини, Карим, но я не могу тебе ответить.
— Ничего не поделаешь, — пожал плечами Поль Нардин, — пусть забирают. Тем более что мы все равно не знали, что с ними делать. Не закапывать же в саванне? Там и так могила на могиле…
— Ты забыл про Тревельяна, — напомнил ему я. — Есть определенные обязательства в отношении этих пленников — мы обязаны их вернуть ему в целости и сохранности.
— Да, я как-то упустил это из виду.
— Они наши! — неожиданно твердо сказала Оксана.
Несмотря на ее серьезный вид и очень строгие интонации, она была похожа на взъерошенного котенка. Симпатичного, но и очень опасного. Да и коготочки у этой кошечки приличные — сорок пятого калибра. Простыми царапинами не отделаешься.
— А вы у Тревельяна спрашивали?
— С какой это стати?
— Хотя бы из приличия… — раздался позади девушки веселый голос Снупи, и я вздохнул с облегчением. С большим облегчением…
За спиной девушки возникла фигура Тревельяна. Он спокойно приставил к ее затылку пистолет и довольно хмыкнул.
— Ты очень вовремя, Эдвард, — кивнул я.
— Знал, что они здесь появятся, но не думал, что так быстро, — поморщился Снупи.
Олег, даже не думая, перевел свой пистолет на пленников.
— Стреляйте, Тревельян! Вы убьете Оксану, а я прострелю голову Руслану.
— И тоже получишь пулю в голову, щенок, — рявкнул Тревельян.
— Вот дьявол… — пробурчал Поль, — патовая ситуация.
— Придется помочь, — согласился я, — иначе до вечера не разойдемся. Все остынет.
— Что?! — не поняла Оксана. — Кто остынет?
— Не кто, а что, — подчеркнул я, — яблочный пирог остынет и потеряет вкус. Я не люблю холодные пироги…
Через два часа мы наконец остались одни. Я, Поль Нардин, Михаил Вайдман и Маргарет О'Рейли. Мы сидели в большой комнате на первом этаже и молчали. На столе остывал так и не выпитый кофе и пирог из кондитерской мадам Бланш. Нардин лениво ковырялся в своей тарелке. Говорить было не о чем, да и желания не возникало. Все эти события как-то вымотали. И меня, и даже Поля.
Увы, но героическим финалом здесь и не пахло. Под занавес этой истории нам уготовили роль простых статистов, которые сидят и наблюдают за почти театральной постановкой, где разыграли очередную политическую интригу.
Ребята разошлись мирно. Я даже удивился, зная нрав Тревельяна и темперамент Оксаны. Обошлось без стрельбы в люстру и прочих специальных эффектов, которыми так любят грешить кинорежиссеры. Тихо и мирно, разделив пленников пополам. Химик Руслан Вараев достался Эдварду Тревельяну, а Лучиано Барги ушел в неизвестность в сопровождении Оксаны и Олега. Нашим мнением, как вы прекрасно понимаете, никто не интересовался. Мы на это не обиделись.
— Все зря… — с горечью сказал Михаил. Он как-то поник и просто на глазах превратился в дряхлого старика. Уставшего от жизни человека. — Все зря…
— Что вы хотите сказать? — поинтересовался я.
— Я говорю о возмездии.
— На вашем месте я не был бы так уверен, — сказал я. — Тем более что вы ошибаетесь.
— Но мы так и не смогли ничего выяснить…
— Отчего же? Конечно, я не знаю всех деталей, но кое-что узнать нам удалось…

Вам интересно? Слушайте. Я, пожалуй, отброшу пустые реплики моих собеседников. В конце концов, кому интересен рассказ о женских слезах Маргарет, скупой ругани Михаила Вайдмана и молчаливом сочувствии Поля Нардина?
Единственное, о чем умолчал, так это о роли Оксаны и Олега. Да и что тут скажешь, если я даже не представляю, как они связаны с этим делом… Скорее всего, это относится к поставкам оружия в Джохар-Юрт. Джебраил ибн Фавзи всегда любил загребать жар чужими руками. Вот и позволил нам с Полем заниматься делом, чтобы на финише забрать приз. Разве что приказал Оксане прикрыть спину Маргарет по пути в Кадиз. Кстати, вчера, во время нашей встречи, Даниэль Либерзон рассказал интересную вещь. Вскоре после моего отъезда на окраине Виго были найдены мужские трупы в количестве трех штук. Надо понимать, что это те самые парни, которые следили за мадам О'Рейли. Оксана с Олегом их и убрали. А потом еще и мне рассказали, чтобы подтолкнуть на правильный путь и предупредить о возможных проблемах.
Пропавшая киногруппа… Здесь все гораздо проще. Банальнее. Обычный любовный треугольник: Синтия О'Рейли, Лучиано Барги и Брайан Хантер.
Лучиано пять лет назад был совсем иным, нежели теперь. Он был романтичным парнем и неплохим актером, по уши влюбленным в Синтию. У итальянцев часто сносит крышу от любви. Надо понимать — особенности менталитета. Несмотря на это, парень был неглуп и очень мстителен. Он уроженец Сицилии — кровь с перцем.
Синтия О'Рейли была слегка сумасбродной персоной. Классический пример стервы на выданье — сумасбродная, но расчетливая. Эдакая Скарлетт О'Хара в миниатюре. Такая пошла бы и по трупам, если это необходимо для достижения цели.
Хантер? Что Хантер… Несмотря на игры в политику и солдатиков, у Брайана была одна слабость. Я бы даже сказал — страсть! Женщины. Он был известным ловеласом. Сомнительная слава сопровождала всю его карьеру. И вот, уже будучи в Новом мире, на одном из приемов он позволил себе поухаживать за Синтией. Нарвался на серьезный разговор с Джеймсом О'Рейли, который без всяких заморочек честно предупредил Хантера, что пристрелит его, если тот вздумает морочить девчонке голову. О'Рейли был слегка пьян, и они чуть не поругались. Жены про этот инцидент не узнали.
Синтия иначе смотрела на эту историю. Она видела, что Хантер сильнее и агрессивнее, чем сторонники ее отца. Вот и решила закрутить какой-то очень хитроумный план. Увы, но рассчитала не все. Слишком перемудрила с идеями и деталями. Она начала встречаться с Брайаном и неожиданно забеременела. Врачи отказались делать аборт — были какие-то проблемы со здоровьем. Синтия не придумала ничего лучше, чем потребовать у Хантера бросить свою жену и остаться с ней. Хантер удивился такому напору, но потом начал просчитывать возможные последствия. Джеймс О'Рейли был резок и вполне мог испортить Брайану жизнь. На фоне политических игр, которые крутил Хантер, такие проблемы были совершенно не нужны.
Ко всему прочему в эту историю затесался и Лучиано Барги. Он был ревнив и однажды проследил за Синтией. Узнал, что она встречается с Хантером. На следующий день устроил девушке сцену ревности, но та подняла его на смех. Барги решил действовать иначе. Он выяснил о следующем свидании и сумел сделать несколько «постельных» фотографий.
Когда история завертелась во всю мощь, он даже старика-гинеколога навестил. Собрал все документы, которые могли погубить Хантера, окажись они у отца Синтии О'Рейли. Я вас не утомил рассказом? Не переживайте, мы уже приближаемся к финалу этой истории…
Лучиано встретился с Хантером и пригрозил опубликовать снимки и всю информацию, которая испортит тому карьеру. Пусть и не погубит, но отношения с Джеймсом О'Рейли накалит до предела. Что греха таить — Джеймс был мужчина старой школы! Теперь таких не делают. Он вполне мог пристрелить Хантера, без всех этих новомодных «цивилизованных» методов вроде судебных разбирательств и тяжб.
Барги потребовал от Хантера расстаться с Синтией и выплатить ему приличную сумму денег. Как компенсацию за моральный ущерб. Был скандал, который чуть не закончился потасовкой. Для Хантера, который привык повелевать судьбами людей, это была неприятная сцена. Он мог бы убить Лучиано, но тот позаботился и об этом. Предупредил, что в случае его смерти документы окажутся на столе Джеймса О'Рейли.
Потом группа уехала на съемки, и Брайан Хантер решил действовать. Его подчиненные взяли лагерь перед рассветом. Должны были исчезнуть все участники съемочной группы. Так легче отвести подозрение от истинной цели.
Работали профессионалы. Они отвезли пленников в небольшую пещеру, куда должен был прибыть мистер Брайан для «переговоров» с Барги. Увы, но Лучиано уже не было с ними. В ночь нападения он не спал и сумел улизнуть из лагеря. Его исчезновение заметил один из охранников и пошел следом за ним. Лучиано заметил слежку и застрелил парня. Да, тот самый охранник, найденный в саванне с двумя дырками в голове.
— Что было дальше? — тихо спросила Маргарет.
— По всей видимости, Брайан Хантер был взбешен, — продолжил рассказ я. — Барги исчез, а ненужные пленники были серьезной обузой. Несколько человек попытались затеять потасовку с охраной. Их убили и утопили в заливе. Потом пришел черед и всех остальных…
— Дальше…
— Лучиано каким-то образом сумел добраться до Порто-Франко. Обратился за помощью к своему родственнику, который служил консильери у крестного отца — Николя Бранкати. Итальянцы подсчитали возможную выгоду и предложили Хантеру свои услуги… Поэтому их в Порто-Франко и не трогали. Вот и вся история.
— А какую роль занимал в этой истории старик Чарли Петерсен? — спросил Вайдман.
— Он был старым приятелем Николя Бранкати, они служили вместе; Бранкати, перед тем как создать мафиозную семью, служил в армии. Петерсен, по всей видимости, был его доверенным лицом, вот его и послали, чтобы присмотрел за Лучиано. Наверное, были какие-то подозрения, а может, и нечто большее. Не знаю. Старик Чарли немного опоздал — лагерь был пуст. Он начал осматривать окрестности и нашел труп охранника Джерри Роя. Пока разглядывал — на него наткнулся разведывательный патруль и потребовал объяснений.
— Зачем взорвали мой дом? — спросила Маргарет.
— Понятия не имею. Видимо, знали о моем визите и решили таким образом прихлопнуть всех, кто заинтересован в этой истории.
— Они могли убить и меня, — заметил Вайдман.
— Могли, — кивнул я, — но за тобой плотно присматривали Оксана с Олегом. О причинах этого внимания не скажу — не знаю. Видимо, начальство приказало.
— Кто именно? — попытался уточнить Михаил.
— Извини, приятель, но это закрытая информация.
— Как глупо… — прошептала женщина.
— Самые большие глупости, мадам, совершаются умными людьми.
— Но ведь среди убитых была и его дочь — Люсьен Тейлор?
— Падчерица, — уточнил я, — с которой он вечно ссорился. Думаю, что присутствие Люсьен Тейлор среди членов съемочной группы его только обрадовало. Это давало железный аргумент, который доказывал непричастность Хантера к этой трагической истории. Он ведь оказался среди тех, кто потерял своих близких.
— Мне очень жаль, что я не знала этого раньше… — тихо сказала Маргарет. — У меня было столько возможностей убить этого человека…
— Вы говорите о мистере Хантере?
— Да.
— Если это вас немного утешит, то перед смертью он был здоров как бык. Сердце здесь ни при чем.
— Вы хотите сказать… — она внимательно посмотрела на меня, — что сердечный приступ…
— Ему перерезали горло, и он захлебнулся собственной кровью.
— Кто это сделал?
— Я и так сказал больше, чем мог. Довольствуйтесь этим, — холодно отрезал я и поднялся.
Вышел на веранду и привалился плечом к колонне. Что-то и правда слегка устал. Надо ехать домой, в Кадиз. Отоспаться и отдохнуть. Тихо стукнула дверь, и на веранде появился Нардин. Облокотился на перила и вытащил пачку сигарет. Мы молча закурили.
— Может, ты зря упомянул о смерти Хантера? — спросил он.
— Они должны были это узнать. Тем более что это секрет Полишинеля. Орден прекрасно знает, кем и при каких обстоятельствах тот был убит.
— Ты хочешь…
— Я хочу, чтобы их скорбь стала чуточку светлее, только и всего.
Поль кивнул, погасил сигарету и выбросил окурок. Несколько минут мы молчали и смотрели на быстро темнеющее небо.
— Завтра будет ветрено, — сказал Нардин.
— Да, — кивнул я. — Чем думаешь заняться?
— Не знаю. Надо съездить в Демидовск, к сыну.
— Он что, перебрался туда?
— Хочет служить в Русской Армии.
— Хорошее дело. Нужное.
Вскоре мы разошлись по своим комнатам. Только Михаил Вайдман так и остался сидеть у камина. Он уставился взглядом в стол и молчал. У меня оставался один вопрос, который давно меня мучил. Я подошел к столу и оперся на спинку стула.
— Что? — не поднимая головы, спросил Вайдман.
— Кто тебе рассказал про пещеру, где лежат останки погибшей киногруппы?
— Я ее нашел.
— Не лги мне, — покачал головой я, — это практически невозможно. Кто?
— Это так важно? — спросил он, но я не ответил.
Он долго молчал. Молчал и рассматривал узоры на столешнице. Потом поднял голову и посмотрел на меня. Дернул щекой.
— Не хочу плохо думать о тебе, — сказал я, — но факты… факты — очень упрямая вещь.
— Успокойся, Шайя. Все было гораздо проще. Кто-то неизвестный прислал мне письмо, в котором советовал наведаться в это место.
— Письмо?!
— Да, — кивнул он, — обычное письмо. Его прислали на домашний адрес моего старшего сына, который живет в Демидовске. Отправителя выяснить не удалось. Поверь, я не лгу…
Когда я поднимался по лестнице, то увидел, что старик сидит и плачет. Я вошел в комнату, расстегнул ремень с кобурой и положил на стол. Сел на кровать и пододвинул к себе пепельницу. Медленно закурил. Думать не хотелось. Совершенно. В голове был полнейший кавардак, круто смешанный с изрядной порцией усталости. Кто написал Вайдману письмо? Понятия не имею. Если честно — мне это даже неинтересно. Может, это был кто-то из тех парней, кто участвовал в ликвидации. Совесть замучила. Может, кто-то из близких людей Хантера, который после его смерти решил «сменить окраску». А может, и Джебраил ибн Фавзи. С него станется. Он всегда любил жутко запутанные истории. Мне наплевать на это.

Я лег на кровать и закинул руки за голову. Окно слегка приоткрыто, и слышно, как где-то неподалеку воет Большая гиена. Дом стоит неподалеку от окраины, и эти твари частенько забредают сюда, привлеченные запахом человеческого жилья. Одно время это было очень серьезной проблемой для жителей. Особенно для молодых влюбленных парочек, которым захотелось немного романтики на природе.
В дверь постучали.
— Войдите.
— Я… я не помешаю? — В дверном проеме стояла Маргарет О'Рейли.
— Конечно же нет. Проходите.
— Хотела сказать спасибо. Вам и Полю.
— Это наша работа, мадам. Хотите глоток коньяку?
— Не откажусь.
Фляжка нашлась в кармане разгрузки, лежащей на стуле. Я взял два простых бокала и щедро разлил коньяк. Она устроилась на кровати, и мне ничего другого не оставалось, как занять единственный стул.
Потом мы долго сидели и говорили о каких-то пустяках. Если у кого-то из вас возникнут двусмысленные идеи насчет моих планов на эту ночь, то вынужден вас разочаровать. Это не тот случай. Мы с этой женщиной слишком разные, и я сомневаюсь, что ночь, проведенная вместе, была так необходима. Поэтому мы просто разговаривали.
— Хочу отсюда уехать… — качая головой, повторяла Маргарет, — уехать… навсегда.
— Завтра прибудет Роберт, и вы сможете покинуть Виго, — мягко сказал я. — Под надежной охраной мистера Тревельяна и его людей. Тем более что вам уже некого опасаться.
— Я хочу уехать не только из Виго, — она подняла на меня глаза. Взгляд тоскливый, как у брошенной собачонки, — хочу покинуть Новый мир. Будь он проклят! Мир, отнявший у меня всех… дочь, мужа… Всех.
— Маргарет, вы же понимаете, что это невозможно, — заметил я.
На несколько секунд она замерла, потом посмотрела на меня и сказала:
— Это возможно, Карим.
— Вы уверены? — Мне показалось, что я ослышался.
— Понимаю, вы мне не верите, но хотя бы выслушайте. Выслушайте и не перебивайте…
Другой бы не поверил ни единому ее слову, но я слишком давно живу в Новом мире и знаю — здесь и не такое случается. Тем более что ничего фантастичного она не сообщила. Все в пределах норм мироздания. Закончив рассказ, она тяжело вздохнула.
— Ваш друг, Поль Нардин, давно подозревает о возможности обратного перехода, — тихо произнесла мадам О'Рейли. Она говорила едва слышно, будто выбилась из сил, рассказывая о тайне Ордена. Пусть и не самой главной, но такой, которой вполне хватит, чтобы рассказчик лишился головы. Вместе с тем, кто слушал.
— Подозревать и знать — это разные вещи. Каждый из нас волен думать о чем угодно.
— Джек Чамберс, незадолго до того как уйти в свою последнюю экспедицию, приходил к нам в гости. Они очень долго разговаривали с моим мужем. Даже немного повздорили. Не знаю всех деталей, но мне кажется, что Джек уже тогда догадывался об этой возможности.
— Догадывался, но не знал? Как же так?
— В это был посвящен очень узкий круг доверенных лиц. Джек Чамберс не интересовался делами и политикой Ордена. Он жил Новым миром, и все, что его интересовало, находилось за пределами наших Баз, — словно извиняясь, добавила она.
— И откуда он узнал о двухстороннем переходе?
— Если я не ошибаюсь, то Джек с Полем нашли нечто очень необычное, что натолкнуло их на такую мысль. Если я не ошибаюсь — какие-то странные человеческие останки. Очень старые.
— Всего лишь предположение?
— Да, — кивнула Маргарет, — у Чамберса не было твердой уверенности.
— Поверьте, мадам… — я поставил бокал на стол и подошел к окну, — для меня это ничего не изменит.
— Карим…
Позади меня послышался шорох. Маргарет неожиданно подошла и прижалась к спине. Меня словно током ударило. Я не привык доверять людям, чтобы подставлять свою спину. Повернулся и увидел глаза Марго. Немного грустные, немного задумчивые. И губы, которые дрогнули, будто хотели что-то сказать, но я не позволил это сделать. Обнял и поцеловал. И весь этот Новый мир перестал существовать. Со всеми своими бедами и невзгодами…
На следующее утро мы провожали Маргарет и Эдварда Тревельяна с его парнями и пленником. Судя по виду Руслана Вараева, он не был сильно опечален очередным поворотом своей судьбы. Интересно, что ему пообещали за содействие? Новую жизнь? Или… или переход в Старый Свет? Он всегда мечтал о такой возможности…
Пока Нардин общался с Тревельяном, я стоял на пирсе и неторопливо курил, разглядывая рыбачьи лодки, которые возвращались с промысла. Позади меня послышались легкие шаги. Это Маргарет. Она уже переоделась и готова к отъезду.
— Вы как всегда прекрасно выглядите, мадам. Не передумали уезжать?
— Спасибо, Карим. Нет, — она покачала головой, — не передумала.
— Марго, и вы полагаете, что Орден вот так просто возьмет и отпустит вас обратно?
— Роберт не даст меня в обиду. И обеспечит достойную работу в Старом Свете.
— Или вас просто убьют.
— Вы очень милы, мсье Карим, — грустно улыбнулась Маргарет.
— Я с вами честен, мадам.
— Карим… — Она подошла и пристально посмотрела на меня.
— Если честно, то я надеялся, что вы передумаете.
На щеках Маргарет полыхнул румянец, а глаза заблестели и ожили. Неожиданно она подошла еще ближе и спрятала лицо на моей груди.
— Карим, пойми, мне страшно! Очень страшно. Боюсь людей и этого проклятого Нового мира. Поверь, никогда не хотела здесь жить. Он мне чужой, и я здесь чужая. Понимаешь?
Она говорила быстро, словно боялась, что я перебью и разрушу это хрупкое чувство покоя и защищенности.
— Я хочу обратно. Хочу жить среди людей, которые не спят в обнимку с оружием. Хочу видеть милые моему сердцу города. Карим, я хочу в Париж! Хочу пить кофе в небольших ресторанчиках на бульваре Монпарнас. Хочу кормить голубей на Вандомской площади… Хочу жить и не бояться выстрела в спину.
— Марго…
— Не перебивай меня, Карим! Я хотела сказать… предложить. Едем со мной? Вместе. Я понимаю, это неожиданно. Хорошо, пусть ты меня не любишь… Но неужели у тебя не осталось в Старом Свете людей, которых ты хотел бы увидеть? Людей, которые тебе дороги? Ты же носишь этот проклятый амулет на шее, словно цепляешься за вчерашний день!
— Амулет — всего лишь память, — сказал я, — память о молодости.
— Это твоя связь с миром, оставшимся то ту сторону Ворот. Ты его не забыл, и он тебе дорог! Признайся! Давай вернемся. Найди силы и помоги мне перестать бояться людей. Помоги мне — и я обещаю помочь тебе… Вдруг мы еще станем счастливы? Вместе…
— Вы прекрасная женщина, Маргарет. Но то, чего хотите вы, и то, чего хочу я… Увы, у наших желаний нет ничего общего.
— Я предлагаю тебе вернуться в нормальный, человеческий мир!
— В нормальный? Мой мир — здесь.
— Иными словами, — она посмотрела куда-то в сторону, — ты остаешься?
— Конечно.
— Мне очень жаль… — Несколько секунд Маргарет молчала, нервно покусывая губы. — Ты не оставляешь мне выбора.
— Выбор есть всегда. Оставайтесь — и, может, ваши мечты станут нашими, — сказал я, и она растерялась. Пусть это и было почти незаметно.
— Что ты сказал?
— Оставайтесь, Маргарет. Новый мир слишком велик для одного человека. Для двоих он может стать очень уютным.
— Здесь? Нет… это невозможно.
— Почему?
— Устала я от этого мира… Но ты, Карим… Я рассказала тебе так много…
— Я вам обещаю, Маргарет, что тайна о двухстороннем переходе умрет вместе со мной.
— Мне кажется… мне будет не хватать тебя.
— Мне очень жаль, — сказал я и кивнул в сторону пирса: — Мсье Роберт. Он уже ждет вас.
— Прощай, Карим… — Она сделала шаг назад.
— Прощайте, Маргарет… Нет, постойте!
— Что?
— Марго, если вы случайно окажетесь в Париже, — я улыбнулся и снял амулет со своей шеи, — не откажите в маленькой любезности — бросьте его в Сену…

Я стоял на набережной, опираясь на парапет, и провожал глазами мадам О'Рейли, идущую по пирсу. Даже после всех приключений, выпавших на ее долю, она изумительно выглядела. Стройная фигурка, скромный, но чертовски сексуальный наряд. Все-таки я был прав! Одежда в стиле пятидесятых годов никогда не выйдет из моды. Маргарет? Этот город — не для нее. Весь Новый мир — не для нее. Ей нужен яркий свет улиц, блеск витрин и люди ее круга. Здесь такие не водятся. Они просто не выживают.
— Карим! — Ко мне подошел Эдвард Тревельян.
— Уже уезжаешь? — лениво отозвался я. — Удачи…
— У нас дел по горло, — усмехнулся Снупи, — хотел сказать… спасибо тебе.
— Не благодари, не надо. Я тебе вышлю счет. О'кей?
— Если он не будет очень большим, то я не против, — засмеялся он.
— Эдвард, а почему ты так легко отдал Барги? — неожиданно спросил я. — У меня такое чувство, что ты сам и подстроил этот обмен, но разыграл эту сцену для… Для кого? Для Роберта?
— Карим… — вздохнул Тревельян, — ты умный человек и прекрасно понимаешь, что Господь повелел делиться, иначе удача отвернется. Тем более что Лучиано нам не нужен, а пышногрудой красавице Оксане может пригодиться. Где-то там… — Он махнул рукой куда-то на юго-запад. — Ты меня понимаешь?
— Стараюсь…
— Вот и прекрасно. Тем более что ему обещали сохранить жизнь.
Мы пожали друг другу руки и разошлись. На пристани его уже ждали Маргарет и Роберт. Небольшой катер, который весело покачивался на прибрежных волнах, доставит их на судно, следующее в Порто-Франко. Потом, если Маргарет не ошибается насчет возможности обратного перехода, она сможет вернуться в Старый Свет. И что? Наступит новая жизнь? Рим… Лондон… Париж… Я даже усмехнулся, вспомнив толчею современных «вавилонов». Все тлен и суета.

Сегодня свежий ветер. Это прекрасно. Не так жарко. Хорошие стоят погоды. Чудесные. И несмотря на все хитросплетения Нового мира, мне здесь нравится. Жизнь здесь честнее, чем в Старом Свете. Пусть и опаснее, но честнее.
— Не будешь догонять?
Я повернулся и увидел Поля. Он подошел как всегда неслышно. Встал рядом и вытащил пачку сигарет. Звонко щелкнула старая зажигалка с изображением медвежьей морды на боку. Нардин прикурил и, прищурившись, посмотрел на море.
— Кого именно?
— Маргарет.
— Незачем, — покачал головой я.
— Болван ты, Карим, — сделал вывод Нардин, — она ведь и правда к тебе неравнодушна. Вайдман рассказал, что, пока они жили в Веймаре, она расспрашивала о тебе, а наш Матео и рад стараться — все о тебе выложил. Даже историю про алмазы рассказал, паршивец эдакий.
— Влюбленность пройдет. Не успеет Марго оглянуться, как новые впечатления займут ее мысли. Поверь, это произойдет очень быстро.
— Ты так полагаешь?
— Уверен, — кивнул я, — просто сейчас она напугана этой историей, только и всего.
— Она будет тебя помнить. Мне так кажется.
— Маргарет меня забудет, как только прибудет в Порто-Франко.
— Ты знаешь, Карим… плохо быть такими, как мы, — лишними. Но еще хуже быть такими, как Маргарет О'Рейли.
— Что ты имеешь в виду?
— Самое плохое, что может случиться с человеком, — это когда он достигает какой-то цели, а потом оборачивается и видит пустоту. Он остается…
— Наедине с мечтой? — Я вспомнил название так и не законченного фильма.
— Да, ты прав, старый бродяга. Наедине с мечтой, — повторил он и вытащил из нагрудного кармана небольшой листок плотной бумаги. — Держи, это тебе.
— Что это?
— Маргарет просила передать.
— Мне?
— Да. Передать в том случае, если она уедет из Виго одна. — Поль перехватил мой взгляд и пояснил: — Банковский чек. Плата за услуги. Мадам О'Рейли рассчиталась за расследование дела о ее пропавшей дочери.
— Сорок тысяч экю? — посмотрев на сумму, сказал я. — Как это мило с ее стороны…
— У меня такой же, только выписанный мистером Робертом. И компенсация всех наших расходов. Отдельным чеком. Его подписал Тревельян.
— Вот видишь, Поль, — я усмехнулся и взмахнул чеком, — а ты говоришь — влюбленность! Это обычная сделка, за наши с тобой души. Души наемников, черт бы меня побрал. Слава аллаху, что мы живые.
— Наемники не умирают.
— Ты прав! Они всего лишь спускаются в ад, для перегруппировки.
— Чем займешься?
— Поль, я же ювелир, черт меня возьми. Вернусь в Кадиз, а там уже будет ждать список заказов. На полгода хватит. Можно будет пахать не разгибаясь.
— Это верно… Не самый лучший выход, но зато самый действенный.
— Пошли, бродяга. — Я усмехнулся и хлопнул Поля по плечу. — Мы живы, а значит — имеем полное право выпить по кружке пива и съесть хорошую отбивную. Здесь есть неплохой ресторанчик. Там готовят такие блюда, что пальчики оближешь! Идем?
— Конечно. Только надо прихватить Керро Васкеса и Мишку Вайдмана.
— Обязательно! И позвонить на терминал этому бездельнику Либерзону. Пусть захватит свою секретаршу. Нам надо расслабиться. Слегка, но вдребезги, — предложил я.
— Ты думаешь, Либерзон польстится на некошерную пищу?
— Да у него за ушами трещать будет!
— Пари?
— Ставлю сотню экю против твоей простреленной панамы, мсье Нардин!
— Всегда к вашим услугам, мсье Шайя! — шутливо поднял руки Поль, но вдруг сделал паузу и стал очень серьезным. — Только ответь мне на один вопрос.
— О чем думают женщины? — усмехнулся я. — Понятия не имею!
— Почему ты соврал Маргарет? Почему не сказал правду?
— Нардин… — начал я и замолчал. Несколько секунд смотрел на море, а потом перевел взгляд на Поля и покачал головой. — Ты же умный парень! Суди сам: эта женщина потеряла и мужа, и дочь. Она пришла в Новый мир, чтобы быть рядом со своим супругом. Быть любящей женой и хорошей матерью. Как я мог разрушить ее душу, сказав, что убить ее дочь Синтию О'Рейли приказал не кто иной, как ее собственный муж? И лишь затем, чтобы подставить под удар своего противника Брайана Хантера! Большинство политиков — это звери. Нелюди. Извини, но я не смог этого сделать. Это было бы слишком жестоко…

ЭПИЛОГ

11 апреля 2014 года. 
Париж. 

О Париже можно говорить и писать бесконечно. Впрочем, как о любом городе, чья история насчитывает не одну сотню лет. Он разный: то романтичный и загадочный, как поцелуй молодой красотки; то серый и унылый, как древний старик, бредущий под осенним дождем. Это лиричные песни Ива Монтана и проникновенный голос Мирей Матье. Как бы банально это ни прозвучало, но Париж — это… Париж. Пусть он изменился, и на его улочках звучат уже другие мелодии, но память… наша память умеет хранить самые светлые и теплые чувства.
По каменному спуску, расположенному неподалеку от Пон-Нёф — Нового моста, шла женщина. Дама была немолода, но мужчины, встречавшиеся на ее пути, как по команде расправляли плечи и втягивали животы, чтобы казаться чуть стройнее и выше. Редкий тип женщины: элегантна и, судя по наряду, вполне успешна. Увы, но хороший вкус и достаток редко уживаются в одной персоне. Эта прекрасная женщина была редким исключением из правил. Звонко стуча каблучками, она неторопливо спустилась к реке и подошла к краю набережной. Сена, как и много лет назад, несла воды к одноименной бухте в проливе Ла-Манш. Женщина остановилась и открыла маленькую, похожую на конверт сумочку.
Грубый кожаный шнурок, на котором висел серебряный молот бога Тора — Мьёлльнир. Этот старинный языческий амулет выглядел совершенно дико на ее ухоженной ладони. Будто осколок чужой цивилизации, каким-то чудом оказавшийся в современном мире. В мире, где давно забыли и заветы предков, и древних богов. Маргарет О'Рейли посмотрела на амулет, грустно улыбнулась и бросила его в воду.
Она немного постояла на набережной, наслаждаясь теплым солнцем и ароматом весны. Потом еще раз улыбнулась и пошла к припаркованному неподалеку лимузину. Из него выскочил водитель в форменной тужурке и предупредительно распахнул заднюю дверь. Дама благодарно кивнула:
— Спасибо, Анри.
— Куда прикажете, мадам?
— В аэропорт. Я устала и хочу домой.